Позывной «Минус» (СИ) - Камнев Валерий - Страница 56

Глава 31

Трёхэтажное здание на Кирилловской улице светилось незашторенными окнами. В этом доме располагались редакции сразу нескольких газет и журналов. Нужный Минусу «Двуглавый орёл» занимал небольшое помещение на втором этаже. Серёга поставил фиат у входа, не глуша двигатель. Швейцар попытался его не впустить, но Минус возмущённо произнёс:

— Материал не ждёт! Номер уже верстается, а ты тут мешаешь! Прочь с дороги! — и он ткнул швейцару десять копеек. — За машиной пригляди, — добавил Серёга, проходя мимо.

Поднимаясь по лестнице, Минус столкнулся с невысоким полным человеком в очках, который тяжело дыша, спускался вниз.

— Вы не подскажете, где редакция «Двуглавого орла»? — спросил Серёга.

— По коридору налево, — выдохнул человек, — там герб на двери, не ошибётесь. Только если вы, молодой человек, хотите к ним на работу, то не посоветую. Платят мало и не вовремя. Уж лучше к нам, в «Киевские ведомости».

— Спасибо, — Минус улыбнулся, — но пока не нужно.

Он свернул в коридор и на одной из дверей заметил тусклое изображение двуглавого орла. Серёга толкнул её, оказавшуюся незапертой, и оказался в длинной комнате. Прямо, напротив входа, располагался стол, за которым сидел высокий худощавый парень с черными завитыми усами. Справа, вдоль стены располагалось ещё несколько столов, но только за одним находился паренёк в очках, торопливо перебирающий бумаги. При виде Минуса оба замерли.

— Я ищу Володю Голубева, — проговорил Серёга.

— Это я, — произнёс усатый. — А что вы хотели?

— Друзей твоих найти. Мишу Беленького и ещё одного.

— Я вас не знаю, — фыркнул Володя, — и нечего мне тыкать.

— Так познакомимся. Семён Звягинцев. Друзья твои мой магазин подожгли, как ты знаешь. Надо им должок вернуть.

На лице Голубева отразилось недоумение. Он как-то неуверенно произнёс:

— Магазин? А к чему это⁈ Не знаю я.

Минус отчётливо понял, что этот парень и вправду не в курсе, уж слишком удивился. Серёга заговорил снова:

— Знаешь или нет, а где их найти точно должен знать.

— На Новокараваевской Мишка живёт. Пятнадцатый дом. Только я с тобой поеду.

— Поехали, — Минус спокойно кивнул. Он подождал пока Голубев набросит на себя пальто и спускаясь по лестнице, услышал его голос за спиной:

— А с чего ты взял, что это он? Я что-то не понимаю ничего.

— С того, — хмыкнул Серёга, — некому больше такой хернёй страдать. То свиную голову притащил, то лавку поджёг. Нет бы со мной разобраться…

— А зачем ему это?

— Вот сам и спросишь. Пообщались мы в тире, девушки ему мои не понравились.

— Девушки? — Голубев удивлённо поднял брови.

— Да. Знакомые мои.

— Вот как… — Володя поднял брови. — А магазин-то жечь зачем?

— Методы у него такие. Мне про вашу организацию так и говорили. Одно название от орла.

Голубев вспыхнул:

— Ты нас не критикуй! А методы у нас нормальные. Или ты за революцию⁈ — произнёс он с презрением.

— Нет, — спокойно ответил Минус. — А методы у вас идиотские. Я вот вчерашний номер твоей газеты прочёл, так просто слов нет. Чего там написано? Засилье евреев в Киеве. Всё. Ну, ещё на последней странице статья о сербском народе. Одна нормальная из всей газеты.

— Гриша писал, — выдохнул Голубев. — Хорошо вышло.

— Хорошо. А остальное? Читать невозможно. Ты сам хоть веришь, в то, что пишете?

— А что неправильно⁈ Ведь жиды всё кругом заполонили! И Государя не поддерживают! Только и гляди, теракты устраивать горазды! Всех их нужно из Киева выселить!

— Куда? — усмехнулся Минус. — Ты вообще перепись жителей Империи читал? Куда ты столько людей выселять собрался? А главное, зачем?

— Куда… — ответил Голубев хмуро. — Куда угодно пускай убираются! Хоть в Америку! Хоть в Сибирь! Лишь бы отсюда подальше.

— В Сибирь… А чем Сибирь от Киева отличается? Как будто она на другой планете. И то и то Россия. Какая разница, где они жить будут? Или ты так рассуждаешь, чтобы с глаз долой, а там пусть делают, что хотят?

— Что хотят! Им волю дай, так всё испоганят! Надзор за ними нужен! Вообще решить вопрос с жидами нужно раз и навсегда!

— Это как? — Минус ухмыльнулся, вспоминая австрийского художника. — В печках сжигать?

— Зачем? — Голубев растерялся. — Пусть уезжают! Ведь уезжают же понемногу!

— Да, я слышал. А потом из-за границы переводы шлют на революцию.

— Вот видишь! А ты их защищаешь!

— А ты понять не можешь, что решение вовсе не в том, чтобы они уехали. Вот скажи, тебе лично, как они мешают?

— Государя свергнуть хотят!

— Возможно и хотят, почему нет? Его кто только свернуть не хочет. Ты газеты кроме своей читал?

— Как это свергнуть⁈ — Володя разозлился. — Да на нём вся Империя держится!

— Вот, — кивнул Минус, — вроде не дурак, а с евреями борешься. Ведь не в них дело. Повод они хороший, чтобы власть шатнуть и больше ничего. Ерундой ты занимаешься, Володя. Вот ты говоришь, что за Государя беспокоишься, а сам о погромах мечтаешь. Не понимаешь ты, что это ему только во вред. Ты говоришь, что евреи революцию поддерживают. Так сделать нужно, чтобы не поддерживали.

— Это как? — Голубев заинтересовался.

— Убрать расслоение по национальности. Дать им права и голову не морочить. Ведь идиотизм получается — у татар права есть, а у евреев нет. Ты сам хоть понимаешь, как это вредит. Вот представь, если бы у тебя их не было. Ты как бы тогда к Государю относился?

Голубев на миг замялся, но тут же произнёс:

— Ещё чего! Права им подавай! И так уже в Думу законопроекты тащат! Обойдутся.

— Соображать ты не хочешь, Вова. Совсем не хочешь. В государстве не должно быть бесправных. Дикость это, причём выгодная для врага. Ты сам подумай, как удобно из среды бесправных вербовать террористов. Потому и идут многие. Не только поэтому, конечно, но это важный фактор. Дай им права и нормальную жизнь, так десять раз подумают, рисковать ей или не надо.

— Жидов нельзя с остальными равнять.

— Ладно, всё ясно с тобой. Бесполезно разговаривать. Где этот пятнадцатый дом?

Фиат едва пробирался по ухабам. Темень стояла непроглядная, только свет фар озарял пустынную улицу.

— Вон, где зелёная калитка.

Покосившийся домик выходил на улицу, справа от него находились ворота и тянулся невысокий заборчик, в котором зияли прорехи, Минус не выдержал и усмехнулся:

— Это тоже жиды разобрали? — Серёга что есть силы нажал клаксон.

Они вышли из машины и Голубев забарабанил в окно. Калитка приоткрылась и показалась женщина лет пятидесяти, в наброшенной на плечи старенькой шубе:

— Володя, здравствуй, — проговорила она, признав Голубева, — а Миша ещё не пришёл. Вы подождёте его?

Голубев кивнул. Минус заглушил двигатель и вошёл следом. Женщина провела их на кухню. Сидя за неровным самодельным столом, Серёга пил чай и слушал разговор Светланы Александровны, Мишиной мамы и Голубева. Несмотря на разницу в возрасте, Володя и Миша учились на одном курсе Юридического факультета. Напротив Минуса находилась девушка лет пятнадцати, Зоя, сестра Беленького. Она неохотно вступала в разговор и то, только если мать обращалась к ней.

Дверь скрипнула и обалдевший Миша вошёл на кухню. Он встретился с Минусом глазами и едва кивнул. Голубев напротив, оживился, и подавая знак Серёге, поспешил на улицу.

— Ты зачем лавку сжёг⁈ — зло произнёс Володя, едва они оказались во дворе. — Ведь мы говорили, что должны бороться законными методами! Это что ещё такое⁈

Беленький промолчал и тут заговорил Минус:

— Значит так. Счастье твоё, что ты мануфактуру полностью не сжёг. Только дверь и витрины. Жильцы с верхних этажей увидели вовремя. Ты же им, сука, чуть квартиры не спалил! Завтра утром приходишь туда и будешь рабочим помогать новые окна вставлять. Я бы с тебя деньги взял, так это у них отнять — Минус кивнул на дом. — Ты чём думал, мудак, когда затевал это? Ты представляешь, если бы кто твой дом вместе с семьёй сжёг⁈