Ученик Истока. Часть I (СИ) - Волковец Серафим - Страница 5

— Да куда я тебя, дурака, отпущу-то? — раздражённо спросил здоровяк, запихивая вяло сопротивляющегося юношу на телегу. — Ты же еле стоишь, да в такой горячке… убьют тут тебя да обкрадут. Давай, к лекарю отвезу. Заодно и объяснят тебе всё: где оказался, что случилось.

Оказавшись на подстилке из сена, Максим во второй раз за последние десять минут понял, что что-то идёт не так. В какой бы глуши он ни оказался, это чертовски далеко от родных мест (и от любого мало-мальски развитого города), раз в этой местности ещё ездят на повозках. Только горизонтальное положение и быстро теплеющая от жара тела подстилка его немного успокоили. В конце концов, запряжённая лошадью рухлядь не может ехать со слишком уж большой скоростью, при которой нельзя будет без особых повреждений спрыгнуть на дорогу, если вдруг что. Да и мужик этот вроде как помочь хочет, а не навредить — иначе кинул бы парня в приступе на обочине и укатил по своим делам. Маньяки — они такие, они сильную жертву ломать любят. По крайней мере, те из них, которых Макс лично видел — а видел он только Стёпу.

Приподняв голову, парень мутно огляделся и обернулся: над головой, на облучке уже сидел его таинственный незнакомец, подбирал вожжи. Раздался короткий и тихий хлопок, лошадь, по крупу которой шлёпнуло кожаными ремнями, всхрапнула и бодро пошагала вперёд. А громила тем временем, видимо, уже отошёл от неожиданного припадка своего спутника и теперь ворчал вполголоса:

— То разбойники, то Путник днесь… Вот мне дела-то нет, льзя подумать, а всё одно лезу куда не надобно… Оставил бы его на варгане, да и пёс с ним, так нет — помочь, отвезти… Душа у меня добрая, вот и пользуются…

Разговаривающий сам с собой, краснолицый неизвестный уверенности в Максима особо не вселил. Всё это смахивало на дурной сон, жутковатый, но недостаточно страшный, чтобы проснуться. И тут парня осенило: что, если он в коме, и эти странные люди, эти поля-леса, эта телега ему просто мерещатся? Может же быть такое? Может, почему нет. Не знает же никто, что там с мозгом травмированным происходит.

— Меня Каглспар величать, — представился ни с того ни с сего здоровяк. — Но ты величай Спаром. Вам, Путникам, так проще.

— Путникам? — Макс приподнялся на локте: разлёживаться в чужой телеге с момента начала диалога ему стало как-то некомфортно. — Вы, может, не так меня поняли… я не турист.

— Кто?

— Ну, я не сам сюда пришёл, — пытаясь подобрать правильные слова с минимумом англицизмов, выдавил Максим. — Я не знаю, как я тут оказался. Я не путешествую по стране, я просто…

— Сбитый ты, — подсказал Спар. — Машиной.

Сказал он это так, будто всё после этих слов должно было встать в голове у юноши на места. Но, признаться, у него в голове всё только сильнее запуталось.

— Ну… да.

— Гляжу, не заикаешься больше, — заметил громила. С лошадью он почти не взаимодействовал, словно животное само знало, куда идти; с другой стороны, и идти-то было особо некуда: одна же дорога. — Это славно. Ты лежи, лежи, путь не близкий.

— Вы мне можете сказать, куда я забрёл? — Максим не сводил взгляда с широченной спины, и только теперь до него дошло, что человек на облучке одет не менее странно, чем неизвестный с битой.

— Забрёл… — хмыкнул Каглспар. — Скорее уж, упал. Или как у вас там это величается…

— Так где я?

Максим нервничал. Этот человек с непривычно странным для русского слуха именем, интересно, намеренно пытается скрыть от него их текущее местонахождение или просто туговат?

— В Эпиршире, — Спар шлёпнул скотину по боку вожжами, и лошадка нехотя перешла на рысь. — На твоё счастье, рядом я очутился, иначе пришлось бы тебе ногами протопать добрых две сотни вёрст до ближнего города, а то без малого две семины. Вам, Путникам, везёт, появляетесь когда надобно, а не абы когда. Хотя вас обыкновенно не трогают — побаиваются, как-никак, — но ты не похож на других, так что могли б и укокошить какие-нибудь разбойники, пёсья их кровь.

— Эпиршир?

Хотя Макс далеко не на «отлично» учился по географии в школе, он что-то не припоминал, чтобы в России существовало место с хотя бы приблизительно похожим названием. Родина-то его, конечно, необъятна и всё такое, но… Эпиршир? Звучит больше как название графства в Великобритании. Не мог же он, в самом деле, добрести в своём беспамятстве, скажем, до Англии? Да и как он на остров-то бы попал? Не вплавь же? Да и с хрена ли англичанину на русском-то говорить?!

— Ага, — кивнул, не поворачиваясь, Спар. — Эпиршир. Восточное побережье полуострова Паберберд.

— П-паб-бер… что?!

— Сиди смирно, Максим-фамилия-Вороновский, — Каглспар почувствовал, как содрогнулась телега при попытке Макса подняться на ноги, обернулся и кинул на него такой взгляд, что любой бы присел. — Понимаешь теперь, почто я так нехотя тебе отвечаю? Да и ты пока не готов ни к чему. Ты и Путник-то…

— Вы мне объясните, что происходит?!

— Не ори, етить твою!.. Плушу мне напугал, балда.

Справедливости ради, Плуша куда плотнее прижала уши к голове, когда рявкнул её непосредственный владелец, чем когда закричал Макс. Возничий недовольно дёрнул плечами и снова отвернулся от шумного пассажира.

— Паберберд — это наш полуостров, башка твоя пустая. И нечего так голосить. Сказал же: тебе всё мастер объяснит. Правда, до него ещё доехать надо, дорога дальняя, а ты вон нервный какой, кобылу мне пугаешь. Словом, будешь буянить — ссажу с повозки, и топай своими ногами в Эпиркерк али Эпфир, уразумел? А если хочешь ответов — помолчи и утихомирься. На этой дороге бандюганов как собак нерезаных.

Неизвестно, что лучше подействовало: угроза расправы бандитов, громкий голос Спара или нагромождение незнакомых географических названий. Но Максим ошибку осознал, лёг на дно телеги и тревожно свернулся калачиком, зарывшись лицом в солому. Ну вот как так всё вышло-то, скажите? Только что шёл по Автозаводской в сторону дома, оставалось пару домов пройти, и вернулся бы к маме. А тут вдруг какие-то Каглспары, Эпирширы, Пабербр… пабербрб… тьфу ты! Что за подстава?!

А главное — не сбежать. Пускай телега и катится со скоростью километров десять от силы, если Макс и правда попробует с неё спрыгнуть — возничий в бешенстве его отловит и обратно усадит, в этом сомнений не возникало. Спар, кем бы он ни был, твёрдо вознамерился отвезти подобранного пацана к какому-то «мастеру». Да и сбежит Максим, предположим — куда потом? Вокруг леса да поля, какие-то головорезы на телеги нападают периодически… дикие звери, в конце концов. Была бы карта или хотя бы компас… Точно!

Осторожно сунув руку в карман, юноша попытался нащупать мобильный телефон. Там-то дальше дело пары пустяков: включить интернет, залезть в первую попавшуюся программу с картами и выяснить, куда его занесло и как отсюда выбраться. А потом можно будет и слинять тихонько, когда здоровяк задумается или ещё что…

Телефона в кармане не оказалось. Сердце пропустило удар, а затем вдруг отчего-то забилось вновь уже гораздо спокойнее. Возможно, Макс в глубине души просто-напросто сдался, а может, взяла своё усталость — так или иначе, ещё один путь отступления закрыт. Остаётся ждать, пока странный сопровождающий не довезёт его до какой-никакой цивилизации — должна же, в конце концов, куда-то привезти эта дорога?

Над миром тем временем вставало мягкое солнце. Утренние птицы уже вовсю заливались песнями в кронах деревьев, растущих вдоль дороги и сплетающихся над головой проезжающих ветвями. Умиротворяющая картина, если не учитывать, что один из тех, кто ею любовался, находился в шаге от истерики. Оставалось только надеяться, что днём здесь хотя бы не жарко: духоту Макс переносил ещё хуже, чем эмоциональное перенапряжение.

Мягкое движение телеги по грунтовой дороге и лёгкое её покачивание, мерный стук неподкованных копыт, поскрипывание рессор — все звуки и ощущения наряду с теплеющим воздухом оказывали не только успокаивающий, но и практически снотворный эффект. Вероятнее всего, сказалось и то, как сильно себя измотал переживаниями Максим, и перемещение в какую-то глушь — очевидно, что не на транспорте его везли раньше. Как бы то ни было, он незаметно для себя провалился в дрёму — и вышел из неё так же легко, когда где-то совсем рядом зашумела вода.