Двойник короля 18 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 12

Я почувствовал колебания его души, и она… Да ладно, словно малюсенькая точка от иголки, и после этого сей клоун считается шаманом? Душа его — крошечная, тусклая, слабая искра. Она раз в десять меньше моей. И передо мной тот, кто должен общаться с миром духов? Смешно.

Но не это главное. На его стенания припёрся призрак. Я видел сущность, которая заглянула в мою палатку. Бесплотная, полупрозрачная, с размытыми очертаниями, хотя некоторые детали всё-таки проглядывались.

Воин. Лицо перекошено, голодный. Я прямо чувствовал его желание, почти осязал голод — не физический, а духовный. Жажду существования, воплощения. Этот дух хотел тело, моё тело.

Шаман закончил свои пляски и весь взмыленный указал на меня. Капли пота стекали по его лицу, одежда прилипла к телу. Он выложился полностью, отдал всю энергию ритуалу и теперь ждал результат.

Сука! Да ты чё, издеваешься? Внутри вскипел гнев — короткий, острый, как вспышка. Но я подавил его, не позволил отразиться на лице. Спокойствие, контроль, маска безразличия.

Дух направился ко мне, движение — стремительное, целенаправленное.

Крайне скользкий момент. Просто жопа! Я тут сижу, защиту одну за другой поднимаю, и меня решают проверить. Если сейчас у бестелесного ничего не получится… Твою мать! Хотел курс экспресс-обучения? Вот он. Практика вместо теории, боевое крещение вместо тренировок. Хан тут же выдал мне инструкции: голос духа звучал напряжённо, торопливо. Поток информации, которую нужно было усвоить за секунды.

«Фокусируйся на центре своего тела! — командовал он. — Представь свет, исходящий изнутри. Свет, который отталкивает, отвергает, не принимает!»

Внутренним взором искал центр — точку силы, света и сопротивления. Заметил, как она начинает сиять: сначала тускло, едва заметно, потом ярче, сильнее. Свет не тёплый, не холодный. Чистая энергия, чистая воля, чистое отрицание.

Паучок материализовался из кольца. Мысленный приказ, и он вылетел из палатки. Край колыхнулся, словно от ветра. Монстр толкнул одного из стражников. Охранник пошатнулся, потерял равновесие, выругался. Он тут же влетел к нам. Лицо перекошено от гнева, ладонь замерла на рукояти меча. Шаман начал на него орать.

А я… продолжил тянуть силу из души. Сфокусировал энергию и словно лучом долбанул по призраку. Представил свой свет как оружие — острое, яркое, непреклонное. Раз, и он вспыхнул. Дух загорелся не физическим огнём, а духовным пламенем. Его сущность задрожала, заколебалась, начала распадаться. Беззвучный крик, безмолвная мука, невидимая смерть.

Тут же потянул энергию от него в себя. Точнее, не так: в диск хану. Мой компаньон очень просил. А я инстинктивно понял, как это сделать. Словно открыл канал, по которому энергия умирающего духа потекла к Тимучину, питая его, укрепляя, усиливая.

Бестелесный развеялся. Только что был, и вот уже нет. Как свеча, задутая ветром, как сон, прерванный пробуждением.

У шамана ничего не получилось, и виноват в этом стражник, который влетел и помешал. Во всяком случае, именно так всё выглядит. Идеальное алиби, идеальное объяснение. Не я уничтожил духа, а это случайность, совпадение, неудача. И вообще, шаман рукожопый.

Мужик с костями и перьями на одежде вышел. Движения его были резкими, раздражёнными. Плечи напряжены, спина прямая. Злость и разочарование читались в каждом жесте.

Я шумно выдохнул. Близко… Это было близко… Сердце колотилось, как безумное, в висках пульсировало. Адреналин разливался по телу горячей волной, обостряя чувства, ускоряя реакции.

Тварь меня проверяет. Вопрос только в том, когда она сама решит это сделать? Когда рух лично придёт убедиться, что она почувствовала или ощутила во мне?

Нужно ускоряться. Времени мало, слишком мало. Придётся всё познавать в экспресс-обучении, прямо на практике.

У меня было ещё много вопросов к хану: про призрачных монстров, про серые зоны и вообще. Раз моя душа привязана к тому капищу, может, я могу одолжить там сотню-другую призраков и духов.

Вот так всегда! Голова кружилась от истощения. Крайне непривычно и сложно работать с душой, никогда раньше не делал ничего подобного. Контроль магии, использование артефактов — всё это было знакомо, обычно, но прямая работа с собственной душой — нечто новое и иное.

И хотел бы я сказать, что освоил суперпродвинутые техники. Может быть, так это и есть, но, по словам моего напарника… Я получил лишь базу шаманов, которая была, когда он жил. Азы, основы, фундамент — то, с чего начинали ученики, делающие первые шаги в искусстве общения с духами. Если это базовые техники, то какими же должны быть продвинутые? Какой силой обладали шаманы древности? Какие возможности открывались перед теми, кто полностью освоил это искусство?

«Павел!» — обратился ко мне хан.

Да, мы с ним на имена перешли. От «чужака» до «Павла» — маленький шаг для хана, но значительный для наших отношений.

«Нам нужно подобраться к моей сестре незамеченными, и я должен разглядеть её, проверить метки на душе. Только после этого смогу тебе сказать, что нам потребуется и как действовать», — продолжил он.

Голос духа звучал решительно, с нотками требовательности. Тимучин был осторожен, как и полагается тому, кто являлся настоящим правителем. Его план имеет смысл. Нельзя сражаться с врагом, не зная его слабостей.

«Понял», — кивнул я.

Короткий ответ, но большего и не требовалось. Мы начали понимать друг друга с полуслова, действовать, как слаженная команда. Странный союз — русский попаданец и древний монгольский хан.

Так, цель у нас есть, кое-какая подготовка осуществлена. Мне нужно тело… Ладушки, переходим к плану «Б», нет, уже «В». У меня их много припасено. Не зря же я притащил с собой монголов в лагерь и они там страдают.

Оторвал прядь своих волос. Паучок, которого я вытащил, подошёл к клетке. Передал ему локон. Он взял своими желваками бережно, аккуратно, словно величайшую драгоценность. Мои волосы — сигнал. По ним Бат и Жаслан узнают, что сообщение от меня, и поймут смысл.

Теперь ждём проверяльщиков. Терпение — добродетель стратега, умение ждать подходящего момента, не торопить события, не форсировать ситуацию. Я сидел неподвижно, дыша ровно и глубоко. Восстанавливал силы, накапливал энергию, готовился к следующему шагу.

Когда в очередной раз зашли стражники, мой монстр выскочил. Я сосредоточился на нём: видел его глазами, чувствовал его телом, направлял его разумом. Бат с Жасланом должны быть на месте.

Монстр скользил мимо джунгаров, благо сейчас их было немного. Остальные заняты рутиной — попыткой захватить город. Лагерь гудел, как разворошённый улей, — все заняты, все в движении, сосредоточены на своих задачах.

Нашёл нужных мне монголов у палатки генерала. Был очень большой риск, что тут находится Наран или кто-то похожий на него, что они заметят моего монстра и поднимут тревогу. Поэтому я действовал крайне аккуратно. Паучок двигался медленно — от одной палатки к другой, избегал открытых пространств, яркого света, скоплений людей.

Я уставился на происходящее глазами монстра. Бата били джунгары, а рядом стоял Жаслан. Зубы сжаты, с кулаков капала кровь от попытки сдерживаться. Он хотел вмешаться, помочь товарищу, но не мог — только навредил бы обоим.

Шаманов я не увидел. Отлично! Значит, никто не заметит моего монстра, никто не почувствует его присутствие, не перехватит сообщение.

Бросил свои волосы перед ногами Жаслана и тут же рванул обратно. Условный знак, который мы обсудили до этого. Монстр вернулся, и я убрал его в кольцо.

День постепенно перетекал в вечер. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. Скоро наступит ночь — время действий, время возможностей. Бои останавливались, очередной день осады подходил к концу без решающего штурма. Судя по звукам, джунгары возвращаются в лагерь.

Меня перестали проверять, и, кажется, это нехороший знак. Что-то задумали.

Палатка дёрнулась, в ней появился Жаслан. Он зашёл с другой стороны, заполз. Движения — плавные, бесшумные, как у змеи, скользящей по траве. Хороший охотник, не зря на него ставил.