Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Коуст (Любовь Огненная) Дора - Страница 2

Как и мой собеседник. Я успела осмотреть его странный костюм: кожаные сапоги, темные штаны из плотной ткани и белую заправленную рубаху, – прежде чем он наконец вошел в пентаграмму и грубо схватил меня ладонью под шеей.

‒ Чего ты добиваешься?! ‒ повторил он, заставив меня приподняться сильнее.

Нависал так близко, что я ощущала его дыхание. А еще наконец могла рассмотреть лицо.

Его черты были выразительными, почти скульптурными. Карие глаза в обрамлении густых темных ресниц казались черными в этом полумраке. Такие глубокие и затягивающие. Они излучали невероятную уверенность, словно за этим взглядом стояло нечто большее, чем просто физическая привлекательность.

Легкая небритость занимала треугольный подбородок и место над верхней губой. Как сказала бы тетя Дина: мужик должен быть могуч, вонюч и волосат. Последнего добра этому красавчику природа навалила более чем щедро.

Глядя на меня, незнакомец непонимающе нахмурился, а между его широкими бровями появилась заметная складка. Пальцы сами потянулись, чтобы разгладить ее, но брюнет перехватил мое запястье и ощутимо сжал.

Несколько темных прядей тут же повисли по сторонам от его лица. Они вырвались из-под ленты, которой были перехвачены волосы на затылке, и теперь придавали его образу легкую небрежность. Мне давно не встречались мужчины с волосами длиной по плечи, а потому выверты моего подсознания несказанно удивляли.

Я знала, что нахожусь во сне. Ничем иным происходящее быть просто не могло. И, как в любом сне, я не собиралась терять время зря.

Воспользовавшись тем, что красавчик практически удерживает меня за шею, я обняла его второй рукой и притянула к себе, чтобы впиться в его губы не хуже пиявки. Этот сон мог закончиться в любое мгновение, а потому следовало успеть нацеловаться с ним вдоволь.

Едва наши губы соприкоснулись, как меня словно молнией поразило. Ток прошел по позвоночнику вверх и ярким салютом ворвался в затылок, на какое-то время лишая не только зрения, но и связи даже с этой выдуманной реальностью. Прижимаясь к губам незнакомца, я не надеялась, что он ответит мне. Но он ответил, да еще как, однако сам, похоже, на такую подставу от собственного тела не рассчитывал.

С трудом оторвав от себя, он взглянул на меня с куда большей яростью, чем прежде.

‒ Перестань, ‒ зло выдохнул брюнет и вдруг встряхнул меня за плечи. ‒ Твои попытки соблазнить смешны. Перестань унижать себя, Татия! Мы разведемся, и этого не изменить.

‒ Разведемся? ‒ переспросила я с непониманием.

А когда это мы успели пожениться? И какого Мурзика меня называют другим именем?

В следующее мгновение меня грубо закинули на плечо. И именно в этот момент до меня дошло, что происходящее сном не являлось.

‒ Куда?! ‒ возмутилась я, повиснув головой вниз ровно над аппетитной задницей.

Ягодицы, обтянутые штанами, двигались столь ритмично, что я невольно залюбовалась. Но только на миг! Попытка выпрямиться также позволила мне оценить ширину чужих плеч, высокий рост этого грубияна и крепость арочных проемов в этом подвале.

В голове мгновенно зазвенело. Удар затылком был не слишком сильным, но от неожиданности меня откинуло обратно. На плече брюнета я повисла словно мешок картошки, но, судя по всему, его это особо не расстраивало. На мое тихое «Уй!» он даже не отреагировал и продолжил утаскивать меня вверх по каменной лестнице.

Дорогу нам по-прежнему освещал лишь канделябр.

Но полумрак долго не продлился. Я аж зажмурилась, едва мы вышли в хорошо освещенный коридор. Длинный и просторный. Он чем-то напоминал мне коридоры в школах. Наверное, тем, что по правую сторону располагались большие окна с широкими подоконниками, а по левую – одинаковые двери без каких-либо табличек и обозначений.

Завертев больной головушкой, я попыталась рассмотреть виды за окном. Но заерзала столь интенсивно, что меня ощутимо тряхнули, закидывая обратно на плечо.

Подумаешь, сползла немного! Как будто ему было тяжело меня нести!

О нет! Эти бугристые мышцы, спрятанные под рубашкой, однозначно знали, что такое ежедневные тренировки ‒ я на таких красавцев в институте вдоволь насмотрелась. Они приходили заниматься айкидо сразу после наших занятий по йоге и с удовольствием щеголяли в коридоре в распахнутых кимоно.

Однако внешний вид моего личного садюги конкретно в этот момент не имел никакого значения. Я понятия не имела, кто он, где находилась сейчас и чего от меня хотели. Нет, про развод я слышала ‒ не глухая же, но вкупе с этим маленьким мероприятием из его уст звучало другое имя.

«Татия!» – шипел он, сверкая потрясающими карими глазищами. По всему выходило, что обращался брюнет к некой Татьяне, которая уже успела натворить дел, в отличие от меня. Но меня-то с этим именем ничего не связывало!

Вот если бы он сказал «Маша» или в крайнем случае «Анна» ‒ тут мои родные мама с папой постарались, в двадцать первом веке назвав меня Марианной, ‒ то я бы еще подумала, откуда у меня взялся муж и какого Мурзика я возлежала в пентаграмме, а так…

Однозначно происходило что-то странное. Что-то, чему мой мозг, несмотря на все попытки, не находил разумного объяснения.

Заприметив холл незнакомого поместья, построенного в лучших традициях аргентинских сериалов, я окончательно подзависла и передумала бунтовать.

Влажная сорочка по-прежнему неприятно липла к телу, но теперь меня изо всех сил грел мой горячий во всех смыслах визави. Да и на плече у него мне было относительно удобно. Так он, по крайней мере, не видел моего ошарашенного лица. А я могла во всей красе рассмотреть большие окна, высокие потолки с массивной хрустальной люстрой, широкую лестницу из красного дерева и даже мраморный пол.

Мебель тоже отличалась особыми вывертами судьбы. У нас такую, конечно, можно было заказать, но за невероятно баснословные деньги и у частника-мастера на все брюки. Это вам не ДСП и ширпотреб с Алиэкспресса. Тут и линии, и изгибы, и стежки.

Но больше всего меня, конечно, поразил утопленный в стене камин, рядом с которым разместился мягкий гарнитур. Он явно не был декоративным.

Часть холла отвели под что-то вроде гостиной. Другая часть странно пустовала. Нет, мебель здесь тоже имелась, но по большей части приставная. Узкие столики с двумя ножками, наверное, были присобачены прямо к стене, а поверх прямоугольных столешниц скучали небольшие статуэтки, цветочные вазоны или вот графин на подносе в компании нескольких стаканов.

Увидев желанную жидкость, я как-то разом ощутила необъятную жажду. Даже причмокнула сухим ртом, но каяться было поздно. Меня уже утаскивали вверх по лестнице, так что дотянуться до драгоценного напитка не представлялось возможным.

Есть, кстати, тоже хотелось. Из-за неудобной позы я не сразу ощутила голод, но то, что он был, теперь чувствовала особенно. Меня словно пару дней не кормили и столько же держали на пресловутом зеленом салате, выдавая по листочку на каждую трапезу.

А маньяк по-прежнему не издавал ни звука. В том, что я попала в руки асоциального элемента, теперь не сомневалась. Это я висела вниз головой, а мозг мой безостановочно думал, подвергнутый внешнему воздействию. В смысле кровушка к нему активно приливала.

И доприливалась! Я такое в фильме про пятьдесят проблем миллиардера видела. Там один красавчик тоже на богатстве поехал и решил, что ему нужна симпатичная жертва. Даже комнату ей в своем пентхаусе выделил, чтобы, значит, она ему доступна была, когда ему в голову снова стрельнет.

Если меня сейчас притащат в игровую без плейстейшн или спальню с большой кроватью…

А брюнет тем временем не замедлялся. Наоборот, ускорился, преодолев пролет словно ветер. Затащив меня на второй этаж, он вошел в правый коридор и благополучно толкнул третью по счету дверь.

Увидев миленькую гостиную, оформленную в светлых тонах, я снова завозилась, желая рассмотреть все получше, но меня совершенно бесцеремонно шлепнули по заднице. Не больно, не страстно и даже не с намеком на продолжение банкета, а просто…