Танцующая с бурей - Кристофф Джей - Страница 63

ПЕРЬЯ ОТРАСТАЮТ. А МАТЬ НЕ ВЕРНЕШЬ. И ДА – Я НЕНАВИЖУ ЕГО.

Даичи не виноват в том, что убил мою маму. И в том, что тебя тут приковали, виноват не мой отец. Мы оба знаем это. Когда-нибудь тебе придется простить его, Буруу.

Буруу не ответил.

– Думаю, нам следует отдохнуть, – вздохнула Юкико, снова потерев кобчик.

Она прошла через арену к выходу. Закрыв за собой ворота двумя железными болтами, поднялась по каменной лестнице на поверхность.

– Уверена, что лорду Хиро очень жаль, что тренировка на сегодня закончена, – произнесла Мичи, подавая ей кувшин с водой и полотенце.

Девушка строго посмотрела на сидевшего на скамье Железного самурая. Хиро сделал вид, что не слышит, разглядывая свои перчатки. Вытирая пот с глаз, Юкико широко улыбнулась девушке.

После чайной церемонии Аиша приказала Мичи прислуживать Юкико. Девушка должна была научить Юкико манерам придворной дамы, но заодно она втайне передавала сообщения между заговорщиками. У Мичи было мрачное чувство юмора и заразительный смех, а придворные делишки она знала лучше всех. Вопреки здравому смыслу девушка нравилась Юкико.

– Спросите, пожалуйста, принцессу Аишу, будет ли у нее чаепитие сегодня вечером?

– Будет, – Мичи опустилась на колени. – Я приготовлю подушку для вашей тени, чтобы ему было удобно стоять на коленях в коридоре.

Бросив сердитый взгляд в сторону самурая, она на цыпочках подошла к ожидавшему снаружи моторикше. Юкико подождала, пока она уедет, затем поднялась по лестнице и села на скамью, где сидел Хиро, в отдалении от него. Она сняла защитные очки и косынку, вытерла пот с шеи и жадно отпила воды из кувшина.

– Обучение занимает больше времени, чем я думала, – вздохнула она.

– У вас впереди еще несколько месяцев, пока он не начнет летать. – Хиро взглянул на нее, стараясь не пялиться слишком долго. – И у вас неплохо получается. Йоритомо-но-мия пока доволен нашими сообщениями.

– Вы докладываете ему обо мне?

– Это приказ сёгуна, – Хиро пожал плечами, шипя поршнями.

– Надеюсь, вы ему говорите, что все хорошо? – она посмотрела на него сбоку, рискнув улыбнуться дразнящей улыбкой.

– Мне бы и в голову не пришло сказать что-то другое.

– Даже о такой простолюдинке, как я?

– Вы не простолюдинка, дочь лис, – и он снова взглянул на нее, словно обидевшись на такое предположение. И в этот раз он не отвел взгляд. – Или я должен называть вас Араши-но-ко?

Она повернулась к нему, и они смотрели друг на друга целую вечность, а отравленный ветер носил по арене жалобные слова, которые она почти понимала. Даже на расстоянии Юкико видела свое отражение в его зрачках – изломанное, раздробленное – на фоне зеленого поля. Его гладкая кожа статуи отливала медью в свете задыхающегося солнца, губы слегка приоткрылись для вдоха. Время замедлило свой ход, и крошечные зерна в песочных часах плавно скользили вниз, падая на землю под действием силы тяжести, которая медленно тащила ее вперед, заставляя кровь шумно пульсировать в ушах.

Она хотела бы оказаться с ним где-нибудь в другом месте. Вдвоем. Далеко-далеко отсюда.

– Пойдем, – наконец вздохнула она. – Нам пора возвращаться.

– Он не пытался поцеловать вас?

– Нет.

– А вы его?

– Конечно, нет, Мичи!

Юкико нахмурилась, глядя на служанку в зеркало и стараясь согнать с щек румянец. Девушка сооружала замысловатую прическу на голове Юкико, и ее руки укладывали пряди и завитки волос, закрепляя их в изысканной золотой диадеме, усыпанной кисточками и шпильками и крошечными крадущимися тиграми. Мичи подняла бровь и пожала плечами.

– Вопрос времени. Бедолага совсем позеленел от душевных мук.

– Перестаньте, пожалуйста.

– Он, наверное, сейчас сидит в коридоре и сочиняет скверные стишки.

Мичи прокашлялась, и ее голос зазвучал напряженно и ритмично:

– Думаете, мне больше нечем заняться, кроме как переживать о лорде Хиро? – прошипела Юкико, оборвав смех Мичи. – Не кажется ли вам, что мне следует избегать ненужного внимания?

– Вы уже привлекли слишком много ненужного внимания, – Мичи стерла улыбку с губ и снова пожала плечами. – Это неизбежно, поэтому используйте его в своих интересах. На проступки своей любовницы мужчина с большей готовностью закроет глаза, чем на проступки своей пленницы.

– А вы бы так поступили? – Юкико моргнула. – Стали бы спать с мужчиной, чтобы добиться своего?

Мичи посмотрела на Юкико, как будто она спросила ее про цвет неба.

– Да я бы все что угодно сделала, чтобы освободить эту землю от ига сёгуната.

– Почему? – Юкико смотрела на отражение Мичи в зеркале. – Что они сделали вам?

– Почему вы думаете, что они мне что-то сделали?

Она вернулась к укладке волос Юкико, ее ловкие пальцы скользили меж блестящими прядями, отливающими черным.

– Потому что не бывает так, чтобы человек однажды проснулся и решил… – Юкико мысленно одернула себя и понизила голос… – сделать то, что мы собираемся сделать.

– И что же?

– У меня нет настроения для игр. Что они сделали вам, Мичи?

Девушка помолчала, встретившись взглядом с Юкико в зеркале. Ее беззаботность испарилась, и казалось, что в глазах мелькнули тени. Когда она снова заговорила, стремительная живая молодая девушка, с которой Юкико провела последние несколько дней, исчезла, и на долю секунды она увидела ярость, которая скрывалась под этой красивой маской.

– Дайякава, – сказала Мичи.

– Вы оттуда?

– Я родилась там. Мне было шесть лет, когда произошел бунт. Префект. Тот, которого вынудили совершить сэппуку…

– Вы знали его?

Кивок.

– Это был мой дядя.

– Значит, дети, которых они убили…

– Мои кузены, – она тяжело сглотнула. – Прямо у меня на глазах.

– О боги…

– Вся моя семья отдала свои жизни борьбе против сёгуната Казумицу. – Ее глаза загорелись черным огнем, оттенив мертвенно-бледную кожу. – Поэтому да, свое тело я бы отдала. До последней капли крови. До последнего вздоха – лишь бы увидеть освобождение своей страны.

– А Аиша? – Юкико наклонила голову, немного прищурившись.

– А что она?

– Какая ей выгода из всего этого? Почему ее это волнует? Не может быть, чтобы из-за Каори.

– Вы оскорбляете ее, Юкико-чан, – в голосе Мичи зазвучала сталь. – Она намного сильнее вас и сильнее меня.

– Неужели? Ведь если Йоритомо умрет, она сядет на трон, не так ли?

– Вы не знаете, о чем говорите.

– Так расскажите мне. Чем именно она рискует?

Пауза затянулась, и девушки пристально смотрели друг на друга в зеркале. Только скрип вентиляторов на потолке да городской шум вдали, за высокими стеклянными стенами, прерывали тишину. Юкико подумала, что она слишком многого потребовала от Мичи, но та наконец заговорила.

– Подумайте вот о чем, – Мичи снова начала укладывать волосы Юкико, но ее руки уже не были такими нежными. – Ваша мать. Мой дядя. Сёгун и Гильдия пролили нашу кровь. Наша решимость подкреплена шрамами. Легко бороться против несправедливости, когда власти дали вам повод ненавидеть. А что они дали Аише?

Юкико пожала плечами, ничего не сказав.

– Все, чего бы она ни пожелала, – продолжила Мичи. – Все, о чем могла мечтать. Если бы она захотела, она бы всю свою жизнь прожила в этих стенах, никогда не соприкасаясь с гнилью, растущей снаружи. Но она решилась открыть глаза. Она решилась отказаться от всего этого, рискнуть всем, что они дали ей, всем, что у нее есть сейчас, и всем, что когда-либо могло быть. Ни династия, ни Гильдия никогда и ничего у нее не забирали. И все же она хочет их уничтожить. Почему?

– Не знаю.

Юкико долго и пристально смотрела на отражение девушки, как будто видела ее впервые. Она поняла, что Мичи, которую она знала, была просто маской – ей приходится играть роль, безжалостно и беспринципно. Погружаясь в ее глаза, как в черные мутные воды, в глубине души у нее появилось странное отчетливое чувство, и она инстинктивно, на расстоянии, протянула руки к теплу Буруу. Теперь она начинала понимать масштаб происходящего – она дала затянуть себя в игру, о которой ничего не знала. Она действительно ничего не знала о союзниках, с которыми ей пришлось столкнуться.