Багрянец - Нэвилл Адам - Страница 32

– Время пришло, матушка. Они здесь. Дети ждут. Идем же – вот так, вот так.

Раздался металлический щелчок и звук растягиваемой пружины – скорее всего, раскладывали инвалидное кресло.

Затем послышался испуганный крик и словно детский плач – покой старухи потревожили. Она заскулила, как будто проснулась от страшного сна.

Незнакомец успокоил ее, издавая гортанное воркование, будто птица. К страху от негромкого разговора, с трудом различимого из-за древней мебели, за которой прятался Стив, примешивалось настойчивое ощущение абсурда.

– Она приблизилась, – заявил престарелый голос. – Она не одна. Берлога полна.

– Да, да. Время пришло.

– Так далеко вверху. Снова так далеко. Мы должны ответить, – ее слабый голос то и дело прерывался, однако произношение и речь женщины были прекрасны. Для такого преклонного возраста ее голос оказался весьма сильным.

– Да, матушка.

– Их желудки требуют пищи. Мы в безопасности?

– Конечно. Всё в порядке.

– Ты знаешь, чего они требуют. Чего хотят. А снаружи снова лезут к нам.

– Нет, всё в порядке. Здесь – только краснота. Я тебя сейчас подниму – нельзя больше ждать, или они покончат… с нами. Этого нельзя допустить.

– Оно – наружное – пропитало собой воздух. Ты не замечаешь?

– Садись – вот так.

Стив услышал, как пружины сжались и на подушку сели.

– Здесь… – в голосе старухи звучал испуг. – Они проникли. Я чувствую.

– Да, все открыто. Воздух ожил. Мы ждем только тебя – без тебя нельзя начинать.

– Но мы в безопасности? А врата?

– Да, матушка. Здесь только друзья. Только краснота.

– И больше никого?

– И больше никого.

– Чтобы поприветствовать красноту, мне нужно лицо.

– Вот оно.

Инвалидное кресло и стая возбужденных собак удалялись прочь от Стива, скрючившегося под вонючим покрывалом. Их звуки затихали вдали, он слышал, как незнакомец и его мать спускаются с крыльца.

Стив медленно поднял голову, оглядываясь и ожидая, что это окажется ловушкой, что они только сделали вид, будто выходят из дома.

Наконец он выпрямился, и его плечи тут же коснулись фоторамки, которая загремела. Боясь что-нибудь уронить, Стив повернулся и увидел фото группы Witchfinder Apprentice, покрытое пленкой пыли.

Фолк-рок-группа из восьми человек – бакенбарды, длинные волосы, у двоих еще и борода. Они сидели вокруг стола, изображая рыцарей на средневековом пиру, – большие блюда с птицей, фруктами и хлебом напоминали классический натюрморт.

Во главе стола восседал молодой, но уже лысеющий Тони Уиллоуз и будто бы с неодобрением взирал на забавы своей группы, которые рекорд-лейбл заставил изобразить для обложки. Это фото украшало альбом «Под зеленью» – Стив приобрел подержанный экземпляр с «Амазона».

Он вышел из-за дивана, тревожно прислушиваясь к малейшим признакам движения в доме.

«Ничего».

Развернувшись, Стив стал фотографировать фотографии, изображавшие многочисленных странных личностей в замшевых куртках с широкими отворотами и расклешенных брюках, забросивших друг другу руки на плечи. Фото так сильно потемнели от времени, как будто эти люди жили во времена Дикого Запада.

Группа предпочитала фотографироваться за городом – то стояли у ворот, то сидели на заборах, то позировали перед массивами горных пород, в том числе, кажется, перед Торс в Дартмуре. Были и фото живых выступлений группы – одно в монашеских рясах, другое – в масках с длинными носами. Стив чуть не улыбнулся, подумав: «Если бы Slipknot стали хиппи».

На другой стене в жуткой гостиной фотографии запечатлели в основном живые выступления группы, высоко воздевавшей скрипки и гитары перед микрофонами, – целая стена фолка. У группы выдалась пара лет, когда они переживали бешеную популярность, на что указывали огромные толпы на фестивалях в Небуорте и на острове Мэн. Перед сценой колыхался океан парней с подкрученными усами и девушек с очень прямыми волосами, одетых в деним, холст и платья в цветочек. Вся эта молодежь обожала худощавых музыкантов в остроконечных шляпах, стоявших на эстраде посреди черных проводов.

Над камином висело еще несколько десятков фото, таких же поблекших и пыльных: перемены в составе, бэк-вокалистки, все как одна страшно похожие на Карен Карпентер, Тони рядом с автомобилем «ягуар», вся группа в костюмах для танца моррис. На более поздних этапах карьеры участники явно стали вдохновляться Toto и носить береты, фетровые шляпы, белые жилеты и брюки клеш и темные очки.

Стив снова задержал дыхание, прислушиваясь к звукам в доме. «Ничего».

Он стал рассматривать стену у большого деревянного серванта: на ней, за треснувшим стеклом, в рамке с паутиной, висел золотой альбом «Пред королем Бедлама», рядом с ним – золотой диск «Баллады висельников», серебряный «Тощий Лен и Лотти-душительница» и постер совместного с The Incredible String Band тура «Бегущие с псами» 1972 года. Стив сфотографировал и их тоже.

Он не решился задерживаться, но хватило и быстрого осмотра серванта, чтобы понять: на полках лежали артефакты – камни и кости, скорее всего – из пещер Брикбера. Те же кремневые ручные топорики, орудия из костей и наконечники копий, что Стив видел на выставке. Почетное место на верхней полке принадлежало двум голым и одутловатым Венерам со звериными головами; их тела из тусклой глины впитывали слабый свет от одинокой лампочки в коридоре.

Стив вышел из гостиной. Его взгляд упал на фотографию в рамке, украшавшую стену из деревянных панелей, верх которой, вместе с лестницей, терялся в темноте первого этажа.

На черно-белой фотографии в залитом солнцем поле, просторы которого напоминали море, стояла группка мужчин и женщин. Все они были обнажены, не считая грубо сделанных масок, напоминавших головы то ли львов, то ли собак, то ли еще кого-то – Стив точно не мог разобрать.

У входа в кухню он нашел второе фото, в очередной раз подтвердившее, что чокнутые говнари в свое время предавались разнообразным забавам на природе. Стив прищурился, внимательно разглядывая голых, покрытых темной краской женщин с цветами в волосах. Все они со смехом кружили на цыпочках вокруг большого соломенного чучела (кажется, собаки), воздвигнутого в чистом поле. Одна из девушек держала в руке бутылку шампанского, казавшуюся очень тяжелой по сравнению с хрупким запястьем.

«Церемонии на его земле». Значит, слухи в пабах Диллмута не так уж и беспочвенны. «Поняла, Кэт? Отсоси». Судя по всему, эти церемонии служили лишь предлогом, чтобы побухать и потрахаться с девочками-групи. Пока страну целое десятилетие будоражили забастовки, террористы ИРА и закрытия фабрик, рокеры жили на всю катушку.

Забавы на природе производили неприятное, зловещее впечатление, и причиной тому был не только возраст фото. Все веселые люди в поле прятали лица за причудливыми масками с мордами и рогами, из-под которых выбивались пряди волос, и Стиву эти маски совсем не нравились.

У входа в кухню висела, чуть покосившись, цветная фотография: что за представление, черт побери, на ней запечетлели? Дюжина голых людей в красной раскраске и собачьих масках собралась вокруг барана, рога которого венчали дикие цветы. На по-английски бледных плечах шатко сидели собачьи головы, из пастей которых выглядывали красные лица. Десять женщин, двое мужчин.

Очевидно, Тони любил окружать себя голыми девицами, особенно в боевой раскраске, как у диких племен. Эта практика не прекратилась и по сей день, с поправкой на возраст дам, судя по иссохшей старушке в том кресле.

«Твою же мать».

Следующей на стене эпизодов из постыдного прошлого оказалась процессия при факелах где-то под землей – может быть, в пещере. Звериные морды, неприкрытые члены, обнаженные упругие груди, пивные животы, черные волосы на теле – и все это под слоем красной краски. Все эти люди шли мимо каменной стены с рисунками, похожими на изображения из Большой палаты в пещерах Брикбера. «Где это сняли? И когда?»