Газлайтер. Том 31 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 48

Спустя час он узнает от разведки: Филинов — за Стеной.

А значит, Архил полетит туда. Потому что херувим должен забрать своё.

Через мгновение он уже в седле виверны. Огнекрылый зверь взмывает в воздух — и исчезает в небе без следа.

Резиденция Дома Лунокрылых, Херувимия

— Миледи! — вбегает подкупленный гвардеец, сбивчиво кланяясь, едва не сбивая кресло у входа. — Наши соглядатаи на Стене докладывают, что Архил Краснопёрый вылетел за Демонскую Стену ненамного позже Филинова.

Габриэлла медленно поднимает голову от чашки с душистым чаем. Лицо — спокойное, почти безмятежное, как гладь озера. Но пальцы дрожат на фарфоровой ручке — едва заметно.

— Один? — голос её звучит тихо, ровно.

— Да, миледи.

Блондинка откидывается в кресле. Взгляд её холоднеет.

Филинов за Стеной. Архил — теперь тоже. Если Краснопёрый убьёт менталиста и тот не доживёт до дуэли с братом, то это будет провал. Ангел не погибнет. Всё пойдёт насмарку. Вся грязная шахматная партия полетит в мусорку.

— Этого нельзя допустить, — шепчет она и резко встаёт. Шёлковое платье шелестит на стройной фигуре.

Думай, Габи, думай.

Верных гвардейцев нельзя отправить за Демонскую Стену. После гибели предыдущего отряда с Бульзывалом отец и без того уже на неё подозрительно смотрит. Если она потеряет ещё гвардейцев, то ей конец.

Значит, полетит сама.

Она толкает створки окна. В комнату врывается ветер. Шторы взлетают, как испуганные птицы.

Золотые крылья Габриэллы расправляются.

— Я не дам кретину Архилу всё испортить, — бросает она раздраженно. — Я спасу Филинова, чтобы он угробил моего брата вместе с собой!

И взмывает вверх. Скоро за Стеной станет на одного херувима больше.

Мы с Лакомкой пересекаем Демонскую Стену. И ощущение, будто ныряешь в чужеродную физику. Воздух становится тягучим, как сироп.

— Тебя не тошнит? — спрашиваю по мыслеречи.

— В норме, — отвечает альва, но лицо у неё напряжено.

— А теперь честно, — хмыкаю.

— Лучше передохнуть, — вздыхает блондинка.

Мы снижаемся и садимся на границе странной рощи с черными листьями. При приземлении с моего красногого крыла падает перо. Оно падает на землю и тут же начинает шевелиться, обрастает паучьими лапами и спотыкаясь, убегает, цепляясь за камни.

Лакомка провожает взглядом убежавшее перо.

— Материализация, — поясняю. — Любая органика здесь становится одержима.

Из кустов вываливается страус и засмеявшись как гиена уносится прочь.

— Ну охренеть, — хмыкаю. — Даже страусы здесь одержимы.

— А что это за роща? — альва с любопытством оглядывает черные листья.

— Тоже одержимая, — пожимаю плечами. — Пойдем заценим.

Мы идём через лес. Корни тянутся к ногам, будто хотят задержать, оплести, да не решаясь в последний момент — ну это я демонские рога отрастил, чтоб всякая мелочь не борзела.

Через пару десятков шагов лес редеет, и открывается поляна. Посреди — аккуратный костерок, пыхтит, как старый чайник. А у огня на полене сидит лесник в зеленой ливрее. На вид — мужик как мужик. Плащ, топор, меч в ножнах.

— Здравствуйте, добрые люди! — машет он нам рукой, будто туристов в глуши встретил.

— Привет, Демон, — говорю, не замедляя шага.

Он поднимает глаза. Радужка переливается зелёными прожилками.

— Я не Демон, — отвечает спокойно.

— Ты — высшая астральная тварь. Кто же тогда?

Он усмехается, показав акульи клыки

— Я никогда не штурмовал Демонскую Стену. А значит, не Демон. Я — мирный.

— Ага, а что ты тогда забыл на бывшей земле херувимов? — хмыкаю.

— Живу я тут, — пожимает он плечами. — Да и никто не отбирал эту землю у крылатых. Херувимы сами вызвали Прорыв.

— Да ну? — что-то новенькое.

— Очень давно. Тогда Гора пришёл — и начал осваивать этот мир.

Я прищуриваюсь.

— Демон Гора?

— Бог Гора, — поправляет меня лесник и перекрещивается. — Лучше его поменьше упоминать. Ну так вот, — кивает, будто рассказывает сказку у костра. — Херувимы настолько предавались разврату и прочим грехам, что вызвали Прорыв Астрала. Затем крылатые кретины так спешно драпали отсюда, что забыли двенадцать мечей. Один из них — вот.

Он берет с земли меч и извлекает клинок из ножен. Показывается ровный зеленый металл.

— Красивый, — одобряю и принюхавшись, бросаю взгляд на синие цветы на поляне. — А что за пыльцу мы вдохнули?

— А ты, значит, чуткий парень? — лесник хмыкает. Глаза его чернеют. — Я возьму вас под контроль.

Я ухмыляюсь.

— Не выйдет. Я телепат.

— Тогда тебя, может, и нет… — соглашается. — А вот твою красавицу-жену с удовольствием.

Он смотрит на Лакомку и морщит нос:

— Пахнешь кошатиной. Оборотней я уважаю и привечаю. Обратись-ка, красавица.

Лакомка смотрит на меня — короткий, почти игривый взгляд. И тут же превращается: белоснежный ирабис, гладкий мех, золотые глаза, гибкое тело. Обходит меня кругом, хвостом лениво касается ноги.

— Нападай, — велит лесник.

— Как прикажешь, — мурлычет она.

И в следующую секунду — прыжок. Но летит она вовсе не на меня.

Когти с резким звуком вонзаются леснику в лицо, рассекая кожу, оставляя кровавые борозды от виска до подбородка. В тот же миг зубы впиваются в горло. Всё происходит так быстро и стремительно, что Демонюга не успевает даже повернуть голову, не то что понять, что пошло не так.

«Лакомка, назад», — бросаю по мыслеречи, и она моментально отскакивает, разворачиваясь в полёте.

— Ах, почему… — стонер разорванный Демон.

— Это моя жена, — произношу я. — Её разум всегда под моей защитой.

Я бросаю псионическое копьё. Оно входит в него легко, как игла в сон. Тело Демона вздрагивает и рассыпается на мох, ветки, валежник.

Лакомка делает шаг назад, вновь принимает человеческий облик. Улыбается, откидывая волосы за спину.

— Я бы с удовольствием и без его приказа разорвала его, — говорит она.

И я ей верю.

Я прохожусь по остаточным следам сознания Лесника. Захватываю структуру — насколько позволяет этот искажённый Астрал. Демонов я читать не могу. Не то чтобы совсем — отдельные фрагменты иногда проскальзывают. Но в Легион не затащишь. Не тот формат. Архитектура ментальная другая.

Но структуру я изучил. И это уже много.

Не менее интересен зелёный меч. Он пульсирует ментальной жизнью, будто дышит. Я только протягиваю руку — и рукоять сама ложится мне в ладонь.

Вдруг сверху разадается гром:

— Филинов!! — голос разносится по всему пространству. — Отдай моё крыло! Гребаный бескрылый!

С неба пикирует Архил на виверне.

— Отлично, — хмыкаю я, взглянув на обнаженный меч в руке. — Посмотрим, что ты умеешь, зелёный.

За Демонской стеной, Херувимия

Ветер хлещет в лицо, крылья дрожат от напряжения. Габриэлла мчится над изломанным ландшафтом за Демонской Стеной, всё ближе к эпицентру. В руке сжат артефакт связи, сквозь помехи прорывается искажённый голос:

— Чего тебе?

— Лорд Тень, это я.

— Я занят, — сухо отзывается теневик. — Почему ты опять звонишь?

— Архил пытается убить Филинова! Я хочу ему помешать! — отрезает она.

— Какой еще Архил? — голос Лорда Тени по-прежнему раздражен. — Ай, неважно! Не лезь. Пусть хоть у кого-то получится грохнуть мальчишку?

Габриэлла замирает в воздухе. Артефакт едва не выскальзывает из пальцев.

— Что значит «не лезь»? — восклицает она — Мы же договорились: мой брат убьёт Филинова, а потом сам помрет! Таков план!

— Не мешай врагам Филинова, Габриэлла, — повторяет Лорд Тень раздраженно. — Пускай его прибьют наконец!

— Да пошёл ты! — взрывается она. — Он надел два крыла и притащил гарем жён! Он умрёт, как я скажу!

И, не дожидаясь ответа, складывает крылья и уходит в пике. Ветер хлестает по лицу, платье развевается, пространство визжит, как порванная струна.