Любовь джентльмена - Дэй Сильвия - Страница 17

Удобно расположившись на покрывале, Маркус подложил руку под голову.

– Никогда этого не замечал. Опыт Элдриджа в области уловок меня всегда поражал, но я и не подозревал, что Уильям был агентом.

– Ничего удивительного: если бы я не наблюдала за ними так пристально, то тоже ничего бы не заметила. Время шло, и Уильям выглядел все более измученным, обессиленным, но когда я попросила его рассказать, чем он занимается, то получила отказ.

– Так вот почему ты тогда пришла ко мне… – Маркус взял у Элизабет бокал. – Элдридж держит личные дела агентов в строгом секрете. В случае, если кто-то из нас будет схвачен или скомпрометирован, он сможет мало что рассказать об остальных.

Элизабет вздохнула.

– Я вернулась от тебя слишком расстроенной, поэтому и отправилась в кабинет отца. Тем утром к Уильяму пришел Найджел, и брат провел его в кабинет, не зная о моем присутствии. Вот тогда-то я и излила на них скопившуюся ярость. Я обвинила Найджела в том, что он ведет Уильяма к краху, и пригрозила все рассказать отцу.

Представив себе это зрелище, Маркус улыбнулся:

– Да уж, если тебя разозлить, ты становишься настоящей мегерой.

Элизабет вздохнула, ее лицо по-прежнему оставалось серьезным.

– Я предполагала, что они занимаются чем-то дурным, и была поражена, когда Найджел объяснил, что они с Уильямом – агенты короны. Потом я подумала, что Уильям подвергается опасности из-за тебя, и в момент слабости рассказала Найджелу о твоей неверности. Он выглядел таким добрым, таким мягким, и именно он протянул мне руку, когда я была в растерянности.

Маркус, откинув голову, рассматривал красный бархатный балдахин над головой. После смерти матери и безразличия отца слова Хоторна прозвучали для Элизабет как абсолютная истина. А ведь это он, Маркус, должен был стать тем, кто протянул ей руку, а не Хоторн.

– Проклятие!

– Вернувшись из Шотландии, я стала разыскивать тебя…

– Но к тому времени я уехал из страны. – Голос Маркуса прозвучал как будто из прошлого. – Устроив вдову, я пришел к тебе утром и хотел все объяснить, все поправить. Вместо этого Уильям встретил меня в дверях и бросил мне в лицо твою записку. Он обвинил меня в том, что ты повела себя безрассудно, а я его – в том, что он не отправился в погоню за тобой.

– Ты мог отправиться за мной сам.

Маркус повернул голову и встретился с ней взглядом.

– Я знал, что ты вышла за другого, но никак не мог понять, откуда он взялся, потому что события того вечера предсказать было невозможно. После этого я не мог оставаться в Англии и отсутствовал бы дольше, если бы не смерть отца. Вернувшись, я узнал, что ты овдовела, и послал тебе соболезнования, а потом ждал твоего прихода.

– Напрасно. К тому времени я многое слышала о твоих интрижках, о бесконечной веренице женщин в твоей постели.

Поставив пустой бокал на ночной столик, Маркус притянул Элизабет к себе, радуясь хотя бы тому, что теперь она принадлежит ему, несмотря ни на что. Потом он приподнялся и прижался членом к ее бедру.

Взгляд фиалковых глаз Элизабет потемнел, ее дыхание участилось.

– Не думай, – резко произнес он. – Забудь прошлое.

– Как?

– Поцелуй меня, и мы все забудем вместе.

Поколебавшись мгновение, Элизабет нагнулась и прижалась губами к его губам. Маркус замер. Мягкое прикосновение ее изгибов обжигало кожу, запах ванили опьянял.

Он плотнее обхватил бедра Элизабет, и когда она подняла голову, приказал:

– Дотронься до меня.

Она села, обхватив его бедра.

– Где?

– Везде.

Палец Элизабет заскользил по волосам на его груди, потом очертил шрам на плече и коснулся сосков.

Маркус вздрогнул.

– Тебе нравится?

– Да.

Ладони Элизабет остановились на его животе, и она хихикнула, после чего Маркус понял, что она уже немного навеселе.

– Ты самый красивый мужчина, какого я когда-либо встречала. – Элизабет принялась ласкать его плечи, а потом переплела пальцы с его пальцами. Это было просто и одновременно до боли сложно: они казались двумя любовниками, безнадежно влюбленными друг в друга, но сохранявшими осмотрительность.

– Я надеялся, что ты так подумаешь.

– Почему? Чтобы тебе было легко меня соблазнить?

Маркус поднес к губам ее руки и поцеловал, а затем его пальцы двинулись вверх, расстегивая платье. Он с удовольствием обнаружил, что под платьем не было ни корсета, ни сорочки: как бы сильно Элизабет ни была напугана, она неплохо подготовилась.

Расстегнув платье, Маркус обнажил грудь Элизабет, полную и тяжелую от возбуждения. Грудь была красивой и светлой, с розовыми сосками; сегодня он еще не ласкал ее и теперь собирался исправить оплошность.

Элизабет подняла руки к груди, но Маркус ласково отвел их.

– Нет, милая, не прячься: мне нравится смотреть на тебя точно так же, как тебе нравится смотреть на меня.

– Неужели после всех этих женщин…

– Ни слова больше об этом. – Маркус вздохнул и опустил руки ей на бедра. – Я не могу изменить прошлого.

– Ты не можешь измениться.

– Проклятие, история моих связей и я – не одно и то же. На твоем месте я подумал бы дважды, прежде чем жаловаться, поскольку без опыта я не смог бы доставить тебе такого удовольствия.

– Благодарность? Я была бы куда более благодарна, если бы ты обратил внимание куда-нибудь в другое место. – Элизабет попыталась ускользнуть, но Маркус остановил ее. Подняв бедра, он приложил разгоряченный член к горячему и влажному месту между ее бедрами, и Элизабет, вздохнув, снова расслабилась.

– Почему мое прошлое так злит тебя?

Элизабет сморщила нос.

– А тебя? Тебя действительно не волнуют женщины, сердца которых ты разбиваешь?

– Неужели в этом все дело? Элизабет, женщины, которые развлекают меня, чрезвычайно опытны. – Руки Маркуса скользнули под платье, и он принялся ласкать ее бедра. Потом его пальцы замерли у нежных завитков. Теперь лишь материал бриджей отделял мучение от сладостного облегчения. – Женщины чуть более восприимчивы к ощущениям после приятного сношения, – признался Маркус, – но они редко привязывались ко мне. Сомневаюсь, что это была любовь.

– Может быть, ты просто не замечал глубину их привязанности? Уильям всегда бывал неприятно поражен, когда кто-нибудь из моих подруг больше не принимал меня из-за того, что он не ответил ей взаимностью.

Маркус вздохнул:

– Мне жаль.

– Ты и должен жалеть. Я страдаю от недостатка дружеского общения, потому что все мужчины такие, как вы с Уильямом. Слава Богу, он хоть в конце концов женился на Маргарет. Ну а я буду твоей пресыщенной любовницей, – вдруг объявила Элизабет.

Маркус раздвинул ее бедра руками и дотронулся до клитора, заставив его напрячься.

– Каким образом? Не знаю, чем ты можешь быть похожа на любую из женщин, с которыми я когда-либо был знаком.

– Я откажусь от тебя.

Он мягко прикоснулся большим пальцем к собирающейся слизи и скользнул в нее. Сейчас все это принадлежало ему, и Элизабет не посмеет отказать ему в этом удовольствии.

– Когда я овладею тобой, погружу тебя в море восторга, ты уже не сможешь представить себе ночи без меня.

Ее нежный стон стал концом его монолога. Потянувшись, Маркус расстегнул бриджи, и выражение глаз Элизабет мгновенно изменилось. Она напряглась, когда Маркус схватил ее за бедра и расположил ее влагалище точно над членом.

– Что…

Она замолчала, когда Маркус, потянув вниз, вошел в нее.

Расплавленный жар тут же сжал его член, наслаждение сковало поясницу, заставило напрячься позвоночник…

– Господи, – выдохнул Маркус.

Элизабет пошевелилась в поисках более удобного положения, потом вопросительно посмотрела на него; лицо ее раскраснелось, глаза стали огромными, в них горело желание.

– Я весь твой, любимая, – подбодрил ее Маркус, желая, чтобы она действовала активнее.

Элизабет приподнялась, снимая влагалище с члена до тех пор, пока внутри не остался лишь кончик. Когда она снова опустилась, движения ее были неловкими, но и этого было достаточно. Руки Маркуса упали на постель и сжали покрывало.