Эмоциональный взрыв (СИ) - Хохряков Анатолий "Seniortук" - Страница 68

Грустно прощаться с утра

Съесть обещания на завтрак

Прячем взгляды, ну и ну

Не убежать, не увернуться

Ранят как иглы

Грустно прощаться с утра

«Прощаться с утром? Какая роскошь. Здесь утро – это просто смена дежурного кошмара. Обещания? Мы давно их не даем. Только обязательства. Перед теми, кого уже нет. Перед теми, кого еще можно вытащить.» Взгляды... «Мы не прячем. Мы стираем. За маской Королевы Червей. За экраном терминала. Не убежать? Конечно. Мы и не бежим. Идем в самое пекло. Иглы...» Я машинально провела рукой по запястью, вспоминая холодные уколы ауры того серого ублюдка.

«Да. Ранят. Но не убивают. Пока.»

«Август...» Последний аккорд прозвучал и затих, оставив послевкусие дерзости и безнадежной тоски. «Ирония. Песня о жажде жизни – саундтрек к нашей охоте на нежить во власти, что призвана защищать.» Я резко выдернула наушники. Тишина оперативки обрушилась, густая, пыльная, но... знакомая. Моя стихия. На экране ноутбука мигал курсор в строке поиска главной базы данных будущей "игровой" базы. Последний сектор. Последний паук в центре паутины.

Я перевела взгляд на Леона. Он уже убрал пистолет, его каменное лицо было обращено ко мне. Вопрос висел в воздухе, не озвученный: «Готова?»

«Финальный рывок, сенсей?» – подумала я, пальцы уже летели по клавишам, вбивая первый запрос из списка.

«Достанем. Каждого. Не потому что можем. Потому что должны. И пусть их кровь стынет от страха, когда цифры наконец заговорят против них. Пусть.» Холодная ярость, знакомая и надежная, как старый нож, наполнила жилы. Не адреналин. Решимость. «Время сводить баланс к нулю. В их пользу он никогда не сойдется.»

Сироткин «Август»

Глава четырнадцатая. Эмоциональный марафон.

Мечты о прекрасной укреплённой базе просто испарились. Как этот проклятый дым после выстрела – видишь на миг, а потом ветер развеивает. Есенин бы помер здесь без единой берёзы, да и я бы сдохла от тоски, не будь во мне этой вечной, едкой злости, что держит на плаву. Как синька Леона, только дешевле и без кайфа. А сейчас? Злоба и разочарование – горький привкус на языке, металлический, как кровь. Ничего больше не испытывала, когда выяснилось, что оплот работорговцев не просто пал – он рассыпался в пыль. Его разобрали на составляющие и вывезли по непонятному адресу, ловко, чисто – не хуже наших операций. Паук оказался проворнее охотника, сменив логово и обрезая ниточки быстрее, чем мы находили концы. Как всегда. Крысы первыми бегут с тонущего корабля, а мы, идиоты, еще пытаемся его спасти. Или потопить окончательно. Какая разница?

Первый наш полугодовой рейд... Рейд. Звучит героически. На деле – грязная возня в чужих развалинах. Игровой союз был направлен на контроль оставленных без присмотра точек, баз и схронов революционного подполья. "Революционного". Ха. Какая революция в этом дерьме? Одна жажда власти под другим флагом. Добычу делили на три равные части между фракциями временной коалиции, как щенки у миски – рычат, но делят по правилам. Пока не вцепятся друг другу в глотку. Оставшееся десять процентов использовали в качестве подъёмных для попавших в сети людей. "В сети". Как рыба. Или мухи. Им выдают нитку и крючок, а они думают – спасательный круг. Часть уходила к торговцам, прямо в пасть Пузыря и ему подобным. Кто-то становился под крыло нулевых. Стабильность. Железная дисциплина. И вечный холод за бронежилетом. Выбор? Из огня в ледник. А совсем отбитые по традиции прибивались к геймерам. К нам. К тем, кто строит форты посреди ада и смотрит кино на брезенте. Сумасшедшие. Мои люди.

И вот, после всей этой круговерти... Пока меня не выдернули наконец для знакомства с непосредственным руководством. "Непосредственное". Звучит важно. На деле – еще одна контора, еще одни шишки, которых я должна впечатлить или хотя бы не застрелить сгоряча. Как обычно – две недели адской гонки, пыль в зубах, красной энергии в крови, вечный гул мотора Багги в ушах, и вот мы в конторе. Не вонючем подвале, не в разбитом ТЦ. В конторе. Чисто. Пахнет... бумагой? Странно.

Как оказалось, не мы одни. Множество знакомых лиц по силовой операции, морды, мелькавшие в прицеле или прикрывавшие спину в перестрелке. Я автоматически здоровалась, коротким кивком, без улыбок – здесь они выглядят фальшиво, как краска на трупе. Ловя волны уважения. Не страха, как от "мирняка" в "Париже", не похоти, как от "Глыбы". Уважения. Тяжелого, как хороший бронепластик. Рейдер к рейдеру. Убийца к убийце. Равная, не новичок. Не та девочка с перекрестка. Маска приросла к лицу, и под ней... под ней я сама уже не знаю, что. Серьёзные рейдеры порой похлопывали по плечу, но без насмешек, по-товарищески, грубо, но без подвоха. Как Леон иногда.

Здесь я не испытывала давления чужих эмоций. Ничего липкого, истеричного, жалкого. Только ровный гул сосредоточенной силы, готовности к действию. Как в хорошем оружейном цеху перед загрузкой. Как дома, даже больше чем в «Париже». В "Париже" я должна быть больше: лидером, судьей, бухгалтером, стеной. Здесь... здесь я могу быть просто Алисой. Той, что с большой пушкой и холодным взглядом. Проще. Честнее. Неужели только в компании хладнокровных убийц я способна испытывать спокойствие? Тихий ужас этой мысли. Но факт. Среди волков не надо притворяться овцой. Можно просто... быть волчицей. Потому что я одна из них? Да. Черт возьми, да. И точка.

Хотя... В прочем слишком я размякла в дороге, эти две недели без форта... Цивилизация плохо на меня влияет? Слишком много тишины в голове. Слишком много времени думать. Или хорошо? Черт его знает. Может, эта "размяклость" – просто усталость? Или та самая "нормальность", за которую я так дерусь в "Париже"? Ладно, разберусь по ходу движения. Вырублю мысли, как шумящий прибор. Фокус на сейчас.

И тут... А вот и Янки. Их тоже дёрнули? Вот блин. Мгновенно, как по щелчку затвора, все мышцы напряглись. Спокойствие? Испарилось. Размяклость? Сгорела в адреналиновой вспышке. Знакомые лица. Не друзья. Старые кореша по перестрелкам, по гонкам за артефактами, по тем временам, когда я воспринимала "Союз" кучкой отморозков без фортов и амбиций. Вечные конкуренты и соперники в гонке за успешность рейда. Те, чьи интересы всегда шли вразрез с нашими. Группа Арни - в первую очередь охрана убежищ и охота на тварей. Их появление здесь – не случайность. Это знак. Или просто расшалились нервы. Или и то, и другое. Щелк. Внутренний предохранитель снят. Готовность номер один. Уважение к другим рейдерам? Осталось. Но теперь в нем замешан холодный расчет и привычная настороженность. "Цивилизация" кончилась, дорогая. Добро пожаловать обратно в Мешок.

– С чего это старички друг сменили политику партии? – ухмылялся Леон, разговаривая с Арни. – Прям сразу учить нормально работать?«Учить нормально работать?» Ха. Как будто они сами знают, что это значит. Словно крысы, внезапно решившие читать лекции по санитарии. Леон дергает их за ниточки, и это видно. Мне приятно наблюдать, как он их раздражает одним своим существованием. Старперы нервничают – верный признак, что мы на правильном пути.

Янки уже не дёргался рядом со мной, держался гораздо увереннее. Работа заметна невооружённым взглядом, причём моя в первую очередь.Моя. Не "нашей". Моя. Потому что это я вбивала в его упрямый череп, что не всегда его дар спасает. Не просто стрельба – мышление. Предвидение. Чувство пространства. Работая со мной, он отточил и свою способность к чтению намерений. Стал лучше понимать оттенки, а не только прямую агрессию или желание женщин, есть ещё нюансы. В общем дар из острой бритвы без ручки превратился в безопасный станок для ежедневного пользования, но всё ещё способный попортить кровь своему владельцу. Тяжело без фиолетовой пыли контролировать оттенки желаний.