Вся наша ложь - Вон Стейл Эллен - Страница 11

– Там в сарае под потолком осиное гнездо, – сообщил он и стукнул длинной палкой по крыше.

Покосившись наверх, Марлоу спряталась за мою спину.

– Вы сестры?

– Что?

– Сестры. У вас одинаковое выражение лиц.

Я мотнула головой, как будто это что-то проясняло, и поискала взглядом гнездо.

– Ты Сойер?

– Ага. – Мальчик снова ударил палкой по черной черепице, из-под которой с жужжанием вылетела единственная оса и унеслась в небо. – Мы с бабушкой приехали сюда из Вайоминга. Бывала там? У нас по улицам бродят лоси. Ты когда-нибудь видела лося?

– Вживую нет. – Я отмахнулась от другой осы. Марлоу пригнула голову. – Зачем тогда ты переехал в Миннесоту?

– Пришлось. Я буду жить с бабушкой Адой.

– Почему?

– Отец ушел из дома.

Что-то в его голосе заставило меня прекратить расспросы. Мальчик ударил по крыше еще сильнее; в стороны полетели кусочки коры.

– Прекрати, – велела я.

– Я хочу достать гнездо.

– Если ты его собьешь, осы разозлятся и покусают нас.

– Бабушка Ада говорит, что яд можно высосать. Так что ничего с тобой не случится.

Я фыркнула.

– Не хочу, чтобы меня ужалили. И вообще, вдруг у нее аллергия.

Марлоу энергично закивала.

– Да. Мы не хотим, чтобы нас ужалили. Так что перестань.

Сойер опустил палку.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – Он сощурил один глаз и растянул губы, обнажив огромные кривые резцы.

– От твоей бабушки. Это она велела тебя найти.

Мальчик сунул руку в карман и пару секунд смотрел в землю, словно обдумывая варианты.

– А тебя?

– Что – меня?

– Как звать?

– Айла.

– А ее? – Он махнул палкой.

– Марлоу.

– Ладно, Айла и Марлоу. Я не буду сбивать гнездо.

Когда он повернулся, чтобы выбросить палку, на траву шлепнулся какой-то предмет. Нагнувшись, я разглядела маленькую пластиковую фигурку рыцаря в шлеме с опущенным забралом. На его блестящей поверхности играли солнечные блики.

– Сойер!

– Бабушка Ада зовет. Надо идти, помочь ей. Еще увидимся.

Он отсалютовал рукой, и вскоре его непослушная шевелюра скрылась за углом сарая.

Вечером, после ужина, папа вернулся домой с тортом в форме печенья и протянул белую коробку, чтобы мы ее открыли.

– Марлоу, солнышко, вообще-то он для тебя.

Она радостно захлопала в ладоши при виде большого печенья с шоколадной крошкой, украшенного белой и черной глазурью.

– Ох как чудесно! – заявила Мони и немедленно отправилась в кладовую за бумажными тарелками.

Мама за кухонной стойкой вытирала полотенцем вымытую после ужина кастрюлю.

– Когда ты успел его купить, Патрик? – натянуто спросила она.

– Ушел с работы немного пораньше.

– Студенты не возражали?

Папа в упор посмотрел на нее.

– Нет, не возражали. Кроме того, сегодня особый повод.

– Что за повод? – Я наклонила коробку, чтобы рассмотреть содержимое.

Марлоу поддела пальцем белую глазурь и облизнула.

– Завтра мы все идем в суд. – Отец покосился на маму.

– Зачем?

– Ну… – Он глубоко вздохнул. – Марлоу официально станет частью нашей семьи.

Я тоже непроизвольно глянула на маму. Ее щеки вспыхнули.

Вернулась Мони со стопкой бумажных тарелок, украшенных орнаментом из розовых и голубых цветов.

– Для особенного дня.

– Мы удочеряем Марлоу. Она будет твоей сестрой, Айла. – Папа выпятил грудь. По его лицу расползлась широкая улыбка.

– Я думала, она уже моя сестра.

Вслед за Марлоу я обмакнула палец в глазурь, только не в белую, а в черную.

– Эй! – Она отпихнула меня. – Подожди, пока Мони отрежет тебе кусочек.

Папа наклонился к ней.

– Марлоу, ты понимаешь, что это значит?

Марлоу улыбнулась.

– Мне не придется уходить?

– Нет, зайка, не придется. Ты часть нашей семьи. Я твой папа, а Стелла твоя мама.

Хлопнув дверцей, мама убрала кастрюлю в шкафчик.

– Мам, значит, у тебя теперь будет две дочери, – сказала я.

Не удостоив меня ответом, она шагнула к коробке с тортом. Лицо у нее пылало. Она протянула руку и сильно ударила по торту ложкой. Один раз, другой. Затем кивнула на потрескавшееся угощение.

– Ну, кому кусочек? – и с невозмутимым видом потянулась за тарелкой.

Проснувшись посреди ночи, я села в постели. До моего слуха донеслись приглушенные голоса. Тихий шепот постепенно становился громче, резкие интонации били мне в уши точно стрелы. Я не могла разобрать ни слова. Да и не хотела. Боялась услышать то, что произносили эти разгневанные голоса.

Не помню, когда ее заметила, но испуга не почувствовала. Мне было только любопытно, когда и как она там оказалась.

Марлоу сидела в углу в окружении моих плюшевых игрушек и кукол. Затем она медленно поднялась, подбежала и закрыла мне уши маленькими ладошками, так что в конце концов не осталось ничего, кроме звука ее дыхания возле моей груди.

Глава 11

Интервью

[Студия]

Джоди Ли: То есть вы не считаете себя склонной к насилию?

Марлоу Фин: Если меня не провоцировать, я никого и пальцем не трону. В противном случае, разумеется, я отреагирую. Как любой нормальный человек. Людям свойственно проявлять ответную реакцию. Мы не морские кораллы.

Джоди Ли: Кое-кто утверждает, что за вами закрепилась определенная репутация.

Марлоу Фин: Какая репутация?

Джоди Ли: Не секрет, что у вас… вспыльчивый характер, скажем так. В частности, вы проявляли несдержанность в отношении представителей прессы.

Марлоу Фин: Пиявки не являются представителями прессы. Они не журналисты. Вот вы журналист, Джоди. Они – нет.

Джоди Ли: Пиявки, о которых вы постоянно упоминаете, – папарацци?

Марлоу Фин: Хуже.

Джоди Ли: То есть?

Марлоу Фин: Папарацци делают снимки. Приятного мало, да. Но пиявки пишут ложь. Знаете, как снять пиявку, Джоди?

Джоди Ли: По правде говоря, никогда с ними не сталкивалась.

Марлоу Фин: Нужно найти, где у нее рот. В этом весь фокус – нужно взять ее за глотку.

Джоди Ли: Не возражаете, если я перечислю несколько прозвищ, которыми вас наградили «представители СМИ» – назовем их так?

Марлоу Фин: Конечно. Почему бы и нет?

Джоди Ли: «Безумная Марлоу», «взрывная Фин», «чокнутая Эм»…

Марлоу Фин: Очаровательно, не правда ли?

[Подборка видеоматериалов, Марлоу и представители СМИ]

Джоди Ли: Бесспорно, Марлоу заслужила репутацию человека, избегающего внимания прессы и порой склонного к несдержанности. В 2006 году в ходе инцидента возле отеля «Иви» она вытолкнула на улицу фотографа, сломав ему руку. Весной потерпевший подал иск, но спор был урегулирован во внесудебном порядке. Подробности до сих пор не разглашаются. В 2010 году на Марлоу снова подали в суд – теперь за то, что она вылила бутылку воды на голову репортера в Нью-Йорке.

[Студия]

Марлоу Фин: Я никогда и никого не трогала. Фотограф у «Иви» меня толкнул. Я просто пыталась выбраться оттуда в целости и сохранности.

Джоди Ли: А как же крики и ругань? В прессе это назвали «истерикой».

Марлоу Фин: [Пожимает плечами] Пускай говорят что им угодно. Если они так напечатали, еще не значит, что так и было. Мы живем в ужасном мире, правда?

Джоди Ли: Я собираюсь затронуть тему, о которой, возможно, нелегко говорить. Попробуем?

Марлоу Фин: Вы прирожденный дипломат, Джоди. Это мне в вас и нравится.

Джоди Ли: Значит, не возражаете?

Марлоу Фин: Валяйте.

Джоди Ли: У вас были некоторые проблемы с зависимостью. Говорю как есть. [Выставляет перед собой ладони] Полагаете, вы полностью от них избавились?

Марлоу Фин: Я никогда не избавлюсь от них до конца. Но сейчас мне определенно лучше.