История Энн Ширли. Книга 3 - Монтгомери Люси Мод - Страница 118

— Я и не сомневаюсь. Но что ты имела в виду, когда сказала, что ты дитя печали?

Глаза Делилы стали огромными.

— Я живу с мачехой, — прошептала она.

— С мачехой?

— Когда у тебя умирает мама и отец женится снова, его новая жена называется мачехой, — еще более таинственным голосом поведала Делила. — Теперь ты все знаешь, Диана. Ты не представляешь, как она со мной обращается! Но я никогда не жалуюсь. Я страдаю молча.

Если Делила страдала молча, непонятно, откуда у Дианы взялось столько сведений о ее несчастьях, которые она в течение следующих недель изливала за столом в Инглсайде. Она страстно привязалась к несчастной, преследуемой Делиле и без конца рассказывала о ней всем, кто соглашался ее слушать.

— Надеюсь, эта новая привязанность постепенно войдет в рамки, — улыбнулась Энн. — Кто эта Делила, Сью? Я не хочу, чтобы дети росли снобами, но после того случая с Дженн?

— Грины — вполне достойные люди, миссис доктор, голубушка. Их хорошо знают в Лоубридже. В этом году они купили дом Хантера. Миссис Грин — вторая жена, и у нее двое своих детишек. Я плохо ее знаю, но, по-моему, характер у нее легкий и добрый. Что-то не верится, чтобы она так плохо обращалась с Делилой, как рассказывает Диана.

— Не принимай на веру все, что говорит Делила, — предупредила Энн дочку. — Она, наверное, преувеличивает. Вспомни Дженни.

— Но, мама, Делила совсем не похожа на Дженни, — негодующе воскликнула Диана. — Ну, нисколечко. Она никогда не говорит ни слова неправды. Если бы ты только на нее посмотрела, мама, ты бы убедилась, что она не способна солгать. Дома к ней придираются, потому что она непохожа на других. А она такая привязчивая. Но ее с рождения преследуют. Мачеха ее ненавидит. У меня сердце разрывается от жалости, когда она мне про нее рассказывает. Мама, ей даже есть досыта не дают! Она всегда голодная. Ее часто отправляют спать без ужина, и она засыпает в слезах. Ты когда-нибудь плакала от голода, мама?

— Часто, — ответила Энн. Диана с изумлением воззрилась на мать. Она не ожидала такого ответа.

— До того как я приехала в Грингейбл, я очень часто была голодной. В приюте… и до него. Я просто не люблю вам про это рассказывать.

— Ну, тогда ты должна понять Делилу, — сказала Диана, постепенно преодолевая свое изумление. — Когда она голодна, она сидит и представляет себе то, чего бы ей хотелось съесть. Ну, подумай — представлять еду!

— Вы с Нэн тоже это делаете, — возразила Энн, но Ди ее не слушала.

— Она страдает не только физически, но и духовно. Она хочет стать миссионершей, посвятить свою жизнь благому делу… а они смеются над ней.

— Бессердечные люди, — согласилась Энн. Но что-то в ее тоне вызвало у Ди подозрения.

— Ну, почему ты так против нее настроена, мама? — укоризненно спросила она.

— Я еще раз хочу напомнить тебе про Дженни Пент. Ты и ее каждому слову верила.

— Я тогда была ребенком, меня было легко обмануть, — с достоинством ответила Диана. Она чувствовала, что мама почему-то не хочет понять и пожалеть Делилу Грин, хотя она обычно полна симпатии к людям. После этого разговора Диана стала рассказывать про Делилу только Сьюзен, поскольку Нэн при упоминании имени Делилы насмешливо фыркала. «Ревнует», — грустно думала Диана.

Не то чтобы Сьюзен выказывала особое сочувствие, но надо же было Диане кому-то рассказывать о Делиле, а насмешки Сью были не так обидны, как мамины. От нее Диана и не ждала понимания. Но мама сама была девочкой… у мамы такое доброе сердце. Почему же плохое отношение мачехи к Делиле нисколько ее не трогает?

«Может быть, мама тоже немножко меня ревнует, за то что я так сильно люблю Делилу? — размышляла Диана. — Говорят, что с мамами это бывает. Считают, что ты их собственность и ничья больше».

— У меня просто кровь в жилах стынет, когда я слышу, как с ней обращается мачеха, — говорила Диана Сьюзен. — Эта девочка — страдалица! На завтрак и на ужин ей не дают ничего кроме овсянки… всего несколько ложек. И сахаром посыпать не позволяют. Я тоже перестала посыпать овсянку сахаром — мне просто стыдно, что нас так хорошо кормят, а ее…

— Ах, вот в чем дело. Ну, что ж, сахар подорожал на цент, так что, может, оно и к лучшему.

Диана чала себе клятву, что больше никогда не станет рассказывать Сьюзен про Делилу, но на следующий день пришла в такое негодование, что не удержалась.

— Сьюзен, мачеха Делилы гонялась за ней с кипящим чайником! Ты только подумай! Правда, Делила говорит, что такое бывает не очень часто… только когда она уж очень разозлится. Чаще она запирает Делилу на темном чердаке… где водятся привидения! Она их видела! Сьюзен, Делила же так с ума сойдет! Когда ее там заперли в прошлый раз, ей привиделось какое-то странное черное существо, которое сидело за прялкой и напевало!

— Какое существо? — серьезно спросила Сьюзен. Она уже начинала получать удовольствие от бедствий, обрушивающихся на Делилу, и от восклицаний Дианы, и они с Энн частенько смеялись над ними потихоньку от девочки.

— Не знаю… существо, и все. Она чуть не покончила с собой. Боюсь, что они ее до этого доведут. Знаешь, Сьюзен, у Делилы был дядя, который дважды покончил с собой.

— А что, одного раза не хватило? — бессердечно спросила Сьюзен. Ди обиделась и ушла, но на следующий день принесла новую скорбную историю:

— У Делилы никогда не было куклы, Сьюзен. На прошлое Рождество она так надеялась, что Санта-Клаус подарит ей куклу, и, что ты думаешь, она нашла у себя в чулке? Розгу! Они секут ее почти каждый день. Ну, подумай, Сьюзен, разве можно так обращаться с девочкой?

— Меня тоже секли в детстве, и ничего со мной не сделалось, — сказала Сьюзен, которая задушила бы собственными руками любого, кто попытался бы высечь кого-нибудь из детей Блайтов.

— Когда я рассказала Делиле про нашу рождественскую елку, она заплакала. У них никогда не наряжают елку на Рождество. Но она говорит, что на этот год сама устроит себе елку. Она нашла старый зонтик без материи, но со спицами, и хочет его нарядить, как елку. Ну, разве это не раздирает тебе сердце, Сьюзен?

— А она что, не может сорвать маленькую елочку? Вон их сколько кругом растет. Позади дома Хантеров все заросло молодыми елками. Хоть бы у этой девочки было человеческое имя! Ну, что это за имя для христианки — Делила?