Любовь джентльмена - Дэй Сильвия - Страница 45

– Насколько дорога? – лукаво поинтересовалась Элизабет.

– Бесценна.

Закрыв дверь, Маркус снял плащ с плеч Элизабет и заглянул в глубину ее глаз.

– Маркус, ты любишь меня? – робко произнесла Элизабет.

Она обещала себе никогда не спрашивать Маркуса о его чувствах, так как каждый день он демонстрировал ей сотнями разных способов, как много она для него значит, однако потребность услышать такие слова была слишком велика.

Маркус улыбнулся:

– Тебе действительно необходимо знать?

Элизабет кивнула, и тут же раздался тихий стук в дверь, а потом в комнату протиснулась взъерошенная голова Уильяма.

– Леди Баркли услышала, что вы приехали, и хочет познакомить Элизабет с племянником прямо сейчас. А тебе, Уэстфилд, придется подождать до утра.

– Разумеется, иду. – Элизабет встала на цыпочки, ожидая, пока Маркус опустит к ней губы.

– Милорд, наш разговор еще не закончен.

Он потерся носом о ее нос.

– С удовольствием подожду вас, леди Уэстфилд.

Когда Элизабет ушла, Маркус приветствовал шурина.

– Что-то ты выглядишь усталым, – с огорчением заметил он.

– У будущего графа Лэнгстона зверский аппетит, а леди Баркли отказалась от кормилицы. Я пытался разубедить ее, но тщетно: она по-прежнему стоит на своем.

– Позволь поздравить тебя. – Маркус протянул руку, и Уильям крепко пожал ее. – Тебе очень повезло.

Уильям пригладил волосы.

– Вы не должны были возвращаться в Лондон.

– Согласен, но, как и твою супругу, Элизабет отговорить невозможно. К сожалению, она готова добровольно превратить себя в мишень, лишь бы завершить дело. – Маркус вздохнул. – Эта женщина выказывает полнейшее отсутствие страха.

– Да, так было всегда. Выше голову, Уэстфилд. Впрочем, одна новость и меня не слишком радует. Я понял, что бояться стоит не дневника и не шпиона внутри агентства. Теперь опасность стала серьезнее, и хотя я люблю Элизабет не меньше тебя, но у меня есть сын. Пришло время завершить эту главу нашей жизни, чтобы все мы могли двигаться дальше.

– А как же мои дети? Если с Элизабет что-нибудь случится, я останусь ни с чем. Вы оба хотите от меня невозможного.

– Уэстфилд… – Уильям вздохнул. – Я буду готов, когда придет время.

– Когда придет время для чего? – поинтересовалась Элизабет от двери.

– Для тебя. Ты ведь тоже можешь забеременеть, не так ли? – с улыбкой проговорил Уильям, пытаясь скрыть истинную тему разговора.

Элизабет широко распахнула глаза.

– Так вы обсуждали детей? – Она взглянула на Маркуса. – Чьих детей?

Маркус улыбнулся. Каждый день он заставлял себя поверить в то, что Элизабет – это дар, отпущенный ему свыше.

Уильям крепко обнял сестру.

– У тебя красивый сын, – с улыбкой заметила Элизабет. – Но к тому моменту, как я пришла, он заснул. Мне не терпится подержать его на руках, когда мы оба будем не такими усталыми.

Кивнув, Уильям зевнул и направился к двери.

– Тогда до утра.

Дверь тихо закрылась, и Элизабет взглянула на Маркуса:

– Мы никогда не говорили о детях.

Он шагнул к ней.

– В этом нет необходимости. Дети появятся тогда, когда появятся, и ни мгновением раньше.

Элизабет отвернулась и закусила губу.

– Любимая, что тебя огорчает?

– Не хочу это обсуждать. Давай просто пойдем спать, я устала.

– Скажи, – настаивал он, целуя ее в лоб.

– Возможно… – Элизабет опустила глаза. – Возможно, я бесплодная.

Маркус удивленно взглянул на нее:

– Откуда такие странные мысли?

– Сам подумай. Целый год я была замужем за Хоторном и…

– Полагаю, он не прикладывал к этому особых усилий, – усмехнулся Маркус.

– За последние несколько месяцев ты приложил усилий более чем достаточно, а месячные у меня наступают с завидной регулярностью.

Маркус недоуменно уставился на опущенную голову Элизабет, потом начал расшнуровывать ее платье.

– Поверь, ты волнуешься безо всякой причины.

– Не знаю, не знаю. С каждым месяцем я все больше боюсь, что подвела тебя. – Она прижалась щекой к его бархатному сюртуку.

– А я с каждым месяцем все больше радуюсь тому, что ты пробыла со мной немного дольше.

– Пожалуйста, не остри.

– Но почему? У меня два брата, и род Ашфордов вне опасности.

– Ты определенно хочешь иметь собственных наследников, а мой долг – дать тебе их.

– Хватит грустить. – Маркус повернул жену спиной и продолжил ее раздевать. – Мне нужна только ты, ты одна.

– Но, Маркус…

– Я люблю тебя и всегда любил.

Внезапно Маркус почувствовал, что Элизабет плачет.

– Если нам суждено всегда быть лишь вдвоем, я умру самым счастливым из мужчин, не сомневайся.

Элизабет повернулась, обняла его и протянула губы, залитые слезами, к его губам.

– Я не заслуживаю тебя, – всхлипнула она, ероша пальцами его волосы.

Маркус ответил на ее атаку сокрушающими объятиями, будучи не в состоянии говорить после того, как произнес то, что когда-то поклялся не произносить и даже не думать. Они прижимались, наступали друг на друга с таким напором, что им мгновенно стало жарко.

Руки Элизабет скользнули под сюртук, стянули его и ухватились за пуговицы из слоновой кости на жилете.

– Элизабет!

Она была повсюду, стягивала одежду и дергала за застежку на бриджах до тех пор, пока Маркус не помог ей. Он понимал ее, возможно, лучше, чем она сама себя: Элизабет оказалась в ловушке, была поймана чувствами, которых избегала с момента их встречи. Теперь она бежала снова, но на этот раз к нему, а не от него.

– Сними это, – воскликнула Элизабет, разрывая корсаж, – сними это с меня!

Маркус схватил болтающиеся полы и раскрыл платье. Не снимая корсета, сорочки и горы нижних юбок, Элизабет утянула его на пол и обняла ногами бедра Маркуса.

Он рассмеялся, восхищаясь ее решимостью и животным желанием, а Элизабет, взяв член, тут же ввела его в себя и сжала скользкими шелковистыми краями.

– Господи! – выдохнул Маркус.

Каждый раз, занимаясь с Элизабет любовью, он желал, чтобы удовольствие никогда не утихало. Если его семя никогда не пустит корни, он сможет жить даже с этим.

Элизабет замерла, тяжело дыша: талия и грудь ее были зажаты нижним бельем. Она с восхищением смотрела на мужа, распростертого под ней: Маркус Ашфорд, известный своей непреклонностью, раскраснелся, глаза его горели, чувственные губы раздвинулись.

Не в силах устоять, Элизабет положила руку ему на затылок и приблизила губы к его губам. Вкус его губ, темный и опасный, ощущение его языка, шелковистого и горячего, заставили ее вздрогнуть и крепко сдавить член, трепетавший внутри.

Маркус застонал и нежно обнял ее. Потом он поднял бедра, устремляясь в ее глубины широкой головкой члена.

Полная горячего сладострастного желания, Элизабет приподнялась и пошевелила бедрами, потом опустилась, забирая его столь глубоко, что ей хотелось извиваться от удовольствия. Каждое прикосновение, каждый стон, вылетавший из горла Маркуса, говорили о том, как сильно он ее любит и как сильно она ему нужна. Элизабет знала, что он смотрит на нее. Он любил слышать ее крики, чувствовать ее желание. Ее тело волнообразно колебалось над ним, словно отдельно от разума, и растворяло в желании. Неослабевающая хватка корсета изменила ощущения, заставила ее тело быть болезненно восприимчивым.

– Возьми то, что тебе надо, – хрипло произнес Маркус. – Позволь мне дать это тебе.

Кончики ее пальцев коснулись низа его живота, и под льняной рубашкой Элизабет почувствовала твердые мышцы, гибкие от упражнений. Их взгляды встретились.

– Держи меня! – Маркус прижался губами к ее губам, проник языком в рот в ритме долгих глубоких движений члена. Элизабет была такой влажной, такой возбужденной, что каждый толчок отзывался по комнате влажным звуком.

Ради этого можно было умереть. Элизабет знала, что это правда, потому что в его объятиях она и правда умерла, а затем возродилась вновь.