Аколит в крови по локоть (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 47

А я оказался чист. Я оказался в своём праве.

Мне бы порадоваться собственной изворотливости, да только не заяви я о назначенной за голову Беляны награде, о ней точно упомянул бы представитель епархии. Всё было разыграно как по нотам, местные власти изначально собирались выставить из города слишком тесно связанных с Черноводском монахинь, и так или иначе, но своего бы они добились.

Впрочем, я всё равно загадал на будущее не пренебрегать услугами судебных представителей и не экономить на них, поскольку без защитника мне сегодня пришлось бы лихо, да и после заседания он тоже изрядно помог. Например, истребовал у суда фигурировавшую в качестве вещественного доказательства трость и сгонял мальчишку-курьера в управу, где тот получил направление в школу Багряных брызг. Всего-то и потребовалось, что заплатить тому за услуги двугривенный.

Дальше пришёл черёд написания всяческих заявлений и возврата временно изъятых вещей, формальности в итоге затянулись до вечера, но зато помимо сотни целковых в качестве компенсации понесённых неудобств мне вручили ещё и четыре червонца на обновление гардероба. Выплаты эти произвели, разумеется, не из городской казны, а из наложенного на орден Алаи Раскаявшейся штрафа.

— Ещё вам оплачена седмица проживания в «Небесной жемчужине», — подсказал мне защитник. — Это гостиница аккурат напротив городской управы. Вещи из «Южного берега» уже там. Только… — Он покачал головой. — Наряд у вас для этого заведения не слишком подходящий.

— Учту, — кивнул я, взвесил в руке трость, окольцованную полосками зачарованной стали, и спросил: — Что-то должен?

Молодой человек улыбнулся.

— На сей раз нет. — И протянул визитную карточку. — Обращайтесь, если вдруг возникнет нужда. И не сочтите за труд зарегистрироваться в качестве вольного тайнознатца. А ещё советую озаботиться включением в реестр держателей акций, поскольку в скором времени по ним ожидается внеочередная выплата накопленного дохода.

Я пообещал так и поступить, про себя понадеявшись, что обойдётся без новых судебных тяжб, а ещё вспомнил о другой карточке — той, которую оставил помощник портного. Вот в ту лавку и направил свои стопы, небрежно помахивая тростью, которую решил покуда оставить себе. Пусть наложенный на неё ударный аркан и развеялся, но основа-то никуда не делась, и основа эта была весьма неплоха. Опять же — солидности придаёт, а за подходящим костюмом дело не станет. При деньгах же! Могу себе позволить!

Найти портного не составило никакого труда, в снятии дополнительных мерок не возникло нужды — хватило сделанных во дворце правосудия. Помимо сюртучной пары и пары сорочек, которые мне обещали пошить в самые кратчайшие сроки, я выбрал из готового платья куртку, рубаху и штаны в уже привычном для себя экспедиционном стиле, а когда их взялись подгонять, наведался к башмачнику по соседству. Там заказал сапоги взамен пришедших в негодность, а ещё присмотрел лёгкие ботинки на новомодном каучуковом ходу.

В итоге от ста сорока монет осталось немного меньше сотни. С учётом трёхсот, распиханных по потайным кармашкам ремня, карточного выигрыша и грядущей стрижки купонов с деньгами у меня был полный порядок, но я всё же безмерно порадовался тому обстоятельству, что в стоимость проживания включили завтраки и ужины. Думал, окажусь в гостинице белой вороной, но нет — таких вот загорелых и в походной одежде нас в обеденном зале этого весьма и весьма респектабельного заведения набралась едва ли не четверть.

Преуспевшие охотники за удачей гуляли и почём зря сорили деньгами, ну а я наскоро перекусил и поднялся в номер. Разулся и прямо в своей новенькой одёжке завалился на кровать. Уставился в потолок и задумался было о событиях сегодняшнего дня, но мысли сами собой перескочили на Беляну.

Где она и как?

И сразу: тридцать три года! Тридцать три! По виду сущая пигалица, а её дочка от силы на пару лет меня младше! Четырнадцать лет разницы! Да как так-то⁈

Стало обидно и тошно, но вспомнилось, как сам учил уму-разуму Дарьяна, и невольно рассмеялся. Выходит, мы с Беляной не просто друзья? Выходит, кем-то большим для себя её считаю, раз такой раздрай в душе?

Найти бы и потолковать, но — нельзя. Пока — нет.

Не стоит горячку пороть, надо выдержать паузу. Монашки, чтоб их черти драли, и ко мне самому неровно дышат, а возможность выследить Беляну они и подавно не упустят. Так что для начала стоит получить новую метку, точнее — сразу две метки, выучить кое-какие служебные приказы и озаботиться поисками Рыжули. Обещал же!

Может, и к лучшему, что всё так сложилось? Что выпала оказия в Южноморске задержаться?

Только нет, конечно же — нет. Я с обречённым вздохом поднялся с кровати, и разворошил узел с пожитками Беляны. Отыскал пачку патронов и перезарядил возвращённый по итогам судебного разбирательства двуствольный пистолет. Сунул его под подушку. Стало спокойней.

Глава 20

14−5

Утром заставил себя не думать на отвлечённые темы и сосредоточиться на неотложных делах. Сгонял коридорного за цирюльником, а когда тот сбрил мне щетину и укоротил волосы, спустился на завтрак. Вчерашней беспокойной публики не наблюдалось, безо всякой спешки я перекусил и вернулся к себе. Оставаться в номере не стал, сразу взвалил на плечо узел с пожитками Беляны и отправился к взявшемуся обшивать меня портному. Что-то из вещей тот приобрёл сам, что-то посоветовал отнести знакомому скупщику. В первом случае мы сторговались на несколько комплектов исподнего и носков, во втором удалось разжиться какими-никакими деньжатами. Может, на барахолке и куда больше выручил бы, да только и без того вчерашний день вчистую потерял!

В «Жирного угря» заявился с тяжёлым сердцем, нисколько не удивился даже, не обнаружив на прежнем месте Неряхи. Постоял, осмотрелся, двинулся к стойке.

— Озаргде? — выдал в одно слово, и давешний буфетчик бросил протирать пивную кружку.

— Щапридёт, — ответил он и спросил: — Налить?

На душе было маетно, давило расставание с Беляной, и нервировала неопределённость с Рыжулей, так что кивнул.

— Рома!

Уж не знаю, на кой чёрт буфетчик возился с полотенцем, поскольку выставленный им стакан оказался замызганным и захватанным пальцами, да и влитый в него напиток доверия тоже отнюдь не внушил. Но возмущаться я не стал. Пить, впрочем, тоже.

Буфетчик отвлёкся на других посетителей, потом ушёл на кухню, а я всё так и разглядывал налитое мне пойло. В голове не укладывалось, что кто-то по доброй воле готов не просто пить подобную отраву, но ещё и платит за это деньги. Цвет неплох — да, а в нос так шибало сивухой, что чихать хотелось и слёзы на глазах наворачивались. Куда там рому, выдержанному в бочках из-под креплёного вина!

С четверть часа ничего не происходило, и я не утерпел, окликнул буфетчика.

— Ну?

— Скоро! — отозвался тот.

В кабак кто-то беспрестанно заходил, а кто-то его покидал, мимо окон одна за другой катили телеги и коляски, вот я и не обратил внимания ни на быстрый перестук подков, ни на шум распахнувшейся двери. Опомнился, лишь когда потянуло сквозняком. И не сквозняком даже — это ветер подул, бросил в лицо дорожную пыль.

Только не подул и не бросил, конечно же — так всего лишь показалось. Враз ожили воспоминания, но не подскочил на месте, не крутанулся на высоком табурете, заслышав за спиной знакомый голос:

— Ну вот и свиделись, Серый!

Я никак не отреагировал на злорадный возглас и продолжил любоваться стаканом с ромом, потом только будто бы перехватил взгляд буфетчика, оглянулся и в манере местного отребья бросил:

— Тымне?

Пламен, в глазах которого явственно проявилась сизая синева, недоумённо нахмурился, я ощутил лёгкое давление на дух, и сразу — отпустило. Магические искажения схлынули, а бывший подручный Бажена весь как-то обмяк. Он определённо собирался взять в оборот знакомого босяка, увидеть же мою нынешнюю физиономию нисколько не ожидал, вот и растерялся.