Водная жила (СИ) - Тыналин Алим - Страница 60

— Ага! — воскликнул Володя. — Датчик давления с регулируемой чувствительностью! А у нас в инструкции про него ничего не было!

— Потому что это дополнительное оборудование, — объяснила Елена Карловна, изучая мелкую надпись на корпусе. — «Sonderausstattung für präzise Anwendungen» — специальное оснащение для точных применений.

Я внимательно осмотрел датчик. Это был прецизионный прибор немецкого производства, способный реагировать на малейшие изменения давления в гидравлической системе.

— Кутузов, — обратился я к лаборанту, — измерьте колебания давления в магистрали.

Петр Васильевич подключил к системе манометр с увеличенной шкалой МВП-4А. Стрелка слегка колебалась в пределах 3,8–4,2 атмосферы.

— Небольшие флуктуации есть, — доложил он. — В пределах нормы для нашей системы.

— А для немецкого датчика это может быть критично, — предположил Володя. — Он настроен на более стабильное давление.

Мы изучили настройки чувствительности датчика. Регулировочный винт был выкручен почти до предела, что делало прибор сверхчувствительным к любым колебаниям.

— Вот и разгадка! — обрадовался я. — Датчик реагирует на малейшие изменения давления и отключает машину для защиты.

— А почему тогда ритуалы помогают? — поинтересовался Володя.

— Очень просто, — объяснил Кутузов. — Когда Семеныч разговаривает с машиной, он подходит к ней медленно, осторожно. Когда дядя Вася проверяет смазку, он аккуратно открывает и закрывает краны. Все это создает более стабильные условия работы.

— А пение Федьки? — спросила Галя, которая присоединилась к нашему обсуждению.

— Тоже имеет значение, — улыбнулся Володя. — Когда он поет, остальные ведут себя тише, меньше ходят вокруг машины, не создают вибраций.

Елена Карловна нашла в инструкции раздел о настройке датчика:

— «Empfindlichkeit anpassen» — настроить чувствительность. «Für stabile Druckversorgung» — для стабильного давления.

— Значит, нужно снизить чувствительность датчика, — решил я. — Адаптировать под наши условия работы.

Володя осторожно повернул регулировочный винт, снижая чувствительность прибора. Мы запустили машину без всяких ритуалов, она заработала и проработала полчаса без остановки.

— Вот и все! — торжествовал молодой инженер. — Техническое решение найдено!

Семеныч, который наблюдал за нашими манипуляциями, покачал головой:

— Ну да, техника, конечно… А я-то думал, она правда разговоры понимает.

— Александр Михайлович, — сказал я дипломатично, — а кто мешает продолжать разговаривать? Если вам это нравится, и машине не вредит.

— Точно! — обрадовался экскаваторщик. — Пусть техническое решение, а ритуалы для профилактики оставим. Мало ли что еще сломается.

Федька тоже не расстроился:

— А я буду петь для настроения! Своего и машинного. Веселее работать под музыку.

Дядя Вася философски заметил:

— Техника техникой, а отношение тоже важно. Будешь с уважением обращаться, и поломок меньше будет.

К вечеру все четыре дождевальные машины работали стабильно. Техническая проблема была решена, но «ритуалы» остались как добрая традиция коллектива.

— Знаете что, — сказала Галя, наблюдая за работой машин, — может, и правда стоит с техникой по-человечески обращаться? Не только как с железом?

— Почему бы и нет? — согласился я. — Главное, чтобы техническая грамотность не страдала.

Елена Карловна подвела итог дня:

— Получается, что и наука, и народная мудрость правы. Техника работает по законам физики, но человеческое отношение тоже имеет значение.

«Берта» мирно вращалась на своем участке, поливая молодые всходы пшеницы. На ее центральной башне кто-то из механизаторов повесил маленькую табличку: «Машина-талисман совхоза „Заря“. Просьба обращаться вежливо».

Техническая проблема была решена, но добрая традиция осталась. И, возможно, в этом был свой смысл.

Вскоре все четыре дождевальные машины были собраны и прошли первичные испытания. Теперь предстояло самое сложное, научить механизаторов правильно работать с импортной техникой. Я понимал, что недостаточно просто объяснить принципы управления, нужна система подготовки кадров.

Глава 26

Подготовка кадров

Стоя на краю поля площадью сто гектаров, отведенного под учебный полигон, я осматривал результаты недельной подготовительной работы. Участок разбит на четыре сектора по двадцать пять гектаров каждый, в центре каждого сектора установлена дождевальная машина.

— Виктор Алексеевич, — подошел ко мне Володя Семенов с планшетом и рулеткой, — разметка завершена. Каждая машина имеет радиус действия четыреста метров, перекрытие зон составляет пятьдесят метров для равномерного полива.

Молодой инженер был в рабочем комбинезоне синего цвета и ботинках на толстой резиновой подошве. За спиной висела сумка с измерительными приборами: дальномером ДНР-06, компасом Андрианова и самодельным анемометром для измерения скорости ветра.

— Отлично, — одобрил я, изучая схему расположения машин. — А что с системой водоснабжения?

— Проложили временную магистраль диаметром двести миллиметров, — ответил Железняков, подходя к нам с группой монтажников. — Четыре точки подключения, краны-задвижки, манометры для контроля давления.

Прораб был в ватной куртке цвета хаки и каске желтого цвета с надписью «Стройка» черными буквами. В руках держал папку с чертежами временных коммуникаций.

К нам присоединилась Галя в роли координатора учебного процесса. На ней был строгий костюм темно-серого цвета и белая блузка, в руках журнал учета слушателей курсов и расписание занятий.

— Витя, — обратилась она ко мне, — записались уже пятнадцать человек. Не только наши механизаторы, но и из соседних совхозов. Климов разрешил командировать специалистов для обучения.

— Кто конкретно будет учиться? — поинтересовался я.

Галя открыла журнал:

— Из нашего совхоза дядя Вася, Семеныч, Петрович с фермы, электрик Светлов. Из совхоза «Дружба» прислали двух трактористов и механика. Из «Степного» — агронома и бригадира.

— А программа обучения готова? — спросил Володя.

Я достал из полевой сумки папку с учебным планом, который составлял всю прошлую неделю:

— Теоретическая часть — принципы орошения, расчет норм полива, особенности различных культур. Практическая часть — управление машинами, техническое обслуживание, устранение неисправностей.

— Сколько времени займет полный курс? — поинтересовался Железняков.

— Две недели, — ответил я. — Первая неделя — теория и знакомство с техникой. Вторая неделя — самостоятельная работа под контролем инструкторов.

В половине девятого утра к учебному полигону подъехали машины с первой группой слушателей. УАЗ-469 из совхоза «Дружба», «Москвич-412» из «Степного», наш автобус ПАЗ-672 с местными специалистами.

Дядя Вася вышел из автобуса в парадном комбинезоне синего цвета с медалью «За трудовую доблесть» на груди. Рядом с ним шагал Семеныч в чистой телогрейке и новых валенках тети Груши.

— Виктор Алексеич, — поздоровался экскаваторщик, — готовы к обучению! Хотим на этих машинах научиться работать как следует.

Из «Дружбы» приехали Иван Сергеевич Крупин, механик лет сорока, и два молодых тракториста, Николай и Степан, оба в одинаковых рабочих куртках цвета хаки.

— Товарищ Корнилов, — представился Крупин, — слышали про ваши достижения. Хотим перенять опыт для своего хозяйства.

Представители «Степного» оказались более официальными. Агроном Петр Иванович Морозов в костюме темно-синего цвета и галстуке, бригадир Сергей Михайлович Волков в чистом комбинезоне с нашивкой «Передовик производства».

— Добро пожаловать на учебный полигон совхоза «Заря»! — объявил я, когда все собрались в центре участка. — Сегодня мы начинаем двухнедельный курс подготовки операторов дождевальных машин.

Я показал на четыре установки, величественно возвышающиеся над полем:

— Каждая машина способна за сутки оросить площадь до ста двадцати пяти гектаров. Правильное применение этой техники увеличивает урожайность в полтора-два раза.