Король шрамов - Бардуго Ли - Страница 69

– Почему они так смотрят? – шепотом спросил он. – Что ожидают во мне увидеть?

– Ты больше не человек, – ответила Тамара. – Ты – армия. Двуглавый орел. Ты – это Равка. Вполне естественно, что люди на тебя смотрят.

– А эти? – Исаак мотнул головой в сторону окна, из которого высовывались девушки – наряженные в лучшие платья, с завитыми кудрями, нарумяненными щечками и подкрашенными губками. – Король ведь не… не флиртует с простолюдинками, так?

– Нет, – подтвердил Толя. – Николай никогда не воспользовался бы своим положением.

– Тогда на что они надеются?

Тамара засмеялась.

– Ты же читал старинные сказки, где принцессы влюбляются в свинопасов, а короли берут в жены пастушек. Николай еще не выбрал невесту. Разве можно осуждать этих девушек за то, что они надеются привлечь высочайшее внимание? А вдруг он с первого взгляда влюбится в чье-то личико, изгиб шеи или каштановые волосы, как делают короли в сказках?

– Вовсе необязательно так тщательно изучать все, что выставляет напоказ нижний город, – колко заметила Надя.

Тамара и не подумала извиниться, лишь сверкнула заговорщицкой улыбкой, от которой щеки Нади моментально вспыхнули.

– Я могу разглядывать дешевые товары, но истинное качество отличаю сразу.

Увидев забитый до отказа тронный зал, Исаак испытал непреодолимое желание убежать в конюшню, снова оседлать того прекрасного белого мерина и ускакать прочь. И пусть потом его поймают или даже подстрелят.

Толя едва заметно пнул трон носком сапога. Исаак сообразил, что от него ждут речь, и встал.

– Друзья мои, – голос у него надломился; он увидел, как Женя медленно закрыла глаза, словно в приступе боли. Он откашлялся и начал заново: – Друзья мои, – произнес Исаак на равкианском, затем повторил фразу на шуханском, земенском и фьерданском. – Добро пожаловать в Равку. Благодарю всех вас за этот первый шаг к миру, который, надеюсь, принесет благо нам всем. В эту минуту мы не отдельные народы, но друзья, которые сядут за общий стол, чтобы преломить хлеб и… – Он сделал паузу, как учили; на его губах заиграла задорная улыбка Николая Ланцова, – выпить вина. Так пусть же этот вечер станет началом новой эпохи. Надеюсь не поперхнуться бараньей отбивной и не развязать войну.

Исаак кивнул, двери по обе стороны зала открылись, толпа расступилась перед королем.

Катастрофа разразилась еще до того, как он вошел в обеденный зал. Лакеи распахнули двери, и Исаак, думавший только о том, как сильно вспотели ладони в перчатках, машинально сделал то, чему был обучен на службе и что делал уже тысячу раз: отступил в сторону и вытянулся по стойке смирно, устремив взор перед собой. Эта наука была накрепко им усвоена, как и наука правильно чистить сапоги и пришивать пуговицы, поскольку «такие, как мы, не должны беспокоить просьбами слуг».

Стражники всегда пропускали вперед старших по рангу и положению, а во дворце выше Исаака по положению были почти все, включая часть слуг. Но выше короля Равки не было никого.

Исаак услышал вздох изумления, пролетевший над толпой, и одновременно почувствовал, как пол уходит из-под ног. Желудок скрутило; он подумал, что сейчас грохнется, а Женя встанет над ним и примется бить обутой в туфельку ножкой.

– Ваше величество? – обратилась к нему шуханская принцесса, которой полагалось войти в обеденный зал первой, так как делегация Шухана была представлена королю последней. Ужас на лице принцессы почти не отличался от ужаса, царившего в душе Исаака.

Первым его порывом было найти в зале кого-нибудь, кого угодно, кто сумеет ему помочь и подскажет, что делать. Так, стоп. Не паникуй. Короли не впадают в панику. Но ты же не король. Еще есть шанс выскочить в окно.

Отвесив короткий учтивый поклон, Исаак выиграл секунду-другую, чтобы взять себя в руки и изобразить уверенную улыбку.

– Сегодня я в первую очередь хозяин и лишь потом – король.

– О, разумеется, – пробормотала совершенно сбитая с толку принцесса.

Остальные приглашенные потянулись следом – одни выглядели удивленными, другие – польщенными, во взглядах третьих читалось неодобрение. Исаак продолжал стоять с наклеенной улыбкой и приподнятым подбородком, будто нарочно устроил эту проверку для будущей королевы Равки.

После того как в зал вошли последние иностранные гости, появились Женя и Давид. Несмотря на безмятежное выражение Жениного лица, Исаак видел, как напряжены уголки ее рта. Давид, как обычно, выглядел рассеянным.

– Не волнуйся, – шепнула Женя. – Справляешься на отлично.

Давид задумчиво нахмурился.

– То есть, когда ты сказала: «Это фиаско»…

– Это просто фигура речи.

– Но…

– Давид, умолкни.

– Все так плохо? – жалобно спросил Исаак.

Женя ощетинилась колючей улыбкой.

– В лучшем случае наши гости посчитают Николая эксцентричным, в худшем – чокнутым.

И все из-за крохотного нарушения этикета? Исаак постарался скрыть отчаяние и сел за стол. Трапеза началась. Званый обед требовал соблюдения тысячи самых разных правил, однако в этот вечер от большинства из них дозволялось отступить: сегодня король Равки давал традиционный крестьянский пир с игрой на скрипках и плясками.

Вечер протекал без приключений, и Исаак благодарил за это всех святых, хотя еще один неловкий момент все же возник, когда фьерданский посол потребовал экстрадиции Нины Зеник.

Женя быстро ответила на это, что гриш-сердцебитка уже два года находится в Керчии с торговой миссией.

– Верится с трудом, – скептически произнес посол.

Женя пнула под столом Исаака.

– На полный желудок обсуждать дипломатические вопросы затруднительно, – любезно улыбнулся он послу. – Предлагаю дождаться десерта.

Позже Толя склонился над его ухом и прошептал:

– Ешьте, ваше величество.

– Вся еда на вкус как пепел, – пожаловался Исаак, тоже шепотом.

– В таком случае добавьте соли.

Исаак заставил себя прожевать и проглотить несколько кусочков, и на этом, к его величайшему изумлению, обед завершился.

Гости разошлись по комнатам. Толя с Тамарой особыми коридорами провели Исаака в личные покои короля. У самых дверей Толя остановил его, положив ему на грудь огромную ладонь.

– Стой. – Он принюхался. – Чувствуете запах?

Тамара повела носом, осторожно приблизилась к двери.

– Пахнет чесноком. Арсин, иначе говоря, гидрид мышьяка. – Она подала знак стражнику. – Вызовите сюда Давида Костюка и кого-нибудь из шквальных. Дверь взломана.

– Ядовитый газ? – спросил Исаак, когда близнецы повели его прочь.

– Поздравляю. – Толя хлопнул его по спине и мрачно усмехнулся. – Ты выглядел убедительно, раз кто-то уже отважился на попытку покушения.

22

Николай

Николай пытался привыкнуть к своему новому жилищу, к странному сочетанию песка и камня. Подобные апартаменты – благоустроенные, хоть и немного старомодные, – вполне могли бы вписаться в интерьер его дворца, если бы не бедность палитры и однообразная текстура. Все здесь виделось как будто издалека, сквозь дымку тумана. Исключением была кровать: нелепый романтический будуар, украшенный алыми розами, – очевидно, творение Елизаветы. Николай улегся в постель, решив вздремнуть, но сон не шел. А вдруг во сне проявится монстр? Попробует ли он вылететь на охоту в этих пустынных местах?

Николай был крайне утомлен, однако его тело словно бы утратило всякое ощущение времени. В Каньон они отправились поздним утром, но в этих постоянных сумерках невозможно было определить, минуло несколько часов или дней. Время как будто ускользало. Мы не принимаем пищу, не спим. Я забыл, что такое потеть, испытывать голод или видеть сны. Святые – или кто бы они ни были – провели в этой западне сотни лет. И как только не сошли с ума?

Николай закрыл глаза. Хорошо, пускай не получается уснуть, но можно попытаться привести в порядок разум. Демон и без того постоянно царапался внутри, стремясь заполучить контроль, а тут еще этот невероятный опыт с выпадением из одной реальности и переносом в другую. Но он король, а значит, обязан думать о будущем нации.