Проклятье настоящей любви (ЛП) - Гарбер Стефани - Страница 36

"Куда именно мы направляемся?" — спросила Эванджелин.

"Сначала нам нужно выбраться из этого Проклятого леса, пока кто-нибудь еще не попытался убить тебя".

"А вот и нет, — сказала она, — кто-то уже пытался убить меня раньше, до того, как я вошла в это место".

Джекс бросил на нее злобный взгляд. "Как так получается, что каждый день кто-то пытается убить тебя?"

"Хотела бы я знать. Может быть, тогда я смогу это предотвратить".

Он выглядел сомневающимся. "Кто это был на этот раз? Ты их видела?"

"Это был лорд Байрон Белфлауэр. Вы его знаете?"

"Мы встречались. Избалованный, богатый, по большей части бесполезный".

"Вы знаете, почему он хочет моей смерти? Он сказал что-то о Петре?"

Джекс вздрогнул. Это было так быстро, почти незаметно, что эванджелин подумала, не привиделось ли ей это.

Когда он заговорил снова, голос его звучал почти скучающе.

"Петра была мерзкой девкой. Она была любовницей Беллфлауэра, пока та недавно не умерла. Но ты не имеешь к этому никакого отношения".

"Тогда почему он хочет убить меня?"

"Понятия не имею". В голосе Джекса звучало легкое раздражение. "На данный момент я просто предполагаю, что все хотят твоей смерти".

"Это касается и тебя?"

"Нет". Не было ни секунды колебаний. "Но это не значит, что я в безопасности".

Он посмотрел на нее, встретившись с ее глазами впервые с тех пор, как прижался к ней лбом и умолял ее вспомнить. У него были самые яркие, самые голубые глаза, которые она когда-либо видела. Но сейчас, когда они стояли в лесу, его глаза казались еще бледнее, чем раньше, — призрачный оттенок голубого цвета заставлял думать о свете, который вот-вот погаснет.

"Я не верю, что ты причинишь мне боль", — сказала она.

Цвет его глаз стал еще тусклее.

Скоро ты будешь чувствовать себя совсем по-другому.

Эти слова были только в ее голове, но звучали они точно так же, как голос Джекса, и на секунду в ее животе возникло ужасное ощущение падения.

Наверху громко и пронзительно закричала птица.

Эванджелин подняла голову.

Над ними кружило знакомое темное существо с крыльями.

Сердце заколотилось, когда она увидела, как это самое существо кусает ее за плечо. "О нет!"

"Что случилось?" спросил Джекс.

"Эта птица", — прошептала Эванджелин. "Она принадлежит лидеру Гильдии Героев. Он охотится на тебя".

Свободной рукой Джекс достал нож из кобуры на ноге.

"Нет!" Эванджелин быстро схватила его за запястье.

Джекс нахмурился. "Только не говори мне, что теперь мне нельзя убивать птиц".

"Это домашнее животное, и оно не должно быть осуждено из-за своего хозяина".

Джекс посмотрел на Эванджелин так, словно она не имела для него никакого смысла. Но он убрал нож. "Будем надеяться, что эта домашняя птица проживет свой лучший день, наевшись жирных кроликов, и не будет обращать на нас внимания".

"Спасибо", — сказала Эванджелин.

"Не думаю, что я действительно оказал тебе услугу".

"Но это то, что я хотела."

Джекс выглядел так, словно хотел сказать что-то еще о ее желаниях, но затем он потянул ее за запястье вперед через лес.

Эванджелин не знала, как долго они шли, но в конце концов яркий лес превратился в туман. Цветы и лианы, связывающие их вместе, исчезли, померкли, как сон, который может жить только на солнце.

Она все еще видела Джека и чувствовала, как он прижимает к себе его запястье, перевязанное простой веревкой, но мир вокруг них становился все темнее. Небо было серо-угольным, с нависшими тучами, готовыми вот-вот разорваться.

Первая капля показалась неожиданной. Затем дождь стал накрапывать еще сильнее, неумолимыми серебристо-серыми линиями, затуманивающими звезды и темноту ночи.

Эванджелин быстро подняла капюшон своего зеленого бархатного плаща, но дождь уже насквозь промочил ее волосы. "Значит ли это, что мы официально вышли из Проклятого леса?"

"Да".

"Но где же все палатки для Охоты?"

"Теперь мы на другой стороне леса", — сказал Джекс, не останавливаясь, так как ливень продолжался.

Эванджелин снова потеряла счет времени, пока они шли под дождем. Когда они выбрались из леса, было уже темно, и до сих пор темно. Джекс стал очень тихим, а она проголодалась.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела или пила. В Проклятом лесу это не имело никакого значения. Но теперь желудок урчал, ноги устали, а каждый камень и желудь казались чем-то, что стоит откусить.

Она начинала ощущать последствия целого дня, проведенного без еды и питья. по крайней мере… ей казалось, что прошел целый день. она не знала точно, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла в лес.

Она знала только, что снова наступила ночь, во рту пересохло, а ноги словно подкосились. Джекс шел рядом с ней, но ей казалось, что она его тормозит.

Ее плащ промок и начал просачиваться сквозь него на холодную кожу.

"Мы почти пришли", — сказал он. Дождь капал с кончиков его золотистых волос на щеки и стекал по шее на дублет. В отличие от Эванджелин, на нем не было ни капюшона, ни плаща, только дождь — и, как и все остальное, это ему шло.

Он бросил на нее косой взгляд. "Ты не должна так смотреть на меня".

"Тогда как я должна смотреть?"

"Ты вообще не должна на меня смотреть". Он резко отвернулся.

Эванджелин почувствовала укол чего-то близкого к боли.

Джекс привязал ее к себе, он спас ей жизнь, а теперь говорит, чтобы она не смотрела на него.

"Что мы делаем, Джекс?"

"Нам нужно выбраться из-под дождя", — сказал он.

Как только он это сказал, вдалеке показалась гостиница, как картинка в книжке. Дождливая книжка с картинками. Но Эванджелине было все равно, лишь бы было тепло и можно было поесть. Ее туфли промокли, плащ намок и прилип к телу, даже веревка, привязывающая ее к Джексу, была насквозь мокрой. Но когда они приблизились, она увидела, что даже под проливным дождем трактир выглядит теплым и уютным.

Здание из красного кирпича с переполненными цветочными ящиками, полными пушистых лисьих листьев, покрытых жирными каплями дождя. Труба на покрытой мхом крыше, из которой вырывались серые струйки, наполняла влажный воздух лесным дымом, а вывеска перед трактиром колыхалась на ветру.

Старый кирпичный трактир в конце леса: для заблудившихся путешественников и искателей приключений".

Под ней колыхалась другая вывеска, на которой было написано: "Вакансия".

А под ней висела еще более мелкая вывеска с надписью:

Одна кровать

Глава 28. Аполлон

Аполлон никогда не участвовал в Охоте.

Это отличный способ быть убитым, как всегда говорил его отец. Присутствуй в самом начале, произнеси боевой клич, а потом убирайся к черту.

Аполлон всегда поступал именно так. Он даже не рискнул выйти за периметр королевского лагеря и войти в Проклятый лес.

Единственное, что могло привлечь его в Проклятый лес, – это Эванджелин. Как только ребенок появился в его палатке и сказал, что кто-то пытался ее убить, Аполлон захотел отправиться в лес, чтобы спасти ее.

Потом он понял, что это тот самый случай, которого он так долго ждал. Тот момент, когда он всегда сможет позаботиться о ней.

"Ваше Высочество", — позвал стражник. Передняя створка палатки распахнулась, и стражник быстро проскользнул внутрь. "Лорд и леди Вейл хотят видеть вас".

"Пусть войдут", — сказал Аполлон.

Дверь его палатки распахнулась, и внутрь вошли Хонора и Вулфрик Доблесть.

Воздух замер, когда они вошли. Пламя в костре потухло, как будто палатка сделала глубокий вдох и задержала его.