Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 23

Он весело говорит: — Понятно. Не думал, что ты такой знаток.

— Не наглей. Я забочусь об этом для нас обоих. Давай вернемся к тому, что касается насилия и прелюбодеяния.

— А что с ними?

Я думаю о его эмоциональности и о том, что ему всегда приходится останавливаться, чтобы взять себя в руки, когда он так нервничает.

— Для начала, ты агрессивен?

Его голос понижается на октаву.

— Насилие — часть человеческой природы.

Я насмехаюсь.

— Отличный обходной маневр, миллиардер. Ты только что заставил меня подумать, что ты женоизбиватель. Попробуй еще раз.

— Я не женоизбиватель.

Он говорит мне то, что я хочу услышать, но почему-то это все равно не приносит удовлетворения.

— Но у тебя никогда не было жены.

— Еще нет.

— Подожди, теперь я еще больше запуталась! Просто скажи мне правду. Ты бьешь женщин или нет?

— Нет. Конечно, нет. Если бы я это сделал, об этом сообщили бы все новостные агентства мира.

Он высказал хорошую мысль. К тому же, то лёгкое недоверие, с которым он ответил, было искренним. Я могу понять, когда он считает меня смешной, просто по тону его голоса.

Как будто мы уже женаты.

— Мне нужны разделы о жестоком обращении и супружеской неверности.

— Зачем? Ты планируешь избить меня и изменить с садовником, дорогая?

Стиснув зубы, я говорю: — Я могу с уверенностью сказать, что не буду изменять с садовником, дорогой, но насчет того, чтобы бить тебя, присяжные еще не определились.

Слышу шум, который может быть приглушенным смехом. Затем Каллум снова включается, звучит холодно и спокойно.

— Хорошо. Я включу разделы, касающиеся насилия и супружеской измены. Что-нибудь еще?

— Да. Я хочу, чтобы ты взял мужа моей лучшей подруги на работу в вашу компанию.

— Готово. Дальше?

Я удивленно моргаю.

— Неужели ты даже не хочешь узнать, чем он занимается?

— Мне все равно, чем он занимается. Мы найдем для него место. И будем платить ему вдвое больше прежней зарплаты.

Это слишком важно, чтобы остаться неоспоренным.

— Да ну? А если бы он зарабатывал миллион в год?

Каллум вздыхает.

— Ладно, хорошо, он не зарабатывал миллион в год. Я просто не понимаю, как ты можешь обещать нанять человека, о котором ничего не знаешь.

Горячим голосом он говорит: — Потому что моя жена попросила меня об этом. И я дам ей все, что она захочет.

Я сижу, неровно дыша и удивляясь кульбитам, которые проделывает мое сердце в груди, пока он не спрашивает: — Ты еще здесь?

— Большая часть меня. Мой мозг ушел в отпуск.

— Почему тебе так трудно поверить, что я дам тебе все, что ты захочешь?

Я смеюсь.

— Ну, я не знаю. Все красивые богатые парни, которые делают мне предложение за устрицами, говорят одно и то же.

Его тон становится резче.

— Красивые?

— О Боже. Опять началось.

— Не говори так отвратительно.

— Почему ты всегда жаждешь от меня комплиментов? Разве недостаточно того, что все остальные женщины в мире постоянно пускают по тебе слюни?

Последовавшее за этим молчание поражает воображение. Затем, голосом одновременно мягким и опасным, он говорит: — Нет. Мне все равно, что думают обо мне другие женщины. Потому что они — не ты.

Черт, он хорош в этом. Я нервно сглатываю и ерзаю на своем стуле.

— Мне нужно кое-что сказать.

—Ты можешь просто сказать об этом. Необязательно сначала делать объявление.

Он отвечает властно. Если бы я только могла дотянуться и задушить его.

— Не нужно пытаться ослепить меня сексуальным дымовым шоу. Я не питаю иллюзий, что это не деловая сделка, так что не нужно флиртовать.

Еще одна наэлектризованная пауза. В этом разговоре мы действительно начинаем их накапливать.

— Эмери.

— Да, Каллум?

— Ты хочешь заняться со мной сексом?

Я стону и опускаюсь на стол, прижимаясь лбом к дереву.

— Это не ответ.

— Нет, это была сумма моих чувств по поводу этого вопроса.

—Так что?

— Не могу поверить, что ты спрашиваешь меня об этом.

— Почему бы и нет? Это вполне разумная вещь для мужа, чтобы спросить свою жену.

— Да, только мы еще не муж и жена.

Он набрасывается на эту фразу, как тигр, и лукаво спрашивает: — Ну так что?

Я сижу прямо и смотрю на плакат с изображением актера Сэма Хогана в роли Джейми Фрейзера в телевизионной версии Outlander, висящий на стене напротив моего стола.

— Знаешь, что нам нужно включить в этот контракт? Раздел о психиатрической помощи. Потому что, если бы я вышла замуж за тебя, мне бы понадобилась постоянная терапия, чтобы справиться с напряжением от брака с такой занозой в заднице.

Он усмехается.

— Это еще одна наша общая черта.

Я говорю: — Включи пункт о том, что убийство — приемлемый способ расторгнуть брак.

— Дорогая, — мурлычет он, — ты так очаровательна, когда злишься.

— Перестань флиртовать. И перестань называть меня «дорогая»! Это сводит меня с ума!

— Я знаю. Почему, по-твоему, я это делаю?

— Знаешь что? Мое кровяное давление больше не выдержит этого разговора. Я перезвоню тебе, когда перестану придумывать способы спрятать твой труп.

Отключаюсь, бросаю телефон на стол и сижу так, пока желание расчленить некоего наглого миллиардера не пройдет.

Именно в этот момент Каллум звонит снова. У него потрясающая синхронизация.

Я отвечаю резким «Что?».

Он хмыкает.

— Ты забыла сказать, что любишь меня, прежде чем повесить трубку.

Закрываю глаза и сжимаю телефон так сильно, что просто чудо, что корпус не трескается.

— Хорошо, я буду серьезен. Ты слушаешь?

Я говорю: — К сожалению, да.

— В контракте нет ничего о разводе, потому что, если ты соглашаешься выйти за меня замуж, ты также соглашаешься никогда меня не бросать.

— Я хочу уйти каждый раз, когда провожу с тобой больше десяти минут. Как мне пообещать, что я останусь с тобой навсегда?

— Просто.

Когда он не продолжает, я говорю: — Жду здесь, кусая ногти в напряжении, Хичкок.

— Потому что ты собираешься дать клятву, — мягко говорит он. — Очень серьезную клятву, которая включает в себя слова «Пока смерть не разлучит нас». И каждый раз, когда ты будешь думать о том, чтобы оставить меня, то будешь вспоминать эти слова и эту клятву, и это остановит тебя.

— Не хочу сообщать тебе плохие новости, но тысячи других пар ежедневно дают друг другу такие же клятвы по всему миру, а в итоге разводятся.

— Мы не похожи на других людей. И наш брак тоже не будет похож на их брак.

Он говорит это так, словно это написано на камне, словно какой-то бородатый парень в рясе спустился с вершины горы, неся гранитную скрижаль с выгравированными на ней словами.

Я требую: — С чего ты взял, что мы так отличаемся от всех остальных? Я тебя даже не знаю! Нет, замолчи, это не было приглашением к разговору. Послушай, Каллум, я изо всех сил стараюсь воспринимать тебя всерьез и не звоню в ближайшую психушку, чтобы попытаться заставить тебя сдаться, но здесь ты должен работать со мной. Перестань играть со мной и будь честен.

— Если ты настаиваешь.

— Да, я настаиваю!

— Тогда вот что. Я дам тебе десять миллионов долларов, с которыми ты поступишь по своему усмотрению. Десять миллионов долларов. Взамен ты за меня выйдешь замуж и дашь слово, что никогда меня не бросишь. Мне нужна жена, чтобы получить наследство. Если я разведусь, это наследство пропадет. Вот и все. Это самое главное. Все остальное — мелочи.

— Значит, твой отец собирается вечно висеть над твоей головой из-за этого наследства, да?

— Да.

— Ты не говорил мне об этом раньше.

— Я говорю тебе сейчас.

— Что еще ты упустил?

Он тяжело вздыхает.

— Мы можем выложить все на стол прямо сейчас. Ты не можешь ожидать, что я приму взвешенное решение, если не буду знать, где зарыты все скелеты.

— Знаешь, что мне кажется интересным?