Багрянец - Нэвилл Адам - Страница 59

Хелен активнее задвигала руками, чтобы хоть немного подняться и лучше разглядеть огонек; когда из ушей вытекло достаточно воды, она услышала далекий смех, заразительно и бодро разносившийся в тиши, – сначала засмеялся один человек, потом второй.

– На помощь, – позвала Хелен один раз, потом другой. Ее тонкий голос оказался тише, чем небольшие волны в безветрие, челюсть дрожала, но Хелен продолжала звать, хлопая руками по бокам. Плыть она уже не могла, только стремилась хоть еще немного продержаться на плаву.

Ощущения были ужасными, но она хотя бы дрожала. Хелен начало трясти, когда она оттолкнулась от последнего буя; изнеможённые конечности двигались медленнее, а кровь слишком быстро остыла. Генератор ее тела перестал производить достаточно тепла, чтобы сопротивляться постоянному въедливому изнуряющему холоду.

«Вот и конец. Конец меня. Я просто хочу, чтобы все прекратилось».

Смех смолк.

– Нет! Не… уходите! – закричала Хелен и ушла под воду.

Она попыталась снова вынырнуть на поверхность. Если Хелен перестанет шевелиться, то немедленно утонет; но черная ледяная глубина затягивала ее тело.

– На помощь! – закричала она так громко, как могла, пересиливая дрожь в челюсти. Крик загасил один из последних тлеющих в ней угольков жизни.

Голоса зазвучали вновь – теперь они не смеялись, но быстро переговаривались, будто их что-то испугало. К первому огню, неподвижному, присоединились еще два – они двигались в воздухе вдоль некой границы – наверно, берега.

– Вон! – закричал мужской голос. По черной поверхности совсем близко от лица Хелен скользнула узкая полоса серого света – фонарь. В его луче морская вода казалась жидкой нефтью.

За светом двигался неровный силуэт, а за ним неожиданно проступили очертания, похожие на холм, – Хелен видела тусклые проблески камня. «Берег». Она проплыла куда больше, чем думала. Хелен провела в холодной воде столько времени, что вид земли и сама мысль о ней стерлись из воображения.

Хелен была почти у цели, и на миг ее охватило восхищение перед самой собой: ее выкинули в воду посреди моря, а она доплыла почти до самого берега.

– Вальда, – прошептала Хелен.

За первым крошечным кругом света последовал второй, в воде у ее головы появился еще один серый размытый луч.

– Господи, в воде человек! – крикнул кто-то.

– Вы меня слышите? – крикнул второй голос.

Хелен кивнула и только потом вспомнила, что нужно продолжать издавать звуки:

– Холодно.

Тут посреди этой ночи, худшей в ее жизни, раздался новый звук, обещающий конец, который и в голову ей не мог прийти. Хелен не сразу поняла, что этот звук, приближающийся к ней, издавало тело человека, идущего в воде.

– Дочка, мама скоро придет.

36

Заревел мотор машины; фары исчезали и вновь появлялись среди изгибов дороги, огражденной каменными стенами и неопрятной зеленой изгородью.

Хотя Кэт хорошо знала эту дорогу, скорость машины, несущейся в ее направлении, заставила ее отойти от поворота: быстрому автомобилю на такой узкой, неосвещенной и второстепенной дороге нетрудно сбить пешехода при повороте за угол – здесь такое уже бывало. Если полицейская машина сейчас собьет Кэт после всего, что она перенесла, ситуация выйдет ироничной, но вместе с тем нельзя отрицать вероятность этого. Кэт отошла в глубину зарослей.

Впереди виднелось несколько огоньков из далеких домов Айвикома – Кэт и километра не прошла. Если в машине ехала полиция, она быстро вернется домой и начнет первое из многих объяснений. Однако Платку тоже удалось позвонить кому-то, несмотря на частичную слепоту; когда Кэт догнала ее у изножья собственной постели, телефон старухи работал.

«Нет. Нет. У меня рак. Они меня заставили, чтобы продлить мне время».

Экран телефона Платка горел, и Кэт выбила его из пальцев старухи, сломав тонкое предплечье с глухим тошнотворным хрустом, а потом принялась лупить похожую на птицу тварь, что держала ее взаперти и смотрела на нее даже в душе и туалете, по голове, плечам и шее, пока Платок не замолчала окончательно. Тогда Кэт оставила ее съежившееся тело, истекающее кровью на ковер, у кровати.

Сейчас мысли Кэт, сидевшей на корточках среди кустов, занимало главным образом то, кому позвонила Платок, рассказав о неожиданном восстании своей пленницы. Она боялась, что звероподобное подкрепление прибудет раньше, чем полиция своими огнями окрасит ночь в сине-красный.

Надо думать, красный народец приедет из Редстоуна – это их места; если ехать на машине и вести, как будто ты Шумахер, окажешься здесь через полчаса. Но если полиция поторопится, то прибудет из Диллмута через пятнадцать минут или меньше, а Кэт позвонила детективу Льюису десять минут назад.

Машина пронеслась мимо Кэт; человек в ней не заметил женщину, но, когда машина притормозила на углу, Кэт разглядела водителя. «Льюис».

Должно быть, он уже был в пути, когда Кэт ему позвонила – может, объезжал местные дороги на дежурстве. Когда детектив заглянет в ее дом, за ним, без сомнения, последуют полицейские в мундирах и скорая.

С трудом выбравшись из кустов изгороди, Кэт направилась домой.

Полиции придется задержать ее за то, что Кэт сделала с Бородой и Платком, и за применение нелегального оружия, но ничего – она все объяснит. Кэт недолго пробудет преступницей – скоро ее объявят жертвой, подвергшейся чудовищному испытанию, а откровения, которыми она поделится с местными властями, вернут этот клочок гористой земли в национальные СМИ. Роль и репутация брикберских пещер будут пересмотрены – их ужасная история не осталась в далеком прошлом.

Восторг просто оттого, что она жива, смешался с таким же сильным предвкушением, как она расскажет полиции все, что знает. Вместе с законом Кэт положит конец мерзости, распространявшейся из фермы Редстоун; главная роль в предотвращении новых смертей будет принадлежать ей.

При мысли о том, что у нее снова есть будущее и что в нем Кэт предстоит важная роль, на глазах выступили слезы.

Утирая их и собираясь с мыслями, чтобы объяснить детективу Льюису ужасную сцену, ожидавшую его в ее доме, Кэт поняла кое-что еще: она гораздо сильнее, чем когда-либо думала.

Кэт улыбнулась. Улыбка ощущалась на губах, как прилипшая еда или прядь волос, – непривычно.

37

В пятнадцати метрах от берега Хелен нашли двое ночных рыбаков из местных, Ларри и Йэн. Они решили в ту ночь порыбачить, потому что погода выдалась теплой, взяли снасти, печку и живых рыб-песчанок (их любимую приманку) и устроились на своем излюбленном месте, куда можно было дойти пешком из глубин острова.

Они уже многие годы, с весны и до самого конца лета, приезжали к берегу на машинах и шли пешком к одному и тому же месту на галечном берегу, где ловили камбалу, окуней, макрель и сайду.

Тем вечером Ларри и Йэн прибыли на свое любимое место незадолго до того, как в сумерках погас последний индиго-синий свет. Через два часа рыбаки заметили огоньки лодки, на которой Хелен вывезли в море, – три белых точки вдали. По подсчетам рыбаков, лодка должна была отплыть от берега метров за восемьсот от того места, где они нашли в воде девушку.

Пока Хелен целеустремленно рассекала ледяную черноту, миля за милей (по ее ощущениям) устремляясь все дальше, северное течение почти незаметно для нее самой отнесло ее туда, где Ларри и Йэн любили рыбачить.

Множество других обстоятельств тоже будто сговорились ее спасти, словно природа пожелала, чтобы Хелен жила: море оказалось спокойным, последние два месяца днем температура на поверхности была выше, чем обычно весной, а зима перед этим тоже выдалась теплой; прилив сыграл ей на руку, а двое рыбаков решили воспользоваться прекрасным вечером. Все удачно сложилось.

К тому же ее выносливость здорово повысилась, пока она плавала, чтобы отогнать меланхолию, недовольство и невзгоды, которые жизнь так и сбрасывала одна за другой на ее плечи. Если бы Хелен не проплыла такое расстояние с таким усердием, ее пронесло бы мимо рыбаков; если бы не появились буи, отмечавшие ловушки для крабов, влажные останки Хелен стали бы обедом тем самым крабам, для которых ловушки предназначались. Все вероятности сошлись самым удачным образом и по счастливой случайности спасли жизнь Хелен и будущее ее дочери.