Что делать, если ты призвал Кроноса (СИ) - Кронос Александр - Страница 36

Вот ни о каких хранителях и наместниках, в тех самых книгах не было.

Стоило лидеру Уральского княжества договорить, как его под руки подхватила пара слуг и смертный начал тяжело подниматься на ноги. Я медленно качнул головой. Глянул на довольное лицо Берестнева. И всё-таки не выдержал.

— Разве не по чести судить ты должен, княже?

Тот от подобного обращения аж замер. Секунды две фактически повисел в воздухе, поддерживаемый слугами. Потом оттолкнул их и рухнул обратно в кресло. Вперился в меня взглядом уставших глаз, на дне которых полыхал огонёк гнева.

— Упрекнуть ты меня в чём-то хочешь?

Голос, который до того звучал монотонно и едва слышно, теперь был куда громче. Наклонившийся советник было попробовал что-то зашептать, но Стопалый без особых церемоний впечатал ему солидную такую пощёчину, заставив вернуться на место. Вот так всегда у смертных — вроде знать в энном поколении и мнят себя аристократией, а чуть что, так изволят ближних слуг по лицу бить. Хотя, если подумать, среди титанов такие тоже встречались.

— В том, что не ведаешь ты о пакостях слуг своих. Либо ведаешь, но глаза закрываешь, да отводишь.

Секунду я помолчал, смотря ему в глаза и пытаясь почувствовать что-то через ту мощную защиту, которую обеспечивали артефакты. Но пробиться сквозь неё, при этом оставшись незамеченным, оказалось делом неожиданно сложным. Я же продолжил.

— Глава рода Берестневых подкупил людей твоих. Чтобы сначала получить решение о том, что войну за пару дней закончить надо. А потом и княжий указ о примирении. А ещё убийство моё заказал Лицедеям. Только не ожидал, что провалятся те.

На лице князя проступило удивление. Причём отнюдь не после моей фразы о подкупе. Даже если он об этом не знал, то на такую мелочь старику было плевать. Тем более и выглядел он не очень. Интересно, чем вообще может так заболеть Одарённый? Не от старости же он постепенно загибается. Не бывает такого.

Впрочем, несмотря на состояние, слова о Лицедеях князя живо заинтересовали. Оно немудрено — пока девы обегали магазины, я успел ещё побеседовать с Харенеевым. Который в том числе рассказал и про наёмников. Плохая новость была в том, что от них редко получалось спастись. Как правило, Лицедеи выделяли по три попытки ликвидации на каждую цель. По статистике, оставляя в живых не больше пары процентов заказанных им людей.

Понятное дело, статистика эта была неточной и полной погрешностей. Потому как точной методики определения участия Лицедеев ни у кого из смертных не существовало.

Приятная же новость заключалась в ином — от Лицедеев в основном спасались при помощи сверхмощных защитных артефактов. Либо напротив — зашкаливающе сильных ударных. Таких, что рвали само пространство. Заодно распыляя и его альтернативные версии.

Последнее я додумал про себя. Прекрасно понимая, что если все техники наёмников завязаны на манипуляции параллельными потоками времени, то ко мне они больше не подберутся.

— Лицедеев? И ты смог выжить?

Продемонстрировав мне зубы в усмешке, правитель Урала качнул головой. Продолжил, медленно скрипя словам.

— Не верю. И никто не поверит. Зря пытаешься байками меня впечатлить, юнец.

Как только он закончил, за моей спиной зазвучал голос Матвея.

— Мой клиент согласен дать клятву, подтверждённую силой. Помимо него, точно такую же клятву могу принести я сам. Уверен, капитан княжеской гвардии Березников, тоже не откажет, если к нему обратятся с подобной просьбой.

Князь медленно провёл пальцами по ткани тяжёлого плаща, который на него нацепили, прежде чем вывести в зал. Внимательно посмотрел на юриста.

— Березников? Он-то лгать не будет, да. Не сможет. Только прежде чем я солдата своего побеспокою, скажи мне — кто ты сам таков?

На миг замолчав, шумно втянул ноздрями воздух, как будто принюхиваясь.

— Знакома твоя аура мне. Но не могу понять, откуда.

Смертный, на которого нас навела печать Тихе, усмехнулся.

— Виделись мы как-то, княже. Только ты тогда ребёнком совсем был. А я уже немолод.

Взгляды Берестникова и Коршунова тут же сошлись на лице говорившего. Тогда как хозяин зала непонимающе хмыкнул. Присмотревшись, покачал головой.

— Из какого рода ты? Или фамилию назови, ежели из простолюдинов.

Мой юрист секунду помолчал. Потом коротко кивнул.

— Харенеев Матвей Порфирьевич.

В глазах князя полыхнуло изумление. А мои противники озадаченно переглянулись.

— Граф? Так ты же ведь…

Правитель княжества осёкся, смотря на седого мужчину. Тогда как тот, почти без паузы, продолжил.

— В темнице, замаскированной под дом престарелых, сидеть должен? Так оно и было. А теперь вот он я — пред очами твоими, княже.

С улыбкой смотря на правителя, добавил, переходя на более формальный тон.

— Теперь у меня есть клиент и законное право находиться на свободе, Ваша Светлость.

Стопалов подпёр подбородок рукой, переводя взгляд с него на меня и обратно. Он, кажется, приободрился даже. А вот его советник, напротив выглядел заметно озадаченным.

— Не боишься, что мстить тебе начнут?

Юрист коротко рассмеялся.

— Кто? Много тех, кто с нами тогда схлестнулся, в живых осталось? Да и нет больше моего рода. Это им нужно бояться, чтобы я кровь лить не начал.

Я почувствовал, как внутри ворочается раздражение. Произвести впечатление на князя — это неплохо. Как и давление на противоположную сторону. Но мы прибыли сюда, чтобы обсудить мирный договор с его условиями. А не полюбоваться, как пара старых смертных разной степени трухлявости, перебрасываются фразами.

Впрочем вмешиваться в их беседу не пришлось — спустя секунду вновь послышался голос Олега Стопалого. Который решил вернуться к изначальной теме беседы.

— Выходит, этот Соболев — твой клиент? Я даже задержусь, чтобы на это посмотреть.

Скользнув по мне взглядом, добавил.

— Чего он желает?

Промолчать, не озвучив свои требования, стоило мне немалых усилий. Но всё же получилось. А за спиной зазвучал голос юриста.

— В соответствии со статьями тридцать пять, часть вторая, и тридцать шесть, часть третья, Дворянского Кодекса, мой клиент требует…

Князь поднял руку.

— Понятнее. Без крючкотворства этого. Князь перед тобой — всё от моей воли сейчас зависит. А не от буковок ваших затхлых.

Берестнев, который и до того довольным не выглядел, теперь смотрел на меня со свирепой злобой. А вот Коршунов разглядывал с откровенным интересом. Порой, как ему казалось, незаметно, скашивая взгляд на свою дочь. Со свободными руками и одетую в неплохое платье.

Вот Харенеев, после короткой паузы, заговорил вновь.

— Мой клиент — глава Соболевых. Сначала Берестневы с Коршуновыми их к стенке прижали. Буквально — остатки рода под горой спрятались. Но потом коалицию разбили. Коршуновых к устному миру склонили. А Берестневых сломали бы, не призови ты, княже, к замирению.

Стопалов свёл кустистые брови к переносице. И тихо проскрипел.

— Вот как, значит? Сломали бы? А доказать ты свои слова сможешь, граф?

Интересно — это действительно так печать Тихе сработала? Что тогда будет, если второй раз её запустить? Из окна императорская дочь выпадет, да так, что я её девственности сразу лишу. Потом наследником стану, а через неделю и на престол взойду. Надо попробовать — хотя бы ради интереса.

— Коршунов сможет подтвердить силой слова о том, что вышли они из войны после переговоров. А Вячеслав Берестнев расскажет о том, как совсем рядом с крепостью гибли его воины. Если вы решите призвать их к ответу и вынудить отвечать.

Один из смертных, стоявших за спиной Берестнева, передёрнул плечами. А спустя секунду я узнал в нём того самого бойца, что был отпущен с посланием. После чего в голову пришла ещё одна мысль — все пленные воины Берестневых, до сих пор находились в хранилище. Проведя там полтора десятка часов и наверняка изрядно озверев.

Почувствовавший мои мысли Харп почти сразу отреагировал — прислал мыслеобраз, в котором было запечатлен участок свёрнутого пространства. Разделённый на две части, в одной из которых были солдаты Берестневых, а во втором — танцовщицы «Бешеных медведей». Надо бы вернуть их, наверное. И убедиться, что те не помчатся сходу жаловаться.