Железный конь (СИ) - Тыналин Алим - Страница 43

Кутузов отложил работу с микроскопом, снял белый халат и подошел к нам. Лаборант выглядел расстроенным, но старался не показывать этого.

— Володя, — сказал он, протягивая руку для прощания, — хорошо, что все рассчитал, проверил. Если что, всегда рады увидеть. Может, из области нам поможешь.

— Конечно помогу, Петр Васильевич, — ответил молодой инженер, пожимая руку лаборанта. — Как смогу.

Новак тоже поднялся со своего места, аккуратно закрыл папку с переводами:

— Владимир Иванович, удачи в новой должности. Было очень приятно работать вместе, учиться у вас техническим вопросам.

— И мне тоже, Вацлав Йозефович, — ответил Володя, слегка краснея. — Жаль только, что не увижу завершения наших проектов.

Он подошел к своему рабочему столу у окна, достал из ящиков папки с чертежами, блокноты с расчетами, техническую литературу. Все аккуратно подписано, пронумеровано, готово к передаче.

— Вот все мои разработки по электротрактору, — сказал Володя, складывая документы в стопку. — Схемы зарядного устройства, расчеты потребления энергии, чертежи модернизации. Все проверено, перепроверено.

Я взял папку с надписью «Электрическая схема системы управления», полистал аккуратно вычерченные чертежи:

— Отличная работа, Володя. Все документировано как надо. Спасибо.

— А вот расчеты по аккумуляторным батареям, — продолжил он, показывая толстый блокнот. — Ток зарядки, время работы, температурные режимы. И сравнительный анализ разных типов аккумуляторов.

Кутузов взял блокнот, пролистал страницы с формулами и графиками:

— Володя, это же огромная работа. Сколько времени потратил?

— Месяца полтора, — ответил молодой инженер, убирая личные вещи в небольшую сумку. — По вечерам в основном. Хотелось все правильно рассчитать.

Он достал из ящика стола логарифмическую линейку в кожаном футляре, авторучку с золотистым пером, несколько карандашей разной твердости. Простые инструменты инженера, но для него они значили многое.

— А это мой справочник по электротехнике, — сказал Володя, показывая потертую книгу в темном переплете. — Может, пригодится кому-то. Основные формулы, характеристики материалов, таблицы.

— Оставьте себе, — предложил я. — В новой работе понадобится.

— Там выдадут новые, — покачал головой Володя. — А здесь может пригодиться.

Он положил справочник на стол, рядом с папками документов. Потом встал, обвел взглядом НИО, словно запоминая каждую деталь.

— Знаете, товарищи, — сказал он тихо, — это было лучшее время в моей жизни. Здесь я понял, что значит настоящая работа. Не просто выполнение инструкций, а творчество.

— В области тоже будет творчество, — утешил его Новак. — Другого масштаба, но не менее интересное.

— Может быть, — неуверенно ответил Володя. — Только там я буду руководить чужими проектами, а здесь создавал свои.

Он подошел к окну, посмотрел на вечерний пейзаж совхоза. За стеклом виднелись огни домов, силуэты ферм, дальние поля, укрытые весенними сумерками.

— А помните, как электротрактор первый раз запускали? — спросил он, оборачиваясь к нам. — Как волновались, что не заведется?

— Помню, — улыбнулся Кутузов. — Ты тогда сказал: «Если не получится, придется к дизелю возвращаться».

— А получилось, — добавил я. — И теперь у нас есть работающий образец электрической техники.

— Виктор Алексеевич, — серьезно сказал Володя, — обещайте, что продолжите работу. Не дадите проекту заглохнуть.

— Обещаю, — твердо ответил я. — Мы доведем дело до конца.

Володя кивнул, взял свою сумку с личными вещами. На рабочем столе остались только служебные документы и справочник по электротехнике. Стол выглядел пустым, но аккуратным.

— Ну что ж, — сказал он, направляясь к двери, — пора. Завтра в девять утра должен быть в областном управлении.

— Володя, — окликнул я его у порога. — Держи связь. Звони, пиши, приезжай когда сможешь.

— Обязательно, — пообещал он. — И вы не стесняйтесь обращаться, если что-то понадобится из области.

Дверь за ним закрылась. В НИО стало очень тихо. Кутузов вернулся к микроскопу, но работать не стал, просто сидел в кресле, глядя в окуляр. Новак аккуратно сложил переводы в папку, но тоже не торопился уходить.

— Жаль терять такого работника, — сказал лаборант, снимая очки и протирая стекла.

— Жаль, — согласился я. — Но каждый имеет право на свой выбор.

— А мы справимся без него? — поинтересовался Новак. — Проектов много, а людей стало меньше.

— Справимся, — ответил я уверенно. — Главное не потерять энтузиазм.

Я подошел к опустевшему столу Володи, взял оставленный справочник по электротехнике. Книга была потертой, много раз читанной, с заложенными закладками и пометками на полях.

Открыл на случайной странице. Таблица сопротивлений различных материалов, аккуратно подчеркнутые строчки, записи карандашом.

— Петр Васильевич, — обратился я к Кутузову, — берите этот справочник. Вам пригодится для работы с электроникой.

— Спасибо, Виктор Алексеевич, — ответил лаборант, принимая книгу. — Буду изучать.

За окнами НИО окончательно стемнело. Включились фонари уличного освещения, где-то загудел дизель-генератор на электростанции. Обычная вечерняя жизнь совхоза продолжалась.

А мы потеряли одного из лучших сотрудников и должны продолжать работу в сокращенном составе.

Дома в своем рабочем кабинете я сидел за письменным столом, сколоченным из сосновых досок и покрытым зеленой клеенкой. На столе горела лампа с матовым стеклом. Сейчас на настенных часах-ходиках с маятником было уже половина одиннадцатого.

Передо мной лежала толстая тетрадь в клеенчатом переплете, в которую я записывал важные мысли и наблюдения. Страница была разделена на две колонки: «Союзники» и «Противники». Простой карандаш, отточенный перочинным ножиком, лежал рядом.

В колонке «Противники» список получился внушительным:

'Хрущев главный механик района. Влиятельный, опытный, имеет связи в области. Активно критикует эксперименты, настраивает против них опытных механизаторов.

Лаптев заместитель директора по кадрам. Умен, хитер, хорошо знает административные методы борьбы. Переманил Володю, может переманить и других.

Кротов слесарь с большим стажем. Пользуется авторитетом среди рабочих. Скептически относится к новшествам, боится ответственности.

Часть опытных механизаторов поддаются влиянию Хрущева, опасаются сложной техники'.

В колонке «Союзники» записей было меньше:

'Кутузов лаборант, хорошо разбирается в электронике. Предан делу, но не лидер по характеру.

Новак переводчик, эрудированный, но временный работник. Может уехать в любой момент.

Федька и Колька молодые рабочие, энтузиасты. Но мало опыта, легко поддаются давлению.

Дядя Вася колеблется. Может быть как союзником, так и противником.

Семеныч тоже колеблется, но скорее нейтрален'.

Я отложил карандаш, встал из-за стола и прошелся по комнате. За окнами стояла тихая майская ночь, слышались только далекие звуки: лай собак, мычание коров на дальней ферме, изредка гудок поезда на железнодорожной ветке.

Ситуация была сложной. Лаптев оказался умным противником. Он понял, что с техническими идеями бороться бесполезно, электротрактор работал, показывал свои преимущества. Поэтому он переключился на людей, начал разрушать команду изнутри.

Володя ушел, я потерял главного технического помощника, человека, который мог самостоятельно рассчитать любую схему, проверить любой расчет. Теперь вся техническая нагрузка ложилась на меня.

Галя готовилась к отъезду в Москву, я терял личную поддержку, человека, который верил в меня не только как в специалиста, но и как в мужчину. А в сложных ситуациях моральная поддержка не менее важна технической.

Коллектив механизаторов расколот. Молодежь в основном за эксперименты, но молодежи мало, и у нее нет достаточного влияния. Опытные работники настроены скептически или враждебно. А именно от них зависит практическое внедрение новой техники.