Опасная игра леди Эвелин (СИ) - Богачева Виктория - Страница 4

Граф Ричард Беркли

— Милорд? — камердинер, постучав, заглянул в кабинет. — К вам прибыл мистер Эшкрофт.

Я оторвал взгляд от бумаг, которые изучал, и посмотрел в окно: и не заметил, как пролетело время после рассвета. Затем щелкнул часами на серебряной цепочке: три минуты десятого утра.

Эван был пунктуален, как и всегда.

— Проводи его, пожалуйста, в столовую. И прикажи подать завтрак.

Помедлив, камердинер кивнул и бесшумно прикрыл за собой дверь. Я знал причину его секундного колебания: он служил у меня больше года, но все еще по старой привычке каждый раз пытался помочь мне одеться.

Эти аристократические заморочки обошли меня стороной. В кадетском корпусе, куда ссылали таких, какя, мы, сопливые мальчишки, все делали сами. И от того, что быловбитос детства, мне уже не избавиться.

Потому я быстро оделся сам и спустился в столовую. Эван шагнул мне навстречу, и мы коротко обнялись.

— Дик, больше никаких полуночных записок, — отстранившись, он строго на меня взглянул. — Кэт подумала сперва, что это тайное послание от любовницы, а я — что ты на смертном одре и хочешь проститься.

Я усмехнулась. Грубоватый военный юмор за годы службы стал неотъемлемой частью Эвана. Этим утром он прибыл в гражданском: все еще находился в отпуске по ранению. Хромота была почти незаметной, но бегать мой старый друг сможет еще нескоро.

Он смотрел на меня, чего-то ожидая, и пришлось покаяться и кивнуть.

— За мной долг. Ты же знаешь, я не забуду.

— Сочтемся, — Эван широко улыбнулся.

Эта улыбка, как и юмор, еще одна его отличительная черта. Я помню нашу дружбу лет с шести. С первого года, как мы оказались в одной комнате и в одном классе кадетского корпуса. Эван улыбался всегда. Чем хуже нам было — тем шире и задорнее. Наказания, взыскания, порки, карцер, хлеб и вода — без разницы.

Мой друг был солнцем, а я — мрачной темной ночью. Противоположности притягиваются, не так ли?

Иначе как объяснить двадцать шесть лет крепкой дружбы? Мы и во внешности были совершенно различны: я — высокий и жилистый, в корпусе мальчишки дразнили рельсовой шпалой. Эван — среднего роста, мощный и крупный, как стена. Я был темноволос и всегда гладко выбрит, а Эван каким-то непостижимым образом выпросил на службе дозволения носить пусть короткую, но бороду.

Вошедшая прислуга выдернула меня из философских размышлений. Они внесли два подноса и принялись расставлять блюда на белоснежной, накрахмаленной скатерти. Эван насмешливо поиграл бровями, но молча сел за стол и расправил на коленях плотную тканевую салфетку.

— Ты смог что-то собрать? — спросил я, потому что заметил его кожаный портфель, разбухший от содержимого.

— Догадка не мужчины, а дознавателя, — он отсалютовал мне чашкой, но, впрочем, сразу же посерьезнел. — Кое-что собрал, но далеко не все. Придется подождать неделю, пока не выйду из отпуска. Сегодня едва успел разминуться с дежурным следователем.

— Спасибо, — я кивнул и бросил жадный взгляд на портфель.

— Зачем тебе это? — Эван нахмурился, что было ему несвойственно. — На это дело до сих пор наложен гриф «строго секретно».

Любопытно. Но отвечать я другу ничего не стал, потому что знал, что ему не понравится, а нотацию выслушивать я не хотел.

— Можешь проверить, поступали ли заявления о пропаже некой мисс Джеральдин в последние пару дней? От ее матери, вероятно.

— Кто это? — Эван подался вперед. — Неужели твоего скверного характера не выдержала очередная прелестница? И унесла от тебя ноги?

Я усмехнулся. К сожалению, нет.

— Погоди-ка, — друг решительно отодвинул в сторону чашку и тарелку и положил руки на стол, испепеляя меня подозрительным взглядом. — Как связана пропажа какой-то там Джеральдин и твой интерес к делу об измене герцога Невилла?

— Не зря служишь в жандармерии, — я нарочито спокойно принялся намазывать масло на хлеб.

— Дик, — тот покачал головой. — Кронпринц, может, тебе и благодарен за прошлые свершения, но всё имеет свои границы. Если ты ещё раз во что-то впутаешься, он может оказаться не в силах тебе помочь.

Я недовольно фыркнул.

Если.

Хорошее слово.

Жаль, что я «уже». И благодарить за это стоит леди Эвелин.

— Знатная дама в беде. Кто я такой, чтобы ей не помочь?

— Ты? — Эван откинулся на спинку стула и окинул меня взглядом, словно видел впервые в жизни. — Ты неверующий циник с невыносимым характером и высокомерным выражением лица. Даже я порой испытываю желание по нему ударить.

— Благодарю покорно за рекомендацию, мистер Эшкрофт, — я шутливо поклонился.

Эван некоторое время молча, лишь его взгляд делался все мрачнее и мрачнее.

— И все же, Дик? Ты никогда не слыл спасателем девиц и барышень. Так в чем же дело сейчас?

— В этот раз все иначе.

— Как иначе? — Эван не унимался.

— В некотором роде я ей обязан.

— Да кому, разрази тебя гром?!

— Леди Эвелин, — нехотя я назвал имя безумицы.

— Леди Эвелин Невилл?! — у друга, как и ожидалось, перехватило дыхание и закончились слова, которыми он подавился. —Егодочери?!

— Леди Эвелин Рэйвенкрофт. Титул герцога после казни был предан забвению, ей оставили лишь фамилию, — я занудно поправил Эвана.

— И чем ты ей обязан?

Я посмотрел в его светлые глаза, в которых сейчас бушевало множество чувств, и коротко, на выдохе ответил.

— Жизнью.

Эван подавился чаем, которого неудачного глотнул, и закашлялся.

— Когда она успела спасти тебе жизнь? Она на добрый десяток лет тебя младше...

— Строго говоря, жизнью я обязан ее отцу. Но мертвым долг выплатить невозможно, и потому я собираюсь сделать это с леди Эвелин.

— И как все это связано? — друг проницательно прищурился: за четырнадцать лет службы в жандармерии он привык ко всему относиться подозрительно. — И чем именно ты обязан герцогу? Я впервые слышу это из твоих уст, а ведь я считал тебя твоим близким другом.

И единственным другом.

— Неведение — это благо, — насмешливо отозвался я. — Когда-нибудь я тебе расскажу, но пока будет лучше, если ты прекратишь задавать вопросы.

Эван криво усмехнулся.

— Иными словами, я должен молча доставать из секретных архивов документы по твоим запросам и ничего не спрашивать?

— Было бы идеально, — с напускной чопорностью отозвался я и промокнул губы салфеткой.

— Забудь, — друг покачал головой и потянулся к сыру. — Чувствую, ты снова лезешь туда, куда не следует, Дик, — он неодобрительно покосился на меня, но я притворился, что увлечен едой.

Впрочем, я разделял это чувство.

Вчера, когда я чудом оказался в нужном месте и в нужное время и вытащил эту безумицу из цепких лап Эзры, встреча с ней застала меня врасплох.

В клуб я поехал с единственной целью: выплеснуть злость, раздражение и усталость, что копились внутри уже какую неделю. Но получилось, что я лишь их преумножил, когда узнал в девушке, валявшейся на грязном полу в том коридоре, леди Эвелин, с которой твердо не собирался больше встречаться после ее дневного визита.

Уже после того, как я выгнал ее из своего рабочего кабинета, я осознал,чейона была дочерью.

Первым порывом было догнать ее и поговорить. Потом я решил, что нанесу визит домой — как и полагалось. Познакомлюсь с ее дедом. Даже попробую взяться за это ее глупое дело: я был солидарен с жандармами, что пропавшая подруга сбежала с любовником.

Тогда я даже не соотнес имя подруги с именем другой девушки.

Мало ли в городе девиц по имени Джеральдин?

Занятное совпадение, подумал я. Ведь в клубе, который я регулярно посещал, также трудилась Джеральдин. Помогала хозяйке зала с гостями, приглядывала за особо подозрительными и звала мордоворотов, если дело доходило до драки.

А теперь выходит, что Джеральдин, с которой я сталкивался каждую среду, и Джеральдин, о которой мне рассказала леди Эвелин — ее пропавшая подруга по пансиону — одно и то же прекрасное создание.