Приключения Печорина, героя из нашего времени (СИ) - Ангелов Августин - Страница 40

Тут все, вроде бы, встало на свои места. И я немного успокоился, хоть на душе все-таки было тревожно, поскольку я не мог понять, какой план придумали Казбич и бродячий музыкант ради Бэлы, и какое отношение к этому имеет князь Гиоргадзе. Казбич и Бешлоев внимательно смотрели на меня. В их глазах читалась не просто решимость, а что-то большее, словно они уже видели финал этой игры, в которую я невольно оказался втянут. Я же пока плохо понимал, как они собираются осуществить задуманное.

— Значит, вы хотите освободить Бэлу, — медленно проговорил я, стараясь осмыслить ситуацию. — Но, при чем здесь тогда казаки? Вы действуете сами по себе или все-таки по приказу князя Георгия Гиоргадзе?

Бешлоев усмехнулся:

— Разумеется. Князь знает, что Азамат и Мертон держат девушку, как заложницу. И он тоже заинтересован в том, чтобы она не досталась чеченскому предводителю.

— Почему? — спросил я.

— Потому что тогда союз молодых черкесов, которые поддерживают Азамата, и чеченцев окончательно укрепится, — ответил Казбич. — А я не хочу допустить этого. И князь Георгий тоже не хочет.

Глава 24

Я почувствовал, как в воздухе витает что-то опасное, но пока не мог понять, что именно.

— И что теперь? — спросил я, глядя на пистолет в руках музыканта, который он опустил стволом вниз, но из руки не выпускал.

— Теперь вы с нами, Печорин, — сказал Бешлоев, ухмыльнувшись. — Потому что, если вы попытаетесь предупредить кого-то еще, хотя бы даже и князя Гиоргадзе, то князь узнает о вашей связи с Верой.

— Вы же сказали, что князь знает о вашем плане. Или соврали? И какое право вы имеете лезть в мою личную жизнь и ставить под сомнение честь женщины? За подобное я, как дворянин, имею право убить вас! — проговорил я возмущенно.

Но, Амиран сказал совершенно спокойно:

— Дело в том, что, я — музыкант, как вы знаете. И натура у меня тонкая, романтическая, требующая постоянно новых интересных впечатлений. Так вот, гуляя при луне по заброшенным дворам этого крепостного поселения, весьма умело и остроумно выстроенного на месте старинного аула, я случайно увидел вас вместе с женщиной. И невольно услышал кое-что занятное… Потому я считаю, что вам выгоднее примкнуть к нашему маленькому отряду освободителей Бэлы, чем стать жертвой анонимных записок и разгневанного князя Гиоргадзе. А вот, если вы поможете нам, то все может сложиться сильно лучше для вас же. Например, князь может пасть жертвой вражеской пули. Они, знаете ли, часто бывают шальными. Особенно в темноте.

Он не договорил, но угроза уже висела в воздухе. На что Бешлоев намекал? Неужели князь Георгий должен погибнуть? Но, зачем это Амирану? Я не понимал, сжимая кулаки от бессилия. Меня загнал в угол какой-то ничтожный романтичный музыкант-шантажист. Или же ловкий и коварный шпион, прикидывающийся им? Значит, то не крысы шуршали в кустах, когда я был с Верой, а Бешлоев прятался и подслушивал! Да еще и подсматривал, наверняка, за нами, негодяй…

— Хорошо, — сквозь зубы пробормотал я. — Что мне нужно делать?

Казбич шагнул поближе ко мне, проговорив:

— Сегодня ночью чеченцы нападут на крепость с востока. Но, это будет отвлекающий удар. Настоящая атака произойдет с другой стороны — там, где маленькая калитка.

— Вы хотите впустить их внутрь? Я на такое предательство не пойду! — резко вспылил я.

— Нет, — покачал головой Амиран. — Мы хотим, чтобы они думали, что их впустят внутрь предатели. А, на самом деле, они попадут в ловушку.

— Я же украду в это время Бэлу, — перебил Казбич.

— Как? — удивился я.

Горец ответил:

— Я точно узнал, в каком шатре Бэла. А казаки, которые вызвались помочь нам, все подготовят к полуночи.

— Пока противостоящие стороны будут заняты обороной и штурмом, наша небольшая группа пройдет в тыл врага и освободит девушку, — пояснил Бешлоев. — Когда чеченцы будут атаковать, с ней останутся только Азамат и Мертон.

Я задумался. План был рискованным, но, что, если он все же сработает?

— А что с князем Гиоргадзе? — спросил я.

Бешлоев и Казбич многозначительно переглянулись.

— Князь… останется здесь, — наконец сказал музыкант.

В его голосе прозвучала двусмысленность, но я решил не уточнять.

— Ладно, — кивнул я. — Я помогу. Но только ради Бэлы.

Казбич усмехнулся:

— Ради Бэлы… или ради себя?

Я не ответил.

Как и предсказывали заговорщики, ближе к полуночи с восточной стороны крепости раздались выстрелы. Горцы начали ложную атаку, и гарнизон бросился к стенам, готовясь к обороне.

В этот момент я, Казбич и несколько верных казаков, — те самые, что схватили меня в сарае, чтобы я не пристрелил Амирана или Казбича, — двинулись к калитке.

— Готовы? — шепотом спросил Бешлоев.

Я кивнул.

Дверь бесшумно открылась, и мы выскользнули наружу. Ночь была темной, лишь дозорные костры и вспышки выстрелов освещали местность в стороне от нас, где шел штурм. Мы снова двигались вдоль старого русла реки по уже знакомой мне тропе, прячась в тенях кустов и деревьев, когда из-за облаков на небо выходила луна. Вскоре впереди показался чеченский лагерь. Шатры после нашего прошлого рейда с Вуличем выглядели значительно поредевшими и потрепанными. Охрана была ослаблена — большинство воинов ушли на штурм.

— Бэла в том шатре, — указал Казбич.

Мы подобрались ближе. Вдруг из темноты в свете луны показалась фигура воина с ружьем. Это был дозорный. Но, Казбич не растерялся. Он был готов ко всему. И его кинжал молнией вонзился в горло противника. Брызнула кровь, после чего тело мешком рухнуло на землю.

Еще несколько шагов, — и мы оказались у того самого шатра. Казбич откинул полог. Внутри горел слабый свет масляной лампы. Я приоткрыл полог и увидел Бэлу. Она сидела на полу связанная и плакала. Ни Азамата, ни лейтенанта Мертона рядом с ней не было.

Увидев нас, она широко раскрыла глаза, проговорив сквозь слезы:

— Казбич? Наконец-то ты пришел спасти меня!

— Тихо, — прошептал джигит, перерезая веревки.

Но, в этот момент снаружи раздались крики. Труп дозорного обнаружили.

— Бежим! — скомандовал я.

Мы выскочили из шатра, но путь к крепости уже был отрезан. Чеченцы поднимали тревогу.

— В ущелье! — крикнул Казбич.

Мы бросились к скалам, надеясь оторваться от погони. Пули свистели над головой.

Вдруг впереди показались всадники. И они скакали по тому самому высохшему речному руслу, по которому мы пробрались в неприятельский лагерь.

— Пропали… — прошептал один из казаков.

Но, это оказались не враги. Во главе отряда казаков, оснащенного запасными конями, скакал сам князь Георгий Гиоргадзе.

— Быстро! Садитесь! — крикнул он, указывая на свободных лошадей.

Мы вскочили в седла, и отряд понесся прочь, отстреливаясь на скаку.

— Что это было? — крикнул я князю.

— Подстраховка, — холодно ответил он.

Я не успел спросить ничего больше. Позади уже гремели залпы — горцы, поняв, что их обманули, бросились в погоню и стреляли. Но, мы были уже близко к крепости. Попытка штурма, которая происходила со стороны восточной стены, оставляла нам возможность проехать по берегу реки под западной стеной, чтобы доскакать до ворот, не попадая под огонь неприятеля. Удача оказалась на нашей стороне. Пули летели мимо.

Вскоре крепостные ворота распахнулись, и мы ворвались внутрь.

— Закрывайте! — скомандовал Максим Максимович, едва мы въехали внутрь, он явно уже ждал нашего возвращения, стоя во дворе крепости.

Видимо, князь все-таки предупредил коменданта о нашей новой вылазке. И у меня отлегло от сердца, что не придется теперь оправдываться перед штабс-капитаном за свою отлучку во время новой попытки вражеского штурма. Когда тяжелые створки крепостных ворот, обшитые листами железа, с грохотом захлопнулись, я наконец перевел дух. Бэла была спасена. Казбич помог ей слезть с лошади, бережно придерживая. Но, чего ждать дальше?