Бессердечное милосердие - Тухолки Эйприл Женевьева - Страница 31

– Да побыстрей. – Ови выглядела встревоженной, и пальцы ее подрагивали на рукояти кинжала. – Здесь повсюду разложение и тлен. Я явственно чувствую это.

Я взглянула на Руну.

– А как же вы отделались от местных? Ведь эта Тарт наблюдала за вами, словно ястреб.

Руна кивнула на Джунипер.

– Наша ведьма сотворила заклинание.

Джунипер махнула рукой в сторону ближайших камышей.

– В этом болоте есть морская вода. Я прочла над берлогой простую соленую молитву для сна. Молитва подействовала, но сон Ив неглубок, и они проснутся при малейших признаках тревоги.

Я снова повернулась к Ови.

– Ты уверена, что ни одна Ива ни стоит в ночном дозоре?

Она кивнула.

– Уверена, и отсутствие ночной охраны меня весьма беспокоит. Что бы ты, Фрей, ни задумала, делай это поскорей.

Руна оглядела темное болото.

– Здесь очень тихо. Слишком тихо. Давай же поскорее убьем королеву и уберемся отсюда. Я чувствую… Чувствую, что за нами наблюдают.

– Да. Как будто у камышей есть уши, а у деревьев – глаза. И все они друг с другом шепчутся. – Джунипер вытащила из кармана морские раковины-спирали – оранжевые, белые и розовые, хрупкие и красивые, как выдувное стекло, – и принялась перекладывать их с одной ладони на другую.

Я опустилась на колени и сунула пальцы в грязь у корней ближайшей ивы. То был трюк, которому меня научил Тригв, – способ заземлиться в случае, если я почувствую, что мой разум дрейфует сам по себе, и я теряю связь с реальностью.

Почва пахла сыростью, трясиной и грязью. Я глубоко вздохнула, а затем встала и отряхнула грязь с руки.

– Королева-Затворница намерена начать войну с Матушкой Хаш, – прошептала я. – И то будет новой войной ведьм.

Джунипер и Руна, широко раскрыв глаза, повернули головы в мою сторону.

Ови просто кивнула.

– Я так и думала. Необходимо убить ее, Фрей.

Я ничего не сказала.

Камыши снова тихо зашептались на ветру, и я почти разобрала их слова…

– Ты колеблешься. – Джунипер сделала резкий жест рукой, отгоняя зло. – Нанте, Нанте. Ови права. Болотная тварь должна умереть.

Я по-прежнему молчала. Теперь в ушах моих едва слышно раздавался голос болота, и шепот его, проникая сквозь кожу, обволакивал сердце. В шепоте я явственно слышала слова, и они рассказывали мне и о Фен, и о магии, и о битвах и славе, и о крови и смерти…

Руна схватила меня за плечи и с силой встряхнула.

– Она тебя околдовала. Выкинь из головы эту девушку-королеву и делай то, ради чего сюда и пришла. Фрей, ты меня слушаешь?

Руна снова встряхнула меня, на этот раз сильнее, и звуки камыша затихли.

Мой взгляд скользнул по тлеющим останкам Уоррика на поляне.

– Да, – ответила я. – Я убью ее. Клянусь вам в этом. – Я оглядела деревню и увидела то, что искала, – здание рядом с садом. – У Квикса, которого я утопила, было два товарища. Я поклялась ему перед самой его смертью в том, что помогу им, так что давайте прежде всего освободим их.

Я жестом велела Сестрам следовать за собой.

Тюрьма оказалась постройкой квадратной формы с толстыми бревенчатыми стенами и крышей из дерна – вероятно, в ту пору, когда место это было обычной деревней, каких в Ворсленде тысячи, здесь хранили припасы.

Железный замок на двери был размером с мою ладонь. Руна схватила его и что было сил дернула. Замок не поддался.

– Вот, держи. – Джунипер вытащила из кожаной сумки огромный железный ключ и бросила его Руне. – Я сняла его со спящей Тарт.

Я опустилась на колено и вытащила кинжал из ножен на голени.

– Руна, Джунипер, освободите Квиксов, а я тем временем разберусь с Элан. Ови, стой на страже. Будьте готовы бежать, как только увидите меня.

Пробираясь обратно в логово Королевы-Затворницы, я думала только об Уоррике. Думала о последних мгновениях его жизни, когда он боролся со мной в воде, и о том, как крепко он цеплялся за жизнь, которую я все же по велению Королевы-Затворницы отняла у него.

Интересно, было ли его последнее лето счастливым, наполненным морошковым вином, дикой охотой и редкой полуденной дремой в лесу?

Королева-Затворница ждала меня.

Она стояла рядом с кроватью – волосы спутаны, щеки розовы от сна. Она сейчас вовсе не выглядела царственной или безжалостной. Она была всего лишь двенадцатилетней девочкой.

– Значит, вернулась убить меня, Фрей?

– Да, – просто ответила я, приближаясь к ней с клинком в руке, тихо, как сама смерть.

Она опустилась на колени у моих ног и подняла подбородок, и мне стали отчетливо видны вены на ее тонкой шее.

– Ты – искатель славы. – Элан глядела на меня широко раскрытыми зелеными глазами. – Ты хочешь быть значимой. Хочешь большего, и негоже этого стыдиться. Подобные мысли будоражат сердца всех женщин.

– Да неужели?

– Именно. – Элан подняла палец и провела им по своей шее. – Так перережь мне горло. Останавливать тебя я не стану. Реальность не закреплена, как холмы и горы, а меняется, подобно ветру. Жизнь – всего лишь облако, заслоняющее от нас Солнце. Жизнь – ничто, и жизнь – все. Так забери мою, если желаешь.

Я отвернулась от нее, от нежной кожи на ее шее, от беззащитно запрокинутой головы и посмотрела сквозь окно на камыши, на болото.

На этот раз я шепота не слышала. Царила полная тишина.

Я повернулась, вытащила топор и протянула его Королеве-Затворнице.

– Давай сразимся, как воины – девушка с девушкой, сталь со сталью. Не заставляй меня убивать тебя, стоящую на коленях у моих ног.

– Нет, сражаться мы не станем. – Элан прижала руки к бедрам и запрокинула голову назад еще на дюйм. – Проведи ножом по моей шее, а потом смотри. Смотри и учись.

– Сразись со мной, – продолжала настаивать я. – Пожалуйста.

Ее тонкие ребра поднимались и опускались.

– Не волнуйся, Фрей. Мы встретимся с тобою снова.

Я смотрела, как в жилке на ее шее пульсирует кровь. Удар за ударом, удар за ударом. И вновь за ударом удар…

Элан Вульф намеревалась проскользнуть в Холхаллу так же бесшумно, как и все жертвы моего милосердия, и поделать с этим я ничего не могла.

Я предложила ей воды из моей фляжки, и она сделала долгий последний глоток. Затем я наклонилась и сжала в левом кулаке ее волосы медового цвета. Завела ее голову назад, так что взгляд ее устремился в потолок.

Я закрыла глаза и перерезала ей горло.

Пока жизнь вытекала из нее, я баюкала Элан, и кровь ее была теплой, точно летнее солнышко.

Я смотрела, как она бледнеет, растворяясь в смерти.

Когда все было кончено, я осторожно положила ее на пол и откинула волосы с ее лба. Она выглядела умиротворенной, и умиротворенности этой не мешала ее кровь.

Она сказала мне, что развяжет Большую Войну, но вместо этого опустилась на колени у моих ног и смиренно подставила под клинок свое горло.

Я пребывала в замешательстве.

Хотелось бы мне сейчас знать одну из прощальных молитв Джунипер.

Все кончено. Пора уходить.

Я встала и бросила последний взгляд на печально известную Королеву-Затворницу, повелительницу Болот Красных Ив…

И тут я узрела свечение.

Свечение зародилось слабой пульсацией желтого света, исходящего из-под кожи у ее сердца. Свечение, становясь все ярче и ярче, разливалось по ее телу – вниз к ногам, в стороны к рукам и вверх к голове.

Внезапно вся ее кожа засияла ослепительным ярким солнечным светом, вырывающимся изнутри.

Все тело Королевы-Затворницы светилось!

Она была светом, она была ярким заревом.

А я почувствовала присутствие Фен.

Почувствовала ее пальцы, бегущие вдоль моего позвоночника. Почувствовала биение ее сердца в своем. Почувствовала пульсацию ее крови в моих сосудах.

Я посмотрела вниз…

И тут тело Элан взорвалось тысячью сверкающих капель испепеляющего солнца.

Я была ослеплена. Была ошеломлена. Я прижала ладони к глазам, защищаясь от нахлынувшего на меня снизу света.