Бессердечное милосердие - Тухолки Эйприл Женевьева - Страница 49

Руна опустилась на колени над Индиго, сорвала тунику, пытаясь добраться до раны.

Джунипер.

Я выскочила из воды и тотчас бросилась к Морской Ведьме, лежащей на земле с закрытыми глазами. На правом виске виднелся большой красный рубец, и я приложила ухо к груди, морщась от боли в руке.

Дыхание было поверхностным, но ровным. Она будет жить.

Я поднялась на ноги, направилась к Индиго. Плечо ее было разорвано до самой кости. Торчали из раны мышцы, кровь заливала кожу.

– Вот так драка, Фрей, – прошептала она, пока Руна возилась с плечом. – Вот так драка.

Руна прижгла мою рану: раскалила нож докрасна над пламенем факела, а затем приложила к пенькам, что остались от пальцев. Я кричала. И кричала. Но сознания не потеряла.

Я – Сестра Последнего Милосердия. Я многое повидала и сотворила на своем веку, но никогда еще не чувствовала запах собственной горящей плоти. Но я была готова к подобному исходу, и мне нечего стыдиться.

Руна обернула чистую шерстяную тряпку вокруг моей руки, чтобы в случае необходимости я могла ею воспользоваться, и я щедро отхлебнула вайта. Еще разок.

Ови наклонилась и подняла Джунипер, пропустив одну руку под тонкую шею, а другую – под колени. Она пронесла ее через пещеру и уложила возле Индиго.

Наши с ней глаза встретились.

– Трое из нас отхватили сполна.

Я поглядела на перевязанную руку.

– Руна, ты все еще с нами?

Она кивнула.

– Еще бы.

Я кивнула.

– Тогда давайте же покончим с великаном.

Двадцать четыре

Логово Логафелл светилось, точно Луна. Вдоль пещеры вытянулись сияющие фосфором шляпки грибов, а жутковатый сине-белый свет озарял голую кожу, подобно мокрому камню.

Она сидела в дальнем конце. Мускулистые ручищи обхватывали огромные колени, а густые бело-русые волосы струились с широких плеч. Она посмотрела на нас, когда мы вошли, но с места не поднялась.

Она была прекрасна.

Прекрасна, но уязвима без своих волков и тумана.

Я огляделась. В дальнем углу завидела кровать из кучи шерсти, а еще простой деревянный стол с ножками размером с Джунипер. Поверхность стола усеивали золотые тарелки да деревянные кружки. Повсюду валялись кости – остатки прошедших пиршеств.

Стены пещеры были не гладкими и влажными, а выпуклыми, с выступающими черными гребнями, как покореженные ступеньки. В углу висел потертый гобелен с изображением заснеженной горы под оранжевым солнцем. В центре располагался остывший очаг с железной посудой.

Не похоже было логово на глубокую, страшную пещеру ужасов.

Домом оказалась пещера.

Я оглянулась на зверя, на женщину в дальнем конце пещеры. Запекшаяся кровь застыла в левой глазнице – она вытащила стрелу, оставив лишь черную глазницу.

Даже после всех разрушений и смертей, что учудила Логафелл, больно было видеть ее рану.

– Ходы пещеры ведут под Скальские горы. – Голос Логафелл, разнесшийся в пещере, точно шепот океанских волн, оказался мягче, чем я ожидала. – Покоятся там сокровища, ежели, конечно, хватит у вас духу отправиться за ними. Золотые тарелки отыскала я в одном из тоннелей и далеко не все забрала.

Она говорила на совершенном ворсском, но без акцента Голубого Ви. Говор ее был свеж, с оттенком морозца.

Логафелл перевела взгляд на мою перевязанную руку.

– Пальцев лишилась?

– Всего парочки.

– Нет у меня больше волков?

Я кивнула.

– Жалость какая. Вырастила их со щенячества. Малыш Торви, конечно, был любимчиком, но все Великанские Волки служили мне верно. Надеялась однажды забрать их домой, вернуться на север и освободить на Ледяных равнинах.

Логафелл глубоко вздохнула, поднялась на ноги.

Она была гигантской. Точно холм, точно дерево или же гора.

– Явились вы, чтобы убить знаменитого Зверя Голубого Ви, Ночного Хищника, Йотуна… Много интересного поведал мой народ за все времена. И что же теперь думаете? Теперь, когда узрели мой дом и меня?

– Ты прекрасна.

Она рассмеялась, и ее смех оказался приятным – раскатистым, словно гром, мягким, как морось.

– Легко не бывает ни в сражениях, ни в геройстве, ни в славе.

Я вытянула шею, задрала голову выше, выше, еще выше. Встретила наконец ее взгляд.

– Легко никогда не бывает.

Логафелл кивнула, и ее белокурые волосы заструились по плечам, будто шелк.

– Раз, девочка, ты желаешь моей смерти, пора приступать.

Я опустила подбородок, глянула на Руну, затем на Ови. Разом расстегнули они плащи милосердия, и те упали на землю.

Мы готовы.

Руна выдернула толстую веревку из мешка, бросила второй конец Ови, и та ловко поймала его в воздухе и натянула потуже. Обе бросились бежать прямиком к ногам-стволам Логафелл.

Великан двинулась на нас, размахивая ручищами, и мне, чтобы не попасть под удар, пришлось отпрыгнуть к дальней стене. Там, заклинив топор в узкую расщелину, я подтянулась на одной руке на уступ.

И оглянулась.

Руна и Ови устремились через пещеру, уворачиваясь от гигантских кулаков, обвили веревку вокруг ног Зверя один раз, а затем и дважды…

Логафелл сделала шаг вперед, споткнулась.

Если упадет, мы сходу ее хватим.

Я вытащила топор и подняла повыше.

Руна обвила конец веревки вокруг талии и вскрикнула, когда та впилась в плоть. Ови накинула другой конец на плечи, и обе начали шагать в разные стороны, натягивая веревку, жесткую, как тетива в луке Руны.

Логафелл качнула головой, дернула плечами, и Руна и Ови закричали от боли.

Не удержать им Зверя.

– Давай, Фрей, – вопила Ови.

Я бросила топор, побежала через уступ и, согнув колени, прыгнула…

И приземлилась на спину Логафелл, вцепившись пальцами в ее волосы.

Она взвыла.

Логафелл корчилась, крутилась, а затем и вовсе поволокла Руну и Ови по полу пещеры. Я обхватила ногами ее спину и держалась, держалась…

Логафелл вновь взвыла, выгнулась…

Я так и полетела. И грохнулась о землю. Тяжело грохнулась.

Не могла пошевелиться. Дышать не могла.

Открыла глаза…

Увидела восстающую надо мной тень…

Тень ноги. Ноги Логафелл.

– Фрей.

Руна отпустила веревку и натянула тетиву. Стрела пронзила нежную лодыжку Зверя.

Логафелл завопила и одним движением руки бросила Руну в стену возле гобелена.

Я замахнулась и стукнула кулаком себе в грудь, один раз, дважды. Дыхание вернулось в приступе боли.

– Руна, – выдавила я.

Но Сестра не двигалась.

– Руна.

Пещера, казалось, окуталась дымкой, будто голубой туман в очередной раз настиг нас. Руки покалывало, тело обмякло.

Я теряла сознание.

– Закончи, – кричала Ови. – Закончи битву, Фрей.

Я моргнула, повернула голову. Ови схватила конец веревки, который выронила Руна, и, заливаясь потом и бранясь, пыталась удержать оба конца. Логафелл замахнулась кулачищами-валунами, отчего ветер в пещере засвистел, словно дул с моря, а не от Звериного взмаха.

Я поднялась на ноги, наклонилась, залила пол рвотой. Вытерла рот и посмотрела туда, где лежало скрученное тело Руны – голова смотрела в одну сторону, ноги – в другую.

Ови выкрикнула мое имя, и я обернулась. Логафелл, таща за собой Ови, направлялась в дальний угол пещеры.

Кончай с ней, Фрей.

Я бросилась к стене, полезла наверх, ударяясь, царапая кожу, карабкаясь по выступам. Ближе… еще чуть ближе…

И тогда прыгнула.

В воздухе, словно птица, размахивала руками.

Разжала кулаки…

И уцепилась за тунику Логафелл. Сжала пальцы правой руки, да покрепче – так, что костяшки побелели. Кожа Зверя под моей рукой оказалась твердой, точно камень. Я карабкалась наверх, медленно, ставя пятки на позвонки гиганта.

Она вертелась и крутилась, пыталась бросить меня со спины. Но я крепко держалась.

Затем потянулась…

Еще чуть-чуть…

Еще…

Задрала голову и тогда увидела… Мягкое место у основания шеи, как и говорила Матушка Хаш. Полупрозрачная плоть размером с кулак с синим скоплением вен, что пульсировали изнутри.