"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 782

– Эрик, а теперь что?

– Теперь? – он посмотрел на стоящую перед ним Алису. – Теперь… Ты все свои вещи убрала? – Алиса как-то задумчиво кивнула, но он не стал выяснять, не до того. – Ты сама пообедаешь и ляжешь спать. А я пошёл на работу.

Опять эти слова, с которыми Алиса не могла спорить. И она молча смотрела, как он погасил под кастрюлей огонь, налил в тарелку дымящегося супа, нарезал хлеба.

– Я такой горячий не могу, – сказала Алиса.

Эркин поглядел на неё, улыбнулся.

– Я должен уже идти. Подожди, пока остынет, тогда поешь.

Алиса смотрела на него круглыми и блестящими от стоящих в них слёз глазами. Эркин взял её на руки. Она обхватила его за шею, прижалась к нему.

– Эрик, – всхлипнула она. – Не уходи.

– Я вернусь, – ответил он, опуская её на пол и касаясь сжатыми губами её щёчки. И повторил: – Я вернусь, Алиса.

Алиса молча кивнула и проводила его до дверей. Ведь он всегда возвращался.

До завода Эркин уже бежал. Торопливо, чуть не обрывая пуговицы и крючки, переоделся в пустой бытовке и без двух минут два вылетел на рабочий двор.

– Ага, Мороз, – Медведев возник перед ним как из-под земли. – Машину, вон, видишь? Давай, там Колька с Петрей зашиваются.

И исчез. А Эркин побежал к машине. Грузить в кузов картонные, но тяжеленные коробки. Едва управились с коробками, так снова контейнеры. Мучительно знакомо ныло в животе. «Давно голодным не ходил», – сообразил Эркин и усмехнулся. Ладно, до обеда он дотерпит.

– Мороз, а что за праздник индейский вчера был? – спросил за обедом Колька.

Эркин с трудом оторвался от тарелки со щами.

– Чего?

– Ну, старшо́й тебя вечор отпускал. Попраздновать, – объяснил Геныч.

– Ряха трепанул? – на всякий случай уточнил Эркин.

– А кто ж ещё? – хмыкнул Петря. – Так чё за праздник?

– День Свободы, – улыбнулся Эркин. – Год назад рабство отменили.

– А-а! – понимающе протянул Колька. – Это да, это я помню. Перед демобилизацией как раз говорили. Политрук аж целую лекцию забабахал.

– И я помню, – кивнул Геныч.

– Ага, – расплылся в улыбке Петря. – В школе училка говорила. Вместо контрольной. Здоровско было. Слушай, а ты к этому празднику с какого боку? Разве индеев он касался?

Эркин оторопело посмотрел на него, не зная, что ответить.

– Значит, касался, – спокойно сказал Геныч.

– Как отпраздновал-то? – глаза у Кольки хитро блестели в ожидании рассказа.

Но ответ Эркина его разочаровал.

– Чай с тортом пил.

– Ну-у, я всерьёз, а ты…

– И я всерьёз, – улыбнулся Эркин.

– Не-е, – покрутил головой Петря. – Это ж какой праздник без гульбы?

– Угу, – хмыкнул Геныч. – Раз не дрался, то и не гулял. Так, что ли?

– А то! – задиристо вскинул голову Петря.

– Ничо, – успокоил его Колька. – На Святках погуляем.

– Ага, стенка знатная будет, – авторитетно кивнул Петря и тут же покраснел под насмешливым взглядом Геныча.

Спрашивать, что за стенка, если говорили о гульбе, было уже некогда. Последние капли компота вытряхиваются в рот, и на выход. Пока они не заступят, Медведев никого в столовую не отпустит.

И снова ослепительно белые прожектор а ы, блестящие контейнеры, лязг металла о металл, крики, автомобильные и паровозные сигналы, грохот крепёжных цепей, липнущая к потному телу одежда, обжигающий губы холодный ветер… Эркин не понимал, да и не пытался понимать, что и куда он тащит, вкатывает и выкатывает. Быстрее… не тряхнуть… эти не наклонять!.. скорее… не дёргай… это туда… эти… оставить? Ну и пусть стоят… Да их навалом можно… быстрее… у Кольки контейнер застрял, сейчас придавит… кой чёрт тут масло разлил?!.. толкать надо… братцы, Ряху придавили!.. Нажми ещё, чтоб дурь вышла!.. вышла!.. И вдруг:

– Всё, Мороз, вали в бытовку. Завтра в двенадцать.

– Ага, – выдыхает Эркин и из последних сил спрашивает: – В субботу как?

– Завтра и узнаешь, – отмахивается Медведев и убегает с криком: – Куд-да ты их тащишь, мать твою, это ж из третьего, их…

Конец фразы утонул в грохоте сцепляемых вагонов. Эркин тряхнул головой и побрёл в бытовку. Уже у входа его нагнал Колька.

– Слышь, а ты чего про субботу спрашивал?

– Беженское новоселье в субботу, – язык почему-то ворочался плохо, и слова натужно выталкивались.

– А! – понимающе кивнул Колька. – У дружка, что ли? Ну, чёрный, длинный такой. Тимофей, вроде.

Эркин кивнул. Говорить ему совсем не хотелось.

В бытовке было тесно. Ряха опять сидел за столом и словно спал, уткнувшись лицом в свою шапку. Остальные переодевались. Эркин протолкался к своему шкафчику, отпер замок и сдёрнул с головы ушанку. Волосы были мокрыми, и он подумал, что, пожалуй, Медведев, переодеваясь, и шапку меняет не от форса и выпендрёжа, и ему самому тоже бы так стоило. Не спеша, преодолевая тягучую усталость в мышцах, он разделся до белья, снял нижнюю рубашку: как ни крути, но если он сейчас не потянется хоть немного, то до дома не дойдёт, прямо здесь за столом уснёт, как Ряха. И как накликал.

– Во, ща вождь танцевать будет, – заверещал за его спиной Ряха. – Духов заклинать, понимаешь ли.

– А пошёл бы ты, Ряха!.. – не выдержал Эркин.

Дружный хохот перекрыл конец длинной фразы.

– Вот это загнул! – со слезами на глазах крутил головой Колька. – Вот это я понимаю! По-нашенски, по-флотски!

– Однако крепко ругаешься, – хмыкнул Антип.

– Могу и крепче, – всё ещё сердито буркнул Эркин.

Он сцепил руки на затылке, осторожно, чтобы никого не задеть, качнулся вправо, влево… Нет, всё равно не получится. Эркин взял полотенце и пошёл к раковине.

– Да не злись, Мороз, – отсмеявшись, сказал Серёня. – У Ряхи же язык без костей.

– А я при чём?

Эркин быстро умылся, обтёр торс холодной водой и стал растираться полотенцем.

– В сам деле, Ряха, – Колька возился в своём шкафчике. – Чего ты цепляешься? Гимнастики не видел?

– Я-то видел, – голос Ряхи стал серьёзным. – А вот он откуда её знает?

– А твоё какое дело? Мешает он тебе?

Ряха промолчал, явно не желая заводиться. Эркин вернулся к своему шкафчику, оделся. Ряха, по-прежнему сидя за столом, исподлобья, будто ожидая удара, следил за ним.

– Мороз, идёшь? – позвал от двери Миняй.

– Иду, – откликнулся Эркин, запирая шкафчик.

И, пока они шли по коридорам к внутренней, а затем внешней проходным, Эркин по возможности играл под одеждой мускулами, гоняя волну. Волна на шаге – не простое дело, это когда нагишом танцевали, в одежде тяжело, и волна некрасивая, зажатая, но ему ж только усталость отогнать, сойдёт и так. И сошло. К выходу на улицу он уже шёл легче.

– Фу-у, – вздохнул на улице Миняй. – Ну, гонка, не помню такого.

– Ничего, – улыбнулся Эркин. – Бывало и хуже.

– Это-то да, конечно, – согласился Миняй, поворачиваясь на ходу спиной к ветру и закуривая. – Ты к Тимофею-то идёшь?

– К Тиму? Иду, конечно. Только он в субботу тоже работает.

– Говорил с ним?

– Нет. С Зиной. Когда картошку с грузовика у дома покупали.

Этим Миняй заинтересовался больше всего и, подробно расспросив Эркина о цене, размере вёдер, виде и цвете картофелин, сокрушённо покачал головой.

– Если моя не подсуетилась… хреново. На рынок только в воскресенье получится, а там уж все цены как скакнут… – Миняй затейливо выругался.

Эркин кивнул.

– Я сегодня на рынке был. Уже всё дороже стало.

– Ну вот, – Миняй пыхнул сигаретой. – Ёлку-то купил?

– Да, – улыбнулся Эркин. – И… крестовину, и подарки.

У дома они расстались и разошлись по своим подъездам.

И пятница была таким же сумасшедшим днём. Правда, до работы Эркин успел натереть как следует пол в большой и дальней комнатах, пока варился суп и разогревалась вчерашняя каша. Спокойно пообедал вдвоём с Алисой, и бегать не пришлось. Нормально дошёл, переоделся. А вот во двор вышел, гонка и началась. Только, кроме контейнеров, были ещё мешки и ящики. И грузили, и выгружали, то со склада на платформу, то с грузовика в склад, то из одного склада в другой… как только бригадир помнит всё? Ну, да, это его работа, ему за это деньги и платят.