Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 29

Мужчина резко отпускает меня, усаживая на сиденье. Затем у него звонит мобильный телефон, и он начинает непринужденный разговор с кем-то на другом конце, как будто не он только что разрушил все мое восприятие реальности.

Я приваливаюсь к двери, прижимаю руку к колотящемуся сердцу и задыхаюсь, пока не вижу звезды. Затем закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что все это мне привиделось.

Это не работает. Каждая клеточка моего тела повторяет это.

Его слова эхом отдаются на моей коже, в моей голове, в моих венах. И особенно между ног, где зародилось пульсирующее, повторяющееся «пожалуйста, пожалуйста». Я сжимаю бедра вместе, что только усиливает боль.

Оставшаяся часть поездки проходит в том же духе: Каллум разговаривает по телефону, а я пытаюсь собрать себя по кусочкам.

Но как бы он меня ни привлекал, не могу позволить себе стать еще одной его победой. Я не могу рисковать своим сердцем.

Уже знаю, что я для него лишь средство достижения цели.

Мы сворачиваем с бульвара Сансет и проезжаем через массивные ворота, обозначающие въезд в Бель-Эйр. Это похоже на съемочную площадку с возвышающимися пальмами, резными известняковыми блоками и сложной железной конструкцией. Проехав по дороге несколько миль, мы сворачиваем на длинную, извилистую подъездную дорожку, в конце которой находятся закрытые деревянные ворота. Водитель опускает окно и нажимает несколько кнопок на черной коробке на столбе, стоящем рядом с воротами. Со скрипом ворота медленно открываются, и мы проезжаем.

— Дом, милый дом, — говорит Каллум, отключая звонок. — А ты что думаешь?

— Кажется, я сейчас обделаюсь, вот что я думаю. Это твой дом?

— Нет, это наш дом.

Отвожу взгляд от огромного замка, вырисовывающегося за лобовым стеклом, и нервно смотрю на красивый профиль Каллума.

Глядя прямо перед собой, он говорит: — Не бойся.

— Это звучит как плохой совет.

Он поворачивает голову и смотрит на меня. После задумчивой паузы он говорит: — Тебе больше никогда не придется ничего бояться. Если у тебя возникнет проблема, я ее решу. Если тебе что-то понадобится, я дам тебе это. Если кто-то побеспокоит тебя, я заставлю его пожалеть об этом. Что бы ты ни захотела или в чем бы ни нуждалась, скажи мне, и ты получишь это. Теперь ты моя.

Он протягивает руку и гладит меня по щеке. Его голос понижается, а глаза начинают гореть.

— Ты принадлежишь мне.

Его напор пугает меня. Так же, как и «ты принадлежишь мне».

— Мне кажется, сейчас важно упомянуть, что я не являюсь твоей собственностью. Только потому, что мы подписали какие-то бумаги...

— Ты моя, — твердо прерывает он. — И, если ты когда-нибудь начнешь сомневаться в этом, посмотри на кольцо на своем пальце.

Я ищу его лицо. Тошнотворное чувство страха пускает корни под моей грудью.

— Мне нужно признаться тебе кое в чем.

— Что такое?

— Ты меня пугаешь.

— Что я тебе только что сказал?

— Мне кажется, это важно повторить.

Он смотрит на меня мгновение, затем говорит более мягким голосом: — Когда я сказал, что ты больше ничего не должна бояться, это относится и ко мне. Я никогда не причиню тебе вреда, Эмери. И в глубине души ты это знаешь, иначе никогда бы не согласилась стать моей женой.

Я облизываю пересохшие губы и сглатываю, бросая взгляд на водителя, прежде чем понизить голос.

— Возможно, меня так беспокоят все эти разговоры о сексе. Особенно эта история с консумацией брака. Раньше ты никогда не говорил об этом. Более того, ты обещал, что у меня будет своя спальня, если я захочу. Я решила согласиться.

На лице Каллума медленно появляется улыбка. Кажется, его забавляет какая-то мысль, но вслух он ее не произносит.

— Что это за лицо у тебя?

— Так ты из-за этого нервничаешь?

— Да.

Его улыбка становится шире.

— Так и должно быть.

Я хочу стукнуть его по плечу, но не делаю этого. Кто знает, как он отреагирует? Я могу оказаться у него на коленях, и меня отшлепают по голой заднице за пять секунд.

Не знаю, ненавижу ли я эту идею или люблю ее. Я также не знаю, что говорит обо мне то, что я не могу принять решение.

— Я проигнорирую это, чтобы вернуться к реальности на минутку. Позвони, пожалуйста, Уильяму и попроси его запереть магазин. Запасные ключи лежат под...

— Все улажено, — перебивает он.

В замешательстве я хмурю брови.

— Как?

— Я дал ему инструкции до нашего приезда.

Все скрипучие шестеренки в моем мозгу пытаются осмыслить эту новую информацию. Им не очень-то везет.

— Ты велел своему адвокату запереть мой магазин еще до того, как узнал, что мы сегодня поедем к тебе домой?

— К нам домой. И все, что делаю, я тщательно планирую заранее, так что да, я сказал ему перед приездом, чтобы он запер магазин, когда мы уйдем.

Я все еще в замешательстве, но теперь еще расстроена и раздражена.

— Значит, ты просто решил, что я соглашусь выйти за тебя замуж на месте?

— Я не предполагал. Я знал.

— Откуда? — требую я, все больше злясь.

С нотками мрака в голосе он говорит: — Потому что я знаю о тебе все, жена. В том числе и то, где ты прячешь запасные ключи.

Я смотрю на него с минуту, мой разум и пульс бешено бьются.

— Ты действительно нанял частного детектива, чтобы шпионить за мной, не так ли?

Его маленькая улыбка — единственный ответ, который мне нужен.

Мы съезжаем по наклонной подъездной дорожке и въезжаем в огромный подземный гараж. С каждой стороны стоят несколько десятков роскошных автомобилей разных моделей и цветов. Пока водитель паркуется, я оглядываюсь по сторонам, оценивая огромные размеры этого места. Мягкое верхнее освещение заставляет машины и полы сверкать. Все безупречно, как в выставочном зале.

Каллум выходит из машины, затем подходит к моей стороне и открывает мне дверь. Глядя на него с нарастающей тревогой, я тяну время и говорю: — Я оставила сумочку в магазине.

— Она тебе нужна?

— Да.

— Я попрошу кого-нибудь принести ее сюда. Дай мне руку.

Смотрю на его протянутую руку, уговаривая себя не быть трусихой, что все будет хорошо, а если нет, то я справлюсь с этим.

Я так далеко зашла в жизни. Уверена, что смогу справиться с властным миллиардером, который, судя по всему, не прочь пошлепать по нежным частям тела.

— Дай мне свою руку.

Его приказ произнесен мягким тоном, но под ним скрывается сталь.

Дрожа, я вглядываюсь в его лицо. Потом пожевываю губу, не решаясь.

Каллум тянется ко мне, хватает за руку, вытаскивает из машины, а затем поднимает и перекидывает через плечо. Я вскрикиваю в панике и хватаюсь за его пиджак для равновесия, когда он начинает отходить от машины.

— Эй!

— Да, жена?

— Опусти меня!

— Скоро.

Когда я в расстройстве бью ногами, он резко шлепает меня по спине, чтобы я успокоилась. Получается наоборот.

— Еще раз так сделаешь, и пожалеешь!

Моя угроза не вызвала ничего, кроме одной из его раздражающих, самодовольных усмешек.

Каллум несет меня через дверь в одном конце гаража с легкостью человека, привыкшего похищать взрослых людей с их рабочих мест, пудрить им мозги неожиданными грязными разговорами о сексе, а затем уноситься с ними в свою холостяцкую квартиру на холмах.

Я едва успеваю удивиться, что на его заднем дворе полно захороненных тел, как мы уже проходим через роскошное мраморное фойе с лестницей по одну сторону. С потолка свисают сверкающие люстры, отбрасывающие теплый свет на пространство.

У меня начинает кружиться голова.

— Можно мне больше не быть вверх ногами? Мне это не нравится.

Каллум останавливается на середине пути и ставит меня на ноги, а затем поддерживает меня руками за плечи, когда я качаюсь в одну сторону.

Благодарю его, задыхаясь. Он улыбается, затем наклоняется, поднимает меня на руки и снова начинает идти. Я смотрю на его красивое лицо и пытаюсь понять, чего, черт возьми, этот сумасшедший думает добиться таким образом.