Рудник «Веселый» (СИ) - Боброва Ирина - Страница 7

— Пирожки с чем? — поинтересовался я, отодвигая квадратное блюдце с роллами поближе к Петру.

— Да ты не слушаешь меня! — возмутился Ботаник.

— Слушаю. Пирожки с чем?

— С капустой, — проворчал он недовольно.

— Блюдо с пирожками поближе ко мне поставь и закажи ещё, я сейчас, кажется, тоже тарелку пирогов смолочу. Так что ты говорил?

— А то и говорил, что не понимаю, почему Сорокин к руднику прицепился. Там не подступишься, москвичи крепко сидят и просто так не отдадут кусок хлеба с маслом, если образно выразиться. Я тут после совещания с человеком созванивался, порекомендовали авторитетные люди, так вот, он большой спец по золотодобыче, Бузгович фамилия — не слышал? — Я отрицательно покачал головой. — Так вот, по телефону предварительно консультировался с ним, заикнулся по поводу приобретения рудника. Он говорит, что там недавно новое оборудование закупили — очень производительное, и что сейчас хвосты перерабатывать начали. Не знаю, куда мы там с нашими технологиями воткнуться сможем? Они там вложились прилично, и о продаже даже разговора нет никакого. Да вот я ещё что думаю, — Ботаник отодвинул пустую тарелку, придвинул другую, с бифштексом, и, ловко орудуя ножом и вилкой, продолжил:

— Ладно, с этим не мне возиться, по твоей части, но Ник-Ник особо отметил по странностям разобраться, так там нет ничего интересного — вообще. Пещеры есть, конечно, да карстовые явления вообще по всему Алтаю наблюдаются, но там геологи всё вдоль и поперёк излазали — рядовые совершенно пещеры. Для начинающих спелеологов-любителей подойдут, а мне-то там чего ловить? Тема совсем примитивная, а вот в Рудном Алтае — там да, там есть, где разгуляться, слушай, у меня такие гипотезы есть — вот бы проверить на месте…

— Тебе мама в детстве не говорила, что с набитым ртом не разговаривают? — подколол я друга и замер, потому что повторил те же самые слова, которыми Аркадий тогда осадил Ваньку, прекращая его пустой трёп…

— Тебе мама в детстве не говорила, что с набитым ртом не разговаривают? — сказал Профессор, поморщившись: Ванька во всё горло ржал над ужимками доморощенных комиков, тупо комментируя и, видимо, сбивая Аркашу с мысли. — Слушайте сюда, пацаны. Помните, как мы тогда в Рубцовск через день-два мотались? — Аркадий внимательно смотрел на меня, но моё лицо не выражало ничего, кроме напряжённого непонимания — по крайней мере, я на это надеялся.

— Не, Аркаш, не помню, — я, подражая Ваньке, почесал затылок, — не, ты тогда много куда мотался. Я чё, записывал, что ли, кого ты по муке развёл, кого по машинам? Ну, мотались, ну по муке ты кидалово хорошее устроил, а кто там Кращенков, кто чёрт лысый — какая, на хрен, разница?

На самом деле я прекрасно помнил и те поездки в небольшой районный городок, и людей, с которыми пришлось столкнуться. Прекрасно помнил, как выменяли тогда фиктивный уголёк на состав муки. Как потом ездили с Профессором в Нерюнгри, чтобы эту муку «слить» — то есть выгодно продать. Деньги тогда отхватили немалые, и Профессор сразу погасил почти половину долга Сергею Сергеевичу — своему основному кредитору. А потом Аркадий занялся казахстанским мрамором и снова неплохо подзаработал. Причём с подачи своего давнего знакомца — Кращенкова. Нас с Иваном Аркадий тогда представлял телохранителями. Из инструктажа Сергея Сергеевича я знал, что рудник принадлежит Кращенкову — тот приватизировал его, за копейки скупив акции у пайщиков, а деньги ожидаются через какую-то серьёзную банковскую схему, разработанную Аркадием. Геннадий Фисенко — подставное лицо, собственно, он бегал по банкам с Кращенковым, он же не вылезал из администрации, выбивая правительственную гарантию — Аркадий только дёргал за ниточки, дирижировал процессом и в нужные моменты звонил нужным людям — чтобы приняли его протеже, обласкали и нечаянно не послали куда подальше.

Профессор затянулся, выпустил несколько колечек ароматного дыма и как-то весь подобрался. Будто большой кот на минуту замер перед тем, как схватить мышь. А мышью для него был именно Кращенков. Я, отметив это, уже знал — Кращенков здесь, пришёл на встречу.

— Так вот, — собеседник продолжал выдавать свою версию предстоящего дела, не зная, что я уже посвящён в детали, — у меня примета верная есть: когда рядом с Толей Кращенковым Геныч появляется, значит, скоро большими деньгами запахнет. Фисенко на прибыль реагирует, как градусник на колебания температуры. Я по выражению его хитрой физиономии даже сумму могу вычислить. Чем счастливее лицо, тем больше нулей после единицы. В общем, пацаны, я подсуетился, по своим каналам пробил — фирма у них есть — «Престиж» называется.

— И что? — спросил я, мысленно усмехаясь: градусник, как же! Ещё бы сказал — флюгер! Будто я не знаю, что и фирма де-факто принадлежит Профессору, и Генка для него старается.

— И то, Яша, что Толяну крупная сумма должна подойти. Девочка у меня есть, в администрации, так она сказала, что Кращенков под федеральную программу залез, а Фисенко под это кредит под гарантию краевого бюджета берёт, — в этом месте я мысленно присвистнул — надо ж так было обработать, вот уж действительно: вор у вора дубинку украл. И Фисенко, и Кращенков были тёртыми калачами! Аркадий будто и не подозревал, что у Степаныча — не знаю, кто уж там за ним стоит — могут тоже быть интересы на этот рудник. А может, и подозревал, просто не показывал вида. Сейчас, по крайней мере, по нему не скажешь — расслабленный, спокойный. — Я с ними разговор веду — вроде как в долю войти, ну компаньон там и всё такое, — продолжал говорить он — монотонно, быстро. — Не зря же просчитывал все ходы… Но и Гена, и Толик кормят меня обещаниями, вроде бы согласны, но ввести в состав соучредителей не торопятся. Боятся, что снова кину. Иначе бы я не стал к вам обращаться.

— Блин, ну ты намутил. — Ванька почесал затылок. — Ты проще говори, а то я снова не въехал — чё от нас-то надо?

— Надо, чтобы вы этих двоих не только в лицо знали, но и лично с ними знакомы были. Дело простое, а заплачу хорошо — две штуки баксов.

— А дальше? — этот вопрос задал я. В общих чертах понял, какую интригу плетёт Аркадий, но, зная его методы, опасался, что нам с Ванькой Профессор отводит роль мальчиков для битья. А что, грабители отняли деньги и документы — какой-такой Аркадий? Он со всех сторон будет чист, как первый снег! А передачки в тюрьму будут носить нам с Ванькой.

— А дальше мне надо будет, чтобы Гена Фисенко не ушёл с деньгами. Собственно, просто скажу, где что лежит и когда надо взять.

— И всё? — с сомнением в голосе спросил Иван. Я быстро глянул на друга и, пока Аркадий не заметил этого сомнения, задал вопрос, направляя разговор в другое русло:

— Их в живых не оставлять? Или типа попугать маленько? Машину угнать или двери в квартире поджечь?..

— Да вы что?! Я чту Уголовный кодекс — всё в рамках закона. — Он усмехнулся и, очень многозначительно посмотрев на меня, добавил: — Мне вообще странно слышать такие предложения от выпускника юридического факультета. Успеете ещё — позажигать…

— Во зажигают! — Я вздрогнул, моргнул, потряс головой — на миг мне показалось, что слышу голос Ивана, и, ничего не понимая, я посмотрел на Петра — тот аплодировал артистам. То ли выпил уже? Точно — графинчик пуст, хотя я к водке и не прикладывался.

Внезапно я почувствовал раздражение — Ботаник, как и Ванька, мог часами смотреть любой концерт и всегда восхищался так, будто впервые увидел тот или другой номер. Сам я и тогда, много лет назад, глядя на Ивана, не мог понять, как может вызывать подобный энтузиазм то, что ты уже однажды видел, пробовал, чувствовал, но на друга в такие вот моменты почему-то смотрел с лёгкой завистью. И сейчас так же смотрю на Петра, тоже не могу этого понять и снова чувствую раздражение. Думал, пережил, но… Ведь столько раз заходил сюда, и всё было нормально, а сегодня вот накрыло…

— Яшка, не спи, замёрзнешь, — снова пробился в уши голос напарника. — Смотри, какая колоритная компания за соседним столом. Оглядываются в нашу сторону. Знакомые, что ли?