Бессердечное милосердие - Тухолки Эйприл Женевьева - Страница 36

В конце концов, я предложила:

– Спросим у Ови или Джунипер. Может, они передумали?

Наши взгляды встретились, и Руна спросила:

– А кто же тогда покончит со Зверем?

– Кто-нибудь непременно найдется, – ответила я.

– Ты уверена, что найдется?

На этот раз я промолчала. Я размышляла о словах, услышанных от нее ранее о том, что ведьмам ни до кого, кроме себя самих, и дела нет.

Что же лучше для нас: пойти на север с Квиксами или откликнуться на мольбу ярла Рота?

Я лежала возле затухающего костра, но не спала, а разглядывала ночное звездное небо, будто там было запечатлено наше будущее. Мои руки и ноги переплелись с руками и ногами Ови, и мы дышали как единое существо. Где-то вдалеке выли волки, которых здесь, на западе, куда больше, чем где-то бы то ни было. Казалось, их тоскливый вой полон скрытого смысла и навсегда утраченных людьми тайн.

Джунипер спала рядом с Вайталом. Похоже, ей нравился задумчивый светловолосый Квикс. Она была закутана в свой плащ, а Вайтал обнимал ее, уткнувшись подбородком в ее густые зеленые волосы.

Парочка вызвала у меня улыбку.

Тригв, прижавшись к моей спине, лежал на том месте, которое обычно занимала Джунипер.

– Я убил Иву, – шепнул он мне в ухо, едва все уснули, а волки примолкли. – Когда через болото шел. Уверен, она следила за мной.

– Правда? И как это произошло?

– Приспешница Королевы-Затворницы незаметно подкралась ко мне и приставила к горлу нож. Несколько часов потом держала меня в плену и постоянно прислушивалась к шелесту тростника. Будто указаний ожидала. Она была рослой, сильной и проворной, но от болотной змеи ее это не уберегло – та укусила ее за ногу, а я немедля воспользовался шансом и утопил ее.

– Вот и славно, – проговорила я.

Вдруг он отвернулся к огню.

– Разве? – спросил он. – Насилие мне чуждо. Мое призвание – лечить, а не убивать.

– Знаю, – проговорила я и, стараясь не задеть рану у нее на плече, осторожно приджала Ови к себе. Положила на ее расплетенные волосы голову. Волосы ее как обычно пахли снегом. – Мы все вступим в Зал Пиршеств ярла Рота с руками, обагренными кровью врагов, – продолжила я. – Стало быть, мы – истинные воины.

– А много ли в том толку? – Тригв на мгновение умолк. – Полагаю, тебе с Руной следовало принять предложение Квиксов.

– Мы его обсуждали, но к окончательному решению пока не пришли. Часть меня стремится, следуя зову сердца, отправиться вместе с Вайталом и Лейфом. Представлю лишь, что нам это сулит, и… Вся горю, словно Северные Ледяные Огоньки над только что выпавшем снегом. Но другая часть меня не менее страстно желает следовать уже выбранной нами тропой в Голубой Ви и свершить там правое дело. Дело славное, о котором люди будут помнить много поколений.

– Времени на принятие решения у вас уже в обрез, – шепотом произнес он.

Вновь послышался вой волков и вызвал во мне непростые, мрачные думы: о наших убийствах Милосердия, о смерти Сигги, об умирающих детях, о сагах и ведьмах, о том, что позабыли ворсы, и о том, чего они никогда и не ведали.

Восемнадцать

Лейф слыхал, что Квиксы охотились возле Нильса – деревеньки на северо-западе в глубине ворсского леса. Через пять дней пути по лесу нам с Сестрами Последнего Милосердия придется свернуть на запад к Голубому Ви.

Если, конечно, мы не передумаем охотиться на Зверя.

Шли мы около двадцати миль в день, двигаясь быстро, даже бегом, если встречались ровные тропы. Через лес Голубого Ви вели несколько дорог, но странников мы почти не встречали, что вполне нас устраивало. Наша компания увеличилась до семи человек, и проходящие лесорубы да фермеры старались не попадаться нам на пути.

Сосны в лесу стояли высокие, стройные. Они, как грациозные короли и королевы, кивали нам, одаривая благородным, свежим воздухом. Пятками мы подбрасывали коричневые иглы, и этот шорох приятно ласкал мне уши. Воздух был морозным, но с той ночи, как мы решили пойти на Зверя Голубого Ви, снега больше не выпало.

Знала я, однако, что тихая погода долго не продержится. В воздухе пахло снегом, чувствовалось, как при каждом вдохе мороз обжигал легкие.

На второй день с Квиксами, в полдень, Джунипер утащила меня с тропы и поведала, что явилась ночью Матушке Хаш и рассказала о Королеве-Затворнице и ее воскрешении.

– Ты сердишься, что не спросила тебя? Я не знала, получится ли, ведь мы отходим от Мерроу все дальше и дальше.

– Нет, Джунипер, ты все сделала верно. Матушке Хаш нужно знать.

Джунипер кивнула; в серых глазах вспыхнула тревога.

– Как думаешь, что если война ведьм все-таки вернется в Ворсленд?

В ту же секунду на верхней ветви сосны закаркал ворон, и обе мы подняли глаза. Я снова посмотрела на Джунипер.

– Мир будет меняться. Тригв говорит, что время движется как вперед, так и назад, и что век саг будет расцветать и угасать, точно восход и закат.

Джунипер взяла меня за руку, и пальцы наши переплелись.

– Руна права. Морские Ведьмы ведут затворнический образ жизни и слишком замкнуты. Война и этому положит конец. А к худшему или лучшему – знать не дано.

Совсем скоро Лейф и Вайтал прознали об умении Руны стрелять из лука. Нельзя было не заметить тоскливые взоры, что бросала она на лук Вайтала. На вторую ночь Квиксы просили ее пойти на охоту, и она вернулась через час с двумя белоснежными кроликами в руках. Руна смеялась и не переставая шутила.

Такой счастливой я не видала ее со времен соревнований с Аарном, и радость ее грела мне душу.

Ови, Джунипер и я продолжали тренироваться над Седьмой Ступенью возле костра, пока Руна мастерила лук из сосновых веток. Руна и Квиксы поочередно стреляли из лука Вайтала, но не теряли-таки надежду пробежаться по Ночному Рынку. До ушей моих донесся голос Руны: она говорила Лейфу, что вновь вернется к торговле смертью, чтобы заработать денег на собственный лук. И голос ее был серьезным.

Руна ненавидела работу Дарующих Милосердие не меньше остальных, посему слова ее значили многое.

Каждый вечер мы рассказывали истории, пили вайт да охотились. Мы смеялись, ели, пили, говорили обо всем и просто молчали. Тригв рассказывал чудны́е мифы, что прочел в книгах, а Квиксы поведали о Великой Охоте. Джунипер излагала истории о Морских Ведьмах и богине Джут. Сама я попыталась вспомнить легенды, которые Сигги поведала мне в холодные зимние ночи, когда нас было двое – сказки об одинокой девушке из «Саги Замершей Крови» и о храбрости во время Войны Воронов в «Море и Пепле».

Но я не говорила о сказаниях из «Хроник Ведьмовских Войн», как и любой из нас.

Только Ови и Руна не пустились в рассказы. Ови говорила редко, а Руна… – это Руна.

Пусть с Квиксами мы мало знакомы, но убийство Ив сплотило нас, и нам было вместе легко и непринужденно.

Теперь Джунипер спала рядом с Вайталом, и я частенько видела их тихо шепчущимися возле огня или стоящими плечом к плечу в молитве звездам.

На пятую ночь мирное и беззаботное настроение сменилось тоской, думами. Каждый, казалось, двигался медленнее, сутулил плечи, пока собирал хворост.

Никто не говорил об этом, но все мы знали, что близится перекресток. Недавно мы прошли деревушку Велкин, и скоро пути наши разойдутся – одна тропа поведет в сторону Цветущей долины Голубого Ви и Залу Пиршеств ярла Рота, другая – на север, к Нильсу, Скальским горам и Зеленому Дикому Лесу.

Руна, Ови и я отыскали нашу Морскую Ведьму во время вечерних молитв. Нашли ее под древним можжевеловым деревом и гроздьями темных ягод, свисавшими над ее головой.

Я схватила пригоршню ягод и принялась перекатывать их между ладоней, и заструился резкий, землистый запах.

– Куда пойдем? На север с Квиксами или же на запад до Голубого Ви?

Все молчали. Никому из нас решение не дастся легко.

Я закрыла глаза, слушая у костра тихие голоса Квиксов, занятых приготовлением пищи. Слушала ветер, что завывал меж верхушками сосен. Слушала ритмичное биение сердца.