Король шрамов - Бардуго Ли - Страница 52

Прошло столько времени, а ее горе все не кончалось. Горе – словно темный колодец, гулкая пустота, куда Зоя бросила камушек в уверенности, что он со стуком упадет на дно и боль утихнет. Но камушек не достиг дна, а все падал и падал. Иногда Зоя забывала об этом колодце на целые дни и даже недели. А потом вдруг в памяти снова всплывало имя Лилианы, или взгляд задерживался на маленькой лодочке с картины, что висела у нее в спальне, на лодочке под флагом с двумя звездами, застывшем на ветру. Она садилась писать письмо, понимала, что писать некому, и тогда окружающая ее тишина превращалась в безмолвие колодца, и камушек продолжал неслышно лететь вниз.

Нет, она не подойдет к стене той церкви и не коснется пальцами шершавых имен. Не сегодня. Зоя ударила пятками по бокам лошади и повернула назад в город.

Зоя, Тамара и Николай остановились в гостинице с неудачным названием «Кораблекрушение», выстроенной в виде большого судна, выброшенного на мель. Зоя помнила толпы купцов и солдат, заполнявших это место в прежние времена, и ужасного аккордеониста, что сидел на крыльце и терзал инструмент с утра до вечера, привлекая внимание путников. Ну, хотя бы его нет, и то хорошо.

Толя и монах устроились на другой стороне улицы. Вместе близнецы были слишком заметны, а эту остановку в пути следовало сохранить в тайне. Большую золоченую карету вместе с блистающим эскортом Николай отправил в Керамзин, где их встретят муж и жена, управляющие приютом, надежные люди, которым можно доверить секреты короны.

Вода в приготовленной ванне уже остыла, а ужин из бельчатины и тушеной репы оказался невкусным, однако Зоя слишком устала, чтобы жаловаться. Она спала, и ей снились монстры.

Утром она разбудила Николая с помощью стимулятора из красного флакона, и они перешли в гостиную, чтобы обсудить текущие вопросы. Возможно, уже сегодня они найдут древний терновый лес, погребенный песками, однако Равка требует постоянного внимания, ибо дела государственной важности не терпят отлагательства, и этот день не исключение.

Час-другой Зоя посвятила корреспонденции. Отправила Жене и Давиду шифровку с кратким описанием нападения кергудов и приказом удвоить количество патрульных облетов Ос Альты. Столица оставалась уязвимой, и Зое было невыносимо думать, что произойдет, если кергуды нападут на школу гришей. Любая атака на Малый дворец автоматически будет расценена как открытая военная агрессия, и вряд ли шуханцы на это отважатся, но Зоя все-таки предпочитала не рисковать.

Помимо этого, она разослала шифрованные сообщения гришам в разных точках Равки, приказав сохранять круглосуточную бдительность и передать по каналам связи с Первой армией просьбу выставить на башнях и всех стратегических высотах дополнительные дозоры. Результата можно было бы достичь быстрее, если бы гриши-связные обратились к командирам Первой армии напрямую, однако протокол есть протокол. В глубине души Зое претили эти реверансы, однако из уважения процедуру приходилось соблюдать. Не стоит лишний раз ставить под угрозу безопасность гришей, да и Первой армии важно сохранять свой авторитет.

После того как Николай позавтракал, они принялись за совместную работу. По большей части оба молчали, лишь изредка переговариваясь.

– По информации Тамариного осведомителя, ходят слухи, будто бы кто-то из солдат шуханской королевской гвардии намерен перейти на нашу сторону, – сообщила Зоя, прочитав оставленный Тамарой рапорт.

– Стражник Тавгарада? Вот это удача.

Зоя кивнула.

– Торжества в Ос Альте послужат прекрасным поводом вступить с ним в контакт.

– Так ты признаешь, что мой праздник Осенней чепухи в итоге оказался блестящей идеей?

– Ничего подобного я не говорила. В любом случае мы постараемся, чтобы ты успел вдоволь пофлиртовать с шуханской принцессой, а Толя с Тамарой тем временем пообщаются с перебежчиком.

– Дабы обеспечить успех этому мероприятию, я даже готов воспылать любовью к игре на хатууре.

– А если струн будет не восемнадцать, а всего двенадцать?

– Постараюсь не выказывать презрения.

Зоя отложила рапорт.

– Дашь указание Пенскому выставить дополнительные посты вокруг Аркеска? – Пенский был генералом Первой армии, с которым Зоя непосредственно общалась чаще всего. – Это ближайший город, который может подвергнуться нападению кергудов.

– Почему сама не хочешь ему написать?

– Потому что в этом месяце я уже дважды просила его об усилении охраны. Будет лучше, если распоряжение поступит от тебя.

Зажав в зубах карандаш, Николай недовольно крякнул, потом вынул его изо рта и сказал:

– Хорошо, я напишу Пенскому. Но в этом случае нам нужно изменить расстановку гришийских постов под Хальмхендом, так? И не могла бы ты раздобыть мне салфетку? Я залил чаем письмо к каэльскому послу.

Шквальная призвала со столика у стены пару салфеток. Трепеща, они пролетели по воздуху и опустились подле локтя Николая. Тишина этого утра навевала покой, привычные мелочи умиротворяли.

В такие моменты, когда они работали бок о бок и между ними устанавливалась эта неуловимая, приятная близость, разум вдруг играл с Зоей предательскую шутку. Она смотрела на золотистые вихры Николая, склонившегося над донесением, на его длинные пальцы, скручивающие свиток, и думала, каково ей будет, когда он наконец женится, станет принадлежать другой и этим безмятежным минутам придет конец…

Зоя останется для Николая генералом, но все изменится. У него появится другая, и другую он будет поддразнивать, спрашивать совета, с другой будет спорить за завтраком. Зоя легко влюбляла в себя мужчин – раньше, когда была юной и жестокой и наслаждалась силой женских чар. Своих кавалеров Зоя не желала; желали ее, и это ей нравилось. Однако она вовсе не была уверена, что теми же чарами может вызвать желание у Николая, и мысль об этом неприятно саднила. Еще неприятнее было сознавать свое тайное желание проверить, так ли он неуязвим к ее красоте, как кажется с виду; выяснить, способен ли такой мужчина, как он, полный жизни, света и оптимизма, полюбить такую женщину, как она.

Впрочем, несмотря на недобрые игры, которые затевало сознание Зои, она никогда не позволяла себе зайти слишком далеко в отношениях с королем. Осторожное взаимодействие с командованием Первой армии и осведомленность во всех вопросах, связанных с гришами, привели ее к однозначному выводу: Равка никогда не примет королеву-гриша. Алина – дело другое, она была святой, обожаемой в народе, символом надежды на светлое будущее. Зоя же для простых людей навсегда останется черноволосой ведьмой, которая управляет ветрами, опасной и не заслуживающей доверия. Они ни за что не отдадут своего драгоценного златокудрого принца порождению грома, молнии и плебейской крови. Да я и сама бы не взяла. Корона – это прекрасно, это счастливый конец мелодрамы, однако Зоя давным-давно познала власть страха.

Резкий стук в дверь выдернул ее из задумчивости. В коридоре появились Толя и Тамара, их форму скрывали тяжелые плащи неопределенного цвета. Между ними, словно зажатый в воротах, стоял Юрий, чье серьезное лицо утопало в складках шарфа. Для поездки к Каньону всем требовался подобный камуфляж: куртки с высокими воротниками и крестьянские накидки из грубой шерсти.

– Почему мы никогда не путешествуем под видом состоятельных людей? – пожаловалась Зоя, застегивая поверх кафтана жуткую накидку, которую принесла Тамара.

– Торговец шелком и его сногсшибательная спутница? – усмехнулся Николай.

– Да. Можно даже наоборот. Торговцем буду я, а ты – моим прекрасным спутником.

– Зоя, мне показалось или ты только что назвала меня прекрасным?

– В роли спутника, ваше величество.

Николай в притворном отчаянии схватился за сердце, затем повернулся к остальным.

– Поедем не спеша. Есть идеи, куда именно направимся? Ориентиров в Каньоне немного.

– Последователи Беззвездного будут нас ждать. – Монах почти приплясывал от возбуждения. – Они знают, где он погиб. Знают и помнят.