"Фантастика 2025-121". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Верещагина Анна Верещагина - Страница 123

— Доброго утречка, Ани, снова я встречаю тебя здесь.

— Да уж, — согласилась, — привычное место встречи! Ты ко мне? Я спешу к правителю.

— Я ненадолго тебя отвлеку, — он протянул листок бумаги, — вот — поясни, что такого понаписала твоя сестра!

Я приняла из его рук письмо и вчиталась в следующие строки: «В Омбрии тебя ждет не подарок, но и не наказание. На первый взгляд простой цветок, но, если приглядеться, он волшебный. Вроде обычное дело, но в тоже время это сама жизнь в самом великом ее проявлении! Обратись к Лорине Лопухиной».

— Что за ерунда? — с нотками паники озвучил Винр. — Кто такая эта Лопухина?

Припоминая, ответила:

— Приятельница Снеженики и сестра Эльи Бабочкиной, — кажется, я догадалась, что пытается сообщить огневику моя сестра. И это становится интересным, проследила за нахмуренным Карповым и решила подсказать:

— Цветами у нас иногда называют детей…

— Детей… — ошарашенно моргнул Винр и вздрогнул, пытаясь присесть, но в итоге плюхнулся на траву.

Я улыбнулась и помахала ему на прощание — пусть осмысливает полученные известия, а сама двинулась по своим делам. Винр остался безучастен, смотрел в одну точку и размышлял.

За воротами особняка меня ожидал экипаж, дверцы которого были украшены гербом Солнечного — огненная корона в золотом ромбе, и несколько охранников. Мне вежливо предложили проехать во дворец, и я также учтиво согласилась, занимая одно из обитых ярким бархатом сидений.

Дворец располагался на холме, живописно раскрашенном осенними красками с вдохновением признанного художника. Листья сверкали всеми оттенками янтарного, оранжевого и винно-красного, оттеняя белоснежные замковые башни, соперничая с развевающими на них флагами. В оконных рамах переливались витражные стекла, от которых по светлым стенам в разные стороны разбегались разноцветные лучи — неописуемая красота! Я обрадовалась, что решила поехать на эту встречу и даже чуть пожалела о том, что не сделала этого раньше.

Светлая полоска дороги поднималась на холм, заставляя оглянуться, высунувшись из окна, чтобы иметь возможность оглядеть город, остающийся за спиной.

Сам дворец покорил меня с первого взгляда, ибо такого великолепия не доводилось видеть и в Омбрии, хотя, стоит признать, у замка нашей государыни и резиденции правителя магов есть много общего. Высокая кованая ограда, украшенная цветочным орнаментом, и широко распахнутые ворота вели в дворцовый сад. Вдоль длинной аллеи располагались фонари, напоминающие застывшие навеки едва раскрывшиеся цветочные бутоны, ночью светящиеся изнутри так, словно в них живут светлячки. Пока шла рассматривала великолепие южного осеннего сада во всем его многообразии красок — насыщенных, цветочных, фруктовых. Темные краски вечнозеленых деревьев гармонично сочетались с яркими листьями кленов, каштанов, дубов и грабов. Внизу росли всевозможные кусты, на которых и сейчас виднелись охапки золотистых кистей, по самой земле были разбросаны клумбы, а беседки были увиты по-осеннему раскрашенными листьями с гроздьями темных ягод, так и просящихся в рот. Мне чудилось, что я ощущаю их вкус и то, как темный сок стекает в горло, позволяя ощутить сладость ушедшего лета.

Покинув сад, вышла к длинной белокаменной лестнице, уводящей на верхний двор, тот, что примыкает к самому крыльцу. На каждой ступени сидел небольшой саламандр, невероятно правдоподобно выточенный из мрамора. Позы огненных стражей были различны: кто-то поднялся в полный рост, а иной свернулся в клубок, некоторые обвивали золоченые перила, другие лежали, чуть приподняв голову, будто лениво наблюдая за идущими. К саламандрам я, с некоторых пор, относилась в тройне настороженно, потому ускорила шаг и, буквально, взлетела на самый верх.

Высокое крыльцо охранялось, но меня, судя по всему, ждали. Огневик с приятным лицом сбежал вниз и попросил меня проследовать за ним. Остальные охранники остались снаружи.

Ненадолго задержав дыхание, я ступила на мраморные плиты пола темно-розового оттенка с золотистыми вкраплениями. Наши шаги эхом уносились к высокому потолку, с которого свисала люстра, на каждом рожке которой спала до наступления вечерней поры огненная бабочка, сложив тускло светящиеся крылья. Дыхание с невольным выдохом вознеслось к ним, но никто из огненных красавиц даже не шелохнулся. Сопровождающий оглянулся и бросил в мою сторону лукавый взгляд:

— Ни разу не видели искорок, ведунья?

— Видела, но не в таком количестве, и ни за что бы ни подумала, что они могут вот так, просто…спать!

— Это огненная магия, ведунья, — напомнил стражник, — посему они чувствуют себя, как дома. В то время, как вы запираете искры, не позволяя им свободно двигаться.

— Мы не владеем огненной магией, — в свою очередь высказалась я, — потому только, поймав крохотную искру, способны заставить ее служить нам.

По губам огневика скользнула печальная улыбка:

— Вот и мы пленяем капли воды, не способные удержать ее мощь!

Я остановилась, внимательно глядя на этого молодого мужчину, а он, склонив голову на бок, пристально рассматривал меня. Не удержавшись, спросила:

— Вы верите в то, что когда-то ведьмы и маги жили семьями, понимая друг друга с полуслова?

— Я надеюсь, — сказал он, — что мы научимся жить в мире, сможем дружить, любить друг друга и понимать! — этот взгляд мог растопить любой лед, и что-то в моей душе дрогнуло, потянулось к этому огневику, словно глубоко внутри, я согласилась с его словами, как будто это было и моим желанием тоже.

Сглотнула ставшей горькой слюну и кивнула, а собеседник, подарив очаровательную улыбку, отправился дальше, поманив меня к закрученной лестнице, на которой я сунула руку в карман и нащупала там осколок кристалла Эрии, взятый на всякий случай. Его острые края норовили порезать пальцы, причинить боль, но, смотря в спину идущего впереди мага, я поняла, что сегодня этот кусочек артефакта останется лежать на прежнем месте. И разум, и сердце подсказывали, что так оно и должно быть.

Фирион ожидал меня в небольшом зале, сквозь открытые окна которого проникал ветер, наполненный последним осенним теплом. Именно у одного из окон стоял Лют, отвернувшись от входа и заложив руки за спину. Я вспыхнула, чем привлекла внимание правителя магов, который при моем появлении поднялся со стула, стоящего во главе длинного стола. Я сверлила спину Грэйна непримиримым взором, а он не удосужился повернуться, делая вид, что рассматривает пейзаж за окном. Неслыханная дерзость! И я сейчас не о себе говорю, а о Фирионе. Спохватилась и торопливо поклонилась, приветствуя правителя Солнечного и Морского:

— Мирного утра, Ваше Сиятельство!

— И вам всего светлого, ведунья, — мне позволили распрямиться и пригласили к столу.

Лютов, играя желваками на покрытых румянцем от гнева щеках, кивнул мне и разместился напротив.

Несколько минут Фирион переводил сосредоточенный взгляд с меня на Люта, кивнул сам себе и задал неожиданный вопрос:

— На кого злитесь?

Я вскинулась, ясно давая понять, по отношению к кому испытываю злость, а Грэйн внезапно глухо изрек:

— На себя…

Признаться, не ожидала я такого ответа, но быстро списала все на то, что Лют просто пытается оправдаться перед своим господином. Выразительно посмотрела на него, но в ответ получила:

— Извини…

Удержалась от горячих обвинений и резких слов и услышала тихие речи Фириона:

— И от меня примите извинения, ведунья. Идея с посвящениями была моя, только я не учел все, что может произойти, а вы были первой… С другими будет по иному…

«Жалкие оправдания!» — мысленно возмутилась, гладя на свои сцепленные в замок руки, отчаянно прогоняя прочь воспоминания о боли и страхе.

— Мне нечего ответить вам, — проговорила вслух, рассматривая отполированную поверхность стола.

— Не осуждаю, — невесело усмехнулся огневик, — просто поясню, почему вас выбрали первой.

— Не нужно! — встрепенулась я. — Это все из-за моего родства со Снеженикой, точнее, с ее супругом. Так? — не побоялась поднять глаза на Фириона.