Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 34

— Отклонить вызов.

Экран пустеет. Тема «Розовой пантеры» смолкает. Мы с Дани смотрим на него, пока он не начинает звонить снова.

Мы смотрим друг на друга. Подруга пожимает плечами. Я тяжело вздыхаю и тянусь к телефону.

Прижав его к уху, я говорю: — Привет, Каллум.

Как всегда самодовольно, он отвечает: — Привет, дорогая. Наслаждаешься ужином?

Оглядываю ресторан, но не замечаю никого, кто бы выглядывал из-за угла с телеобъективом.

— Я бы спросила, почему ты за мной следишь, но уже знаю, что ты извращенец. Спасибо за кредитную карту. Я хорошо её использую.

Он смеется.

— Я знаю.

— Конечно, ты знаешь.

— И я рад, что ты не из тех глупых девчонок, которые обидятся или откажутся ее использовать, сославшись на свой феминизм или что-то в этом роде.

— Моя марка феминизма слишком умна, чтобы отказываться от халявы. Кстати, я одолжила одну из твоих машин.

— Да, мне звонил начальник полиции по этому поводу. Очевидно, вы превысили скорость на Родео-драйв.

— Почему я не удивлена, что за мной шпионит шеф полиции? И никто не может превышать скорость на Родео-драйв. Это короткая улица с миллионом светофоров.

— И все же вам это каким-то образом удалось.

Я нехотя признаю: — Возможно, я пыталась проверить скорость разгона от нуля до шестидесяти.

— Ты могла бы просто спросить меня.

— Это было бы не так весело. Зачем ты мне звонишь?

— Может быть, я скучаю по тебе.

Закатив глаза, я откидываюсь в кресле и качаю головой.

Каллум говорит: — Не закатывай глаза на своего мужа, дорогая. Это приведет к тому, что тебя отшлепают.

Я резко выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь намека на то, как он меня видит, но не нахожу ничего необычного. Пережевывая макароны, Дани с интересом наблюдает за мной.

Каллум говорит: — Посмотри вверх и направо. Видишь камеру наблюдения на потолке? Нет, это динамик. Дальше вправо, над пальмами в горшках.

Я прищуриваюсь на маленькую черную стеклянную сферу, торчащую из потолка над растениями в углу. Внутри нее мигает и гаснет красный огонек, словно приветствуя меня.

Когда я молчу, он спрашивает: — Почему ты ничего не говоришь?

— Я слишком занята тем, что похлопываю себя по спине за то, как хорошо я приспособилась к браку с психопатом. Я даже не плачу.

Он снова смеется, довольный.

— У меня есть мобильный доступ ко всем камерам наблюдения в зданиях, которыми я владею.

— Не обращая внимания на то, что ты считаешь кошерным наблюдать за кем-то дистанционно через камеру на потолке, как ты узнал, что я здесь?

— GPS на Ferrari.

— А.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Я не буду делать это постоянно.

— Почему-то мне очень трудно в это поверить.

— Обещаю, что не буду. Но когда меня не будет в городе... — Он делает паузу на мгновение, затем снова начинает говорить, но уже более напряженно. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Я чувствую, как в этом коротком предложении слой за слоем проступают скрытые смыслы, целый мир тайн, о котором я ничего не знаю. У меня мурашки бегут по коже.

Когда он снова говорит, его тон уже нормальный.

— Я не буду тебя задерживать. Просто хотел сообщить, что перевод с брокерского счета прошел. Час назад траст был полностью пополнен. Документы будут ждать тебя на кухонном столе, когда ты вернешься домой, вместе с инструкциями по доступу к деньгам.

Слегка ошеломленная разговором, я могу только поблагодарить его еще раз.

— Не за что. О, Эмери?

— Да?

— Будь хорошей девочкой и не лазь в мои ящики.

Линия разрывается. Я медленно опускаю трубку и встречаю нетерпеливый взгляд Дани.

Она говорит: — И что?

— Я даже не знаю, с чего начать. Каждый раз, когда я разговариваю с этим человеком, он превращает мой мозг в картофельное пюре.

— Не могу дождаться, чтобы услышать об этом, когда он превратит твою вагину в говяжий фарш.

— Этого не случится, подруга.

— Но ты ведь хочешь этого, не так ли?

Бросив взгляд на потолочную камеру в дальнем углу комнаты, я громко говорю: — Нет.

Когда красная лампочка камеры снова мигает и гаснет, я почти слышу, как Каллум рычит, что меня накажут за ложь.

Всю оставшуюся ночь я только и думала о том, какое это может быть наказание.

Каллум сказал, что документы будут ждать меня на кухонном столе, когда я вернусь в замок.

Называть его домом было бы оскорбительно для архитектора, кем бы он ни был. И я все еще не верю, что это действительно мой дом, поэтому я не буду называть его так. Так что пока это «замок».

Мне стоит поискать в интернете, как Мария Антуанетта называла Версаль, и использовать это.

Некоторое время брожу по дому, заглядывая в одну роскошную комнату за другой. Арло нигде не видно, поэтому я поднимаюсь по большой изогнутой лестнице на второй этаж и просовываю голову в новые комнаты, пока не нахожу скромную гостевую спальню, не похожую на ту, где спал бы король Людовик XIV.

Измученная, снимаю туфли, полностью одетая забираюсь под одеяло двуспальной кровати и погружаюсь в глубокий сон.

Когда открываю утром глаза, Арло стоит у кровати и улыбается мне.

— Доброе утро, мадам.

— Доброе утро, Арло. Пожалуйста, не называй меня мадам, я не владею борделем. Эмери будет достаточно. И еще, какого черта ты тут делаешь?

— Я подумал, не хотите ли вы позавтракать в постели?

Я приподнимаюсь и тру глаза. Слава богу, что я не спала голой, иначе Арло получил бы по глазам.

— Нет, спасибо. Я просто выпью кофе.

— Мистер МакКорд предпочитает, чтобы вы ели что-нибудь по утрам.

Я хмуро смотрю на него.

— А я бы предпочла, чтобы мистер МакКорд не лез не в свое дело.

Не обращая на это внимания, Арло говорит: — Если вы хотите что-нибудь легкое, у нас есть выбор свежих сезонных фруктов, органического йогурта и овсяных хлопьев. Я также могу попросить шеф-повара приготовить яйца так, как вам нравится...

Я с сарказмом вклиниваюсь: — Что, лорд поместья еще не знает?

Арло сцепляет руки на талии.

— Он сказал, что вам нравятся отварные, но я не хотел предполагать.

Закрываю глаза и вздыхаю.

Арло говорит: — Отварные. Как вы пьете кофе?

Открыв глаза, я бросаю на него смертельный взгляд.

— Не притворяйся, будто это тайна.

Не обращая внимания на мое убийственное лицо, он улыбается.

— Два яйца-пашот и кофе с цельным молоком и коричневым сахаром сейчас принесут. — Он поворачивается и уходит, оставляя меня досадовать.

Мы с моим новым мужем собираемся серьезно поговорить о личных границах, когда он вернется.

Встаю, иду в туалет и умываюсь. И тут я понимаю, что у меня нет ни косметики, ни туалетных принадлежностей. Потом вспоминаю, что Арло говорил, что мои вещи принесли из моей квартиры, и отправляюсь на поиски.

Конечно, вся моя одежда была развешана в шкафу в спальне. Косметика лежит в ящике под раковиной в ванной. Шампунь и кондиционер стоят на полке в огромной душевой кабине из белого мрамора, а также бритва и мочалка, которой я чищу лицо.

Полагаю, другие женщины могут найти эту демонстрацию доминирующей заботы привлекательной. Но я таких женщин не знаю. Что касается меня, то мысль о том, что куча незнакомых людей пакует мою квартиру и личные вещи по приказу Каллума, не кажется мне романтическим жестом, это просто вторжение в частную жизнь.

Невозможно примирить две его стороны.

С одной стороны, он невероятно щедр и заботлив. С другой — невероятно контролирует меня. А его фанатичная осведомленность о моих привычках, предпочтениях и местонахождении просто обескураживает.

Раздраженная, я переодеваюсь в свежую одежду и выхожу из шкафа как раз в тот момент, когда Арло входит в спальню с подносом.