Железный конь (СИ) - Тыналин Алим - Страница 51

— Доброе утро, Вацлав Йозефович, — ответил я, указывая на свободный стул. — Как раз вовремя. Покажите, что интересного нашли.

Новак повесил пиджак на спинку стула, аккуратно разложил на столе несколько машинописных листов и открыл толстый чешско-русский технический словарь в потертом переплете.

— Вот статья из журнала «Zemědělské stroje» — «Сельскохозяйственные машины», — сказал он, показывая первый лист. — Называется «Automatické řízení zemědělské techniky» — «Автоматическое управление сельхозтехникой». Очень подробно описывается система, аналогичная вашей.

Я взял перевод и начал читать. Текст был написан аккуратным почерком Новака синими чернилами на листах бумаги в линейку:

«В опытном хозяйстве „Слушовице“ установлена система автоматического контроля работы тракторов и комбайнов. Каждая машина оборудована датчиками расхода топлива, счетчиками моточасов, системой регистрации местоположения…»

— Интересно, — пробормотал я, продолжая читать. — А какие датчики они используют?

— Поплавковые для уровня топлива, турбинные для расхода, тахометрические для оборотов двигателя, — перечислил Новак, сверяясь с оригинальным текстом. — Все сигналы передаются по радио в центральную диспетчерскую.

Кутузов отложил паяльник и подошел к нам:

— А какая дальность связи у них получается?

— До десяти километров, — ответил аспирант, листая перевод. — Используют радиостанции мощностью пять ватт в диапазоне 27–28 мегагерц.

— У нас есть такие радиостанции? — спросил я.

— Есть Р-105, армейские, — кивнул Кутузов. — На складе военкомата лежат после списания. Можно попросить для экспериментов.

Я подошел к макету системы контроля на своем столе. Металлический ящик из листовой стали толщиной два миллиметра, окрашенный серой краской, с откидной крышкой на петлях.

Внутри аккуратно размещены: блок питания на трансформаторе ТН-46, выпрямитель на диодах Д226, стабилизатор напряжения на транзисторах П213. На передней панели четыре стрелочных прибора М42300: вольтметр, амперметр, счетчик моточасов и указатель расхода топлива.

— Представьте, товарищи, — сказал я, включая систему переключателем на передней панели, — мы в любой момент знаем, где находится каждый трактор, сколько он проработал, сколько топлива потратил. Никаких приписок, никакой отчетности на глазок.

Загорелись лампочки индикации, стрелки приборов дрогнули и встали на нулевые отметки. Система готова к приему сигналов с датчиков.

— А можно добавить систему оповещения о неисправностях, — предложил Кутузов, указывая на свободное место на панели. — Красная лампочка загорелась, значит, что-то не так с двигателем. Желтая — проблемы с гидравликой.

— Отличная идея, — одобрил я. — Вацлав Йозефович, а в чешской документации есть описание системы диагностики?

Новак полистал переводы, нашел нужную страницу:

— Есть. Они используют датчики давления масла, температуры охлаждающей жидкости, вибрации двигателя. При превышении пороговых значений автоматически включается сигнализация.

— И даже может автоматически передавать данные в диспетчерскую, — добавил я, вспомнив прочитанное. — Оператор сидит в теплом помещении и видит на табло состояние всей техники в поле.

За окном НИО послышался знакомый звук, тарахтение двигателя МТЗ-80. Я подошел к окну и увидел, как по дороге к полям едет трактор с культиватором. За рулем сидел дядя Вася в рабочем комбинезоне и кепке, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Вот он, объект для автоматизации, — сказал я, указывая на удаляющийся трактор. — Представляете, через месяц-другой на этой машине будут стоять датчики, радиостанция, система контроля. И мы в любой момент будем знать, что делает Василий Петрович в поле.

— А он не будет против такого контроля? — осторожно спросил Новак. — Не все люди любят, когда за ними наблюдают.

— Нужно правильно объяснить, — ответил я. — Система контроля это не слежка, а помощь. Если у трактора что-то случится, мы сразу узнаем и пришлем помощь. Если закончится топливо, заправщик приедет, не дожидаясь вызова.

Кутузов вернулся к своему рабочему месту, взял в руки паяльник:

— А сколько машин можно подключить к одной диспетчерской?

— По чешским данным до двадцати, — ответил Новак, сверяясь с переводом. — Но у них более совершенная аппаратура, чем мы можем сделать сейчас.

— Начнем с пяти машин, — решил я. — Два МТЗ-80, К-700, комбайн «Нива» и экскаватор Семеныча. Если получится, расширим на весь парк.

Я достал из ящика стола блокнот в клеенчатом переплете и начал записывать план работ:

'1. Изготовить пять комплектов датчиков расхода топлива и моточасов.

2. Получить радиостанции Р-105 в военкомате.

3. Установить оборудование на выбранные машины.

4. Создать диспетчерскую в мастерских МТМ.

5. Провести испытания системы в реальных условиях.'

— А кто будет диспетчером? — поинтересовался Кутузов, не отрываясь от пайки.

— Федька, — ответил я без колебаний. — Парень толковый, технику понимает, с людьми ладит. Научится быстро.

— А если он занят сваркой или другими работами? — уточнил Новак.

— Тогда Колька его подменит, — решил я. — Главное, чтобы в диспетчерской всегда кто-то был. Система круглосуточная.

За стеной НИО послышались звуки начинающегося рабочего дня: голоса людей, шум заводящихся двигателей, лай собак. Совхоз просыпался, готовясь к очередному трудовому дню.

— А во сколько это обойдется? — практично спросил Кутузов, откладывая паяльник и протирая руки ветошью.

Я быстро подсчитал в уме:

— Датчики можем сделать из списанных автомобильных деталей, это рублей сто. Радиостанции достанем бесплатно. Монтажные материалы, провода, разъемы еще рублей триста. Итого четыреста рублей на всю систему.

— Дешево, — признал лаборант. — А экономия какая получится?

— Только за счет точного учета расхода топлива сэкономим пятнадцать-двадцать процентов, — подсчитал я. — При расходе десять тысяч литров солярки в месяц это полторы-две тысячи литров экономии. По семьдесят копеек за литр получается тысяча двести-тысяча четыреста рублей в месяц.

— Окупается за две недели, — констатировал Новак, поправляя очки.

Дверь НИО снова скрипнула, и в помещение заглянул Федька в рабочем комбинезоне темно-синего цвета поверх клетчатой рубашки. Молодой слесарь-сварщик был в кепке с длинным козырьком, в руках держал самодельный ящик с инструментами.

— Виктор Алексеич, доброе утро, — поздоровался он, останавливаясь у порога. — А что это у вас за штука такая интересная?

— Заходи, Федор, — пригласил я его. — Как раз тебя и хотел видеть. Новый проект начинаем.

Федька поставил ящик с инструментами на пол, подошел к столу с макетом системы контроля. Внимательно осмотрел приборы, провода, переключатели.

— А для чего это? — поинтересовался он, трогая стрелку амперметра.

— Для автоматического контроля работы тракторов, — объяснил я. — Будем знать, сколько каждая машина проработала, сколько топлива потратила, где находится в данный момент.

— Как в космосе, — восхитился Федька. — По радио связь, автоматика кругом. А сложно это устанавливать?

— Не очень, — успокоил его Кутузов. — Датчики врезаются в топливную систему, провода прокладываются к приборной панели, радиостанция крепится в кабине. Дня два работы на каждый трактор.

— А я буду помогать? — с надеждой спросил молодой слесарь.

— Не просто помогать, — улыбнулся я. — Ты будешь главным диспетчером. Сидеть в мастерских, принимать сигналы от машин, координировать их работу.

Федька покраснел от гордости:

— Диспетчером? Как на аэродроме?

— Именно как на аэродроме, — подтвердил я. — Только вместо самолетов у тебя будут тракторы и комбайны.

Лампа дневного света ЛБ-40 под металлическим отражателем мигнула и загорелась ровным белым светом, дополняя утреннее освещение от окна. В НИО стало светлее и уютнее.

— Когда начинаем? — спросил Федька, потирая руки от нетерпения.