Страж (СИ) - Хай Алекс - Страница 14

— Я прибыл не один, — ответил Остен, наконец поднимая кружку и делая глоток. — Меня не должно было быть в отряде, но думаю… комендант просто решил выдворить меня из крепости на случай, если твари всё-таки её возьмут.

На миг в его глазах мелькнула пустота. Будто он снова видел то, что хотел бы забыть. Когда заговорил, голос у него сорвался на хрип:

— Когда мы потеряли первый… Я имею в виду… Когда форт впервые подвергся атаке, треть гарнизона погибла. Те, кто остался, больше не могли прикрывать периметр полностью. Твари шли волной — не как обычно. Не ночью, не изголодавшиеся. Они приходили днём. И они… Они словно знали, куда бить.

— Знали? — переспросила Элвина, тихо.

— Да, — подтвердил он. — Как будто кто-то… учил их. Или выпускал партиями. С разницей в час.

Я видел, как напряглась Марна. Она краем глаза посмотрела на меня, но не сказала ни слова.

— Ты говоришь о тех, что не боятся солнца? — спросил я.

— О них, — Остен снова сделал глоток, но кружку так и не отпустил, будто держал её как якорь. — И если вы думаете, что это случайность, то зря. Это больше не атаки. Это осада. Я своими глазами видел их. И клянусь, что это необычные твари.

Мы с Юргом переглянулись. Все за столом вспомнили наше недавнее приключение на заброшенной платформе.

Остен медленно провёл пальцем по потрёпанной мундирной нашивке. Там всё ещё просматривался герб форта — выцветший, в копоти.

— Элун без помощи не выстоит, — сказал он тихо. — Мой отряд прибыл, чтобы доложить обо всём Герцогу и привести в Элун помощь.

Марна молчала. Юрг тоже. Даже Элвина не нашла, что ответить.

Тишину нарушил только звук, с которым Лия отставила свою кружку. Остен сразу перевёл взгляд на неё.

— Лия, — сказал он, чуть тише. — Я… рад, что ты жива и… исполнила свою мечту.

Она долго смотрела в стол. Потом подняла глаза — и я видел, что ей почти физически больно это слышать. Словно в этих нескольких словах пряталась тысяча недосказанных обвинений и сожалений.

— Спасибо, — выдавила она. — Я тоже рада, что ты жив.

Голос у неё звучал так ровно, что в нём слышался почти вызов. Остен больше не стал ничего говорить. Только опустил взгляд.

Я откинулся к стене, скрестив руки на груди. Он действительно изменился. Раньше в нём было больше бравады. Теперь — только усталость. Это был человек, который уже повидал ужас.

— И что теперь? — спросил я. — Вернёшься обратно в Элун? Вместе с подмогой?

— Конечно, — ответил он, коротко. — Мои люди там. И если я не вернусь, они будут знать, что я бросил их.

Юрг кивнул и даже слегка улыбнулся.

— Ты повзрослел, юный Рейвель, — тихо сказал он.

— Ваше уважение не остановит тварей. Не заткнёт голод. И не починит стены. Я пришёл за людьми.

Я уловил, как в этой фразе прорезалась почти невидимая ревность. Как будто он сам ненавидел то, что мы сидим здесь — живые, не пахнем дымом, не смотрим в пустоту.

— Если Герцог прикажет, — сказал я, — мы придём.

Он снова посмотрел на меня. Долго, без улыбки.

— Знаю, — наконец произнёс он.

Я всегда думал, что стены замка Герцога давят.

Слишком много арок, слишком мало окон, слишком много камня и высоких потолков. Сегодня, когда я шагал по выстланному темно-синим ковром коридору, это ощущение стало почти осязаемым.

Перед залом заседаний собралось с два десятка человек. Маги, бароны, воины-элунцы, твареведы. У некоторых магов на руках всё ещё проступали следы ожогов. Никто не разговаривал. Ждали.

Я подошёл ближе к Марне и Юргу. Они стояли у дверей, переглядываясь. Марна первая посмотрела на меня.

— Готов? — спросила она с тем невесёлым спокойствием, которое появляется у людей, уже испытавших весь возможный страх.

— Смотря к чему, — отозвался я. — Если к хорошим новостям, то нет. Если к дерьму — всегда.

Юрг усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Тогда поздравляю, Ром. Твоё ожидание оправдается. Судя по лицам магов, новости будут скверные.

Дверь в зал открылась с тихим скрипом. Один из помощников Герцога вышел к нам и жестом пригласил внутрь:

— Заходите.

Зал был высоким, с балками под потолком и огромным столом, за которым обычно заседали влиятельные лица клана.

Сегодня за столом сидела только одна фигура — Герцог. Перед ним — разложенные фрагменты панциря твари, прозрачные колбы с тканевыми пробами и несколько артефактных зеркал, отражавших с разных углов распластанное под печатями тело существа.

— Прошу, — сказал он, не поднимая головы. — Присаживайтесь.

Многие расселись, но из всех лунных стражей место занял лишь Тарен Сойр. Мы остались стоять чуть поодаль.

— Магистр Салине доложила, что у них есть первые данные анализа, — сказал Герцог и жестом пригласил ее говорить. — Прошу вас.

Салине поднялась, провела ладонью над ближайшей колбой. Внутри ткань, похожая на чёрный воск, чуть дрогнула — словно от слабого дыхания.

— Первичные анализы структуры подтвердили, что это не естественный мутант, — сказала она. — Не предмет естественной мутации под влиянием Ноктиума, а… искусственный процесс.

— То есть? — Тарен Сойр поднял бровь.

— Тварь создана в лаборатории. Она содержит материал нескольких видов тварей и… человеческий. Видите вот эти синие вкрапления? — Салине ткнула длинным стилусом в разрезанный фрагмент костной ткани. — Это следы стабилизации волокон алхимическими реактивами.

Я медленно выдохнул. Не потому что удивился, а потому что понял, что мы в заднице.

— Пепельники? — спросила Марна. Голос у неё был низкий, почти глухой.

Салине подняла голову.

— Пепельники умеют многое, но таких технологий у них нет, — покачала головой магистр. — Либо же мы многого не знаем о Пепельниках… Я не смею ничего утверждать. Пока у нас нет полной картины, и это лишь догадки. Но следы алхимической сборки по составу и структуре похожи на те, которые используются у нас. В Альбигоре.

В зале повисло молчание. Я слышал, как где-то за стенами замка бил гонг.

Марна нахмурилась.

— То есть кто-то выводил этих тварей специально, так что ли?

— Я думаю, что у нас есть два варианта, — сказала Салине. — Либо кто-то из Пепельников заполучил наши разработки. Либо здесь, в Альбигоре, кто-то тайно занимается созданием гибридов.

Она посмотрела прямо мне в глаза. И я понял: это не угроза. Это предупреждение.

— В любом случае, — продолжила она чуть тише, — это не станет последним нападением. Если за этим стоит план, то он уже выполняется.

Я перевёл взгляд на стол. На серую ткань, что когда-то была живым существом, а теперь казалась остывшим фрагментом чего-то куда более сложного. Тварь, которая до последнего не боялась солнечного света. Которая училась.

— Если такие твари появятся в большем количестве… — начал Юрг.

— Когда, — перебил его Герцог. — Тогда никакие укрепления форта Элун не помогут.

Салине кивнула.

— До тех пор, пока мы не поймём, откуда они взялись и кто их создал, считайте, что вы живёте в осаждённом городе, — сказала она. — И что каждый ваш выход за стены — это не патруль. Это война.

Никто не возразил. Герцог смерил магистров тяжелым взглядом и подозвал к себе одного из помощников. Тот кивнул и вышел за дверь.

— Я хочу, чтобы защитники Элуна сами рассказали о том, с чем столкнулись. — Герцог взглянул на старшего в отряде Остена. — Драуг, вам слово.

Никол Драуг поднялся и выложил на стол несколько записывающих кристаллов. Высокий, сутулый, с серым лицом и тёмными глазами. Грязный Ноктиум уже стал частью него.

— Менее луны назад начались первые атаки. По ночам. Сначала — небольшими стаями. Обычные низшие твари, мутировавшие на залежах Ноктиума. Ничего, чего бы мы не видели. Эти атаки отбивались легко, хотя и показались нам лишком частыми.

Он сделал паузу, медленно провёл пальцами по щеке, где тлела свежая розовая полоса — похоже, когти.

— Но потом пришли другие. Похожие на ту особь, которую вы захватили. Умные. Днём не уходят. Выламывают укрепления. У них есть подобие организованности… Сначала они прощупывают нас, ищут слабые места. И лишь затем атакуют. И каждый раз по-новому, словно подбирают тактику.