Медсестра-заклинательница - Сэран Чон - Страница 10

Инпхё тоже часто об этом думал, но не хотел этого показывать. Он не просто желал, чтобы все школьники были послушными, он, будучи учителем, был заинтересован помочь им проявить свой потенциал.

– Если мы не поставим в этом деле жирную точку, так сказать, не завяжем узел, то опять начнут происходить странные дела, – Ынён нервно терла тапочком по полу.

– Узелок, узелок…

– Почему ты не придерживался прежней схемы? – Чихён упрекнул Мину.

– Я все делал, как обычно. Это ты не смог написать.

Мину было обидно. Он и Чихён были ловкими напарниками в использовании шпаргалок. Можно сказать, в этой области они вершили историю. Сперва на любительском уровне они покашливали друг другу и стучали ногой о ножку стола. Но это было опасно: можно было легко попасться, к тому же по каждому предмету было 25 вопросов. Подсказывать ударами было еще и очень больно, поэтому для ориентира они стали использовать два винтика, которыми была прикручена столешница парты. Через эти винтики можно было условно провести по поверхности стола вертикальную линию, друзья разделили ее на 5 частей и перемещали по ним ручку для компьютера. Если учитель подозительно на них смотрел, они быстро заносили за ухо палец и, используя ноги, как педали, импровизировали. Чтобы все это провернуть, нужно было правильно сесть. Иногда участвовали и другие ученики.

– Давай лучше разделим предметы и подготовимся. У нас же похожие оценки.

Когда в сговоре участвовало три-четыре ученика, такое предложение было целесообразным. Но при большем количестве участников возникали проблемы – все надеялись друг на друга, и никто толком не готовился. Поэтому Мину и Чихён вернулись к первоначальному варианту. Никого не принимали и решили готовиться вдвоем, однако Чихён запутался в том, что подсказывал Мину.

– Такое позорное пятно в моей биографии.

– Давай лучше вообще завяжем с этим. Между прочим, мы обещали остальным, что продадим им сертификаты о волонтерской деятельности, но потерпели фиаско. Они на нас сердятся. И если поймут, что мы списываем, сдадут нас.

На этот раз Чихён не мог не согласиться с Мину.

– Скоро закончатся экзамены, нам надо снова расположить к себе народ. Давай украдем подушки для сидения.

– Подушки?

– Скоро все будут, как сумасшедшие, готовиться к выпускному экзамену, а подушки – на удачу, тем более из женской школы.

– У нас же смешанная школа. Давай просто стащим их у девчонок из другой группы.

– Так нас быстро поймают.

На следующий день после школы Чихён с серьезным видом смотрел на школу Л, находившуюся в том же районе. Люминесцентные лампы горели бледнее, чем в школе М. Похоже, они используют лампы не ночного, а дневного света, может, поэтому свет и кажется более тусклым. Чихён медленно ровно выдохнул и отдал Мину горсть петард.

– А не получится так, что снова поймают только меня?

– Хочешь, иди сам.

– Нет, лучше я тут останусь. Дай мне петарды и зажигалку.

– Если я не вернусь, можешь оставить их себе.

– Даешь всякую фигню, выставляя великой ценностью.

Чихён и шестеро других самых быстрых в их группе ребят – не ясно, как он их уговорил – разделились на две группы и стали подниматься с двух сторон здания в вестибюль. Мину, посчитав, сколько времени потребуется на подъем друзей, молча стоял и щелкал зажигалкой.

Чон Арён, староста кружка узелкового плетения, была очень удивлена, когда учитель по иероглифике и медсестра попросили научить их делать узелки. В кружке всегда было спокойно: все тихо разговаривали, рассматривали книги и, смешивая разноцветные нитки, плели узелки. Туда даже руководитель обычно не заходил. И вот неожиданно пришли сразу два учителя, дети зашушукались – зачем они явились?

– Научить вас делать крестообразный узел?

– Нет, не такой. Научи нас плести узлы, которые делали ученые мужья.

– О, ученые мужья?

– Да, да. Такие, которые делали мужчины. Узлы, способствующие продвижению карьеры или свершению великих дел. Нас не интересуют узелки любви. Нам нужны узелки, обращенные только на себя, влияние которых не распространяется на других людей.

– Да, нам нужны именно те, которые касаются только индивидуума и не связаны с другими.

Арён чувствовала себя не в своей тарелке, когда к ней с просьбой обратилась школьная медсестра, которая обычно ходила, как одержимая, с мутными глазами, блестевшими теперь от возбуждения. Однако Арён была самой старшей в семье, у нее было две младшие сестры, и она даже самую маленькую из них, учившуюся в начальной школе, научила плести узелки. Поэтому она подумала, что учить взрослых вряд ли окажется сложнее, и приступила к объяснению:

– Это узелок «Ушко»… Разница между «Глазками рака» и «Глазками краба» вот такое… Теперь попробуем сделать узел «Бесконечность».

Держа в руке пинцет, Инпхё завязывал тонкие нитки. Но Ынён, сделав несколько узлов, уткнулась головой в стол. Она шептала, когда школьницы ее не слышали:

– Я не могу. Уж лучше драться с мечом и пистолетом. Это не по мне. Я вообще ничего не понимаю. Что связывать, куда втыкать. Я воин. Не мое это, я не могу.

Услышав это, Инпхё громко рассмеялся:

– Ты считаешь себя женщиной-воином, но этот образ находится только в твоей голове. Люди смотрят на тебя и считают ненормальной, размахивающей в воздухе игрушками. Ты зачем-то каждый раз еще и попу назад отклячиваешь. Тебе надо заняться спортом. Или кэндо, или стрельбу освоить. А если не получится, то хоть силовыми упражнениями займись.

– Может, я тогда пойду спортом позанимаюсь, а ты тут и один справишься?

В этот момент вернулась Чон Арён, которая помогала другим школьницам. По одному виду узелков учителей сразу было видно, что медсестра совсем сдалась.

– На сегодня достаточно. Зато в следующий раз мы сделаем «Бабочку-самца» и «Цикаду». «Цикада» – очень сложный узел. Он состоит из «торэ», «глазок рака», «глазок краба»…

От одних этих слов Ынён сразу потеряла нить повествования и посмотрела на Инпхё, который внимательно слушал. Она подумала, что в предыдущей жизни он был воспитанной девушкой, а она – дерзким забиякой, и впала в легкое отчаянье.

У Чихёна было острое зрение, даже во время бега. А бегал он быстро, не сбавляя скорости. Стремительно врывался в аудиторию через заднюю дверь, точно определял, где лежат подушки, хватал их и выбегал через переднюю дверь. Многие подушки крепились к стулу при помощи липучек, поэтому собирать их было очень удобно. А те, что были на завязках, Чихён сразу замечал и не трогал. Возможно, многие девочки из этого класса ходили на частные курсы – в аудитории было много пустых мест и занимающихся было совсем мало. Но и они не особо сердились на бегающих мальчишек, а с интересом наблюдали за ними. Каждый раз, когда издалека в коридоре раздавался крик или свист учителя, они тихонько смеялись. Некоторые добровольно отдавали свои подушки.

– А можно телефончик в придачу?

Девушка с улыбкой написала свой номер телефона на маленьком клочке бумаги.

– Не хочешь устроить свидание между классами сразу после окончания выпускного экзамена?

Миловидная девочка лишь улыбнулась в ответ, и Чихён, так и не дождавшись ответа, быстро побежал в следующий класс, в котором было еще меньше людей. Может быть, закончить на этом классе? Чихён крикнул в знак отбоя так громко, что слышно было на другом этаже. В этот момент он быстро схватил подушку.

– Эта подушка… – сказала испуганно девочка, сидевшая одна на подоконнике, и хотела было остановить его, но Чихён ничего не услышал и выбежал из класса через переднюю дверь.

– …принадлежала умершей девушке…

– Вы говорите, восьмая группа? В ней же учатся эти двое. И сколько там человек?

– Все 16 учеников, которые остались на вечерние самостоятельные занятия, сидят и хором плачут.

– А почему?

– Я спрашивал, но они не отвечают. Мне кажется, ты должна глянуть.