Рудник «Веселый» (СИ) - Боброва Ирина - Страница 16

— Это когда у тебя крышу рвало? — хохотнул напарник, сбрасывая рюкзак на пол.

Я усмехнулся — видел бы он раньше это помещение. Помню, тут стоял угловой диван, длинный стол, компьютеры и монитор — тогда жутко дорогой, плоский, на который выводились данные с видеокамер, установленных по периметру ограды. Сейчас здесь остался только длинный стол, за которым обычно обедала пехота. В углу отсутствующий обитатель соорудил что-то вроде топчана, аккуратно заправленного клетчатым байковым одеялом. На гвоздях, вбитых в стену, висели фуфайки, ватники, бушлаты, длинный тулуп, ещё какие-то вещи. Рядом полка, самодельная, но очень крепкая, аккуратная. На ней кастрюли, стопка мисок. Подошёл, посмотрел — надо же, миски глиняные, с росписью. Рядом, в пол-литровой банке ежом топорщатся ложки, вилки, ножи. Тут же пачка соли, сахар, мука в холщовом мешочке — килограмма три-четыре. Странно, вроде места не сильно глухие для охотничьего стана, но и за это спасибо! Ведро, веник, в углу фляга с водой, стопка дров возле печки. Печка, видимо, недавно выбелена — ни пятнышка, была в исправном состоянии. Открыл поддувало — чисто. За печку заткнута стопка журналов, дрова тоже заряжены, остаётся только поднести спичку, что я и сделал. В горах в сентябре только солнце село, сразу холод, как бы тепло днём ни было.

— Давай, Ботаник, кашеварь тут, я прошвырнусь по окрестностям, мало ли что. — Я снял карабин с предохранителя, загнал патрон в патронник и вышел. Снова на предохранитель не стал ставить, на душе было не спокойно. И место такое, что казалось, будто сейчас громыхнёт музыка, раздастся многоголосый гогот, пьяные крики, визг проституток, угодивших на субботник. Такие мероприятия проводились здесь достаточно редко, но мне как-то не повезло оказаться на одном из них.

Тогда турбаза называлась «Клёны». Странноватое название для Горного Алтая, но принадлежала она Сергею Сергеевичу, директору спорткомплекса и нашему с Ванькой покровителю, а у него фантазия что надо. На базу ехали с Ванькой — Сергеич попросил отвезти, он за день до этого хорошо набрался, не рискнул сесть за руль. По дороге рассказал, что деньги под залог прииска получили — векселем на предъявителя, и что вексель сейчас у формального владельца — Кращенкова. Собственно, помимо того, что на базе отмечают день рождения одного из авторитетов… «Сами понимаете… отметиться надо… обидятся пацаны»… — главной целью Степаныча была встреча с Аркадием. Мы приехали раньше его, у того встала машина где-то по пути. Братва оттягивалась по полной программе: привезли девочек, водки — хоть залейся, в пищеблоке хлопотали повара, но у меня не было настроения — сидел рядом с этими «хозяевами жизни» от криминала, и кусок в горло не лез. Впервые, наверное, вот так, будто со стороны, посмотрел на них — и на себя в этой компании. Тогда же впервые задал себе вопрос: а сколько стоят деньги? Ванька же, напротив, развлекался вовсю. Приехала бригада девочек из Барнаула. Одна из проституток, оценив обстановку, стянула с себя футболку и, взмахнув ею над головой, закричала: «Ур-ра! Субботник!!! Гуляем, бабы!!!» Иван расхохотался и, похлопав по коленке, крикнул в ответ: «Молодец! Ты мне нравишься, иди ко мне!» Девчонку звали Ленкой — так представилась — и всю ночь она не отлипала от Ваньки. По крайней мере, утром, когда я собрался спуститься в прокуренный холл, она, поддерживая моего друга за талию, помогала Ивану подняться по лестнице. Иван пьяно разулыбался, обнял меня и похлопал по спине: «Всё, Яшка, я спать, спать, братан, а то щас здеся срублюсь!»

— Тебе помочь? — предложил я.

— Не, меня вон Ленка до кровати доведёт и согреет потом. Да, Ленусь?

Девчонка хихикнула и, подтянувшись на носках, что-то прошептала тому на ухо. Иван заржал во всё горло, обнял её покрепче, и они пропали в одном из номеров второго этажа.

Аркадий приехал на следующее утро. Когда он зашёл в переполненный зал, веселье было в самом разгаре.

— О, кого я вижу, аристократ подгребся! Профессор, брателло, каким ветром тебя к нам задуло? — Жбан, именинник, подошёл к нему, поздоровался за руку, потом сгрёб в медвежьи объятья. Аркадий не удержался от гримасы, с моего места было видно, как его глаза полыхнули бешенством, но тут же лицо Профессора приняло обычное благожелательно-равнодушное выражение. Он, высвободившись из рук именинника, оглядел сидящих за столом — в большинстве все были ему более или менее знакомы. Гости уже изрядно напились. Основным развлечением, как всегда случается на таких сборищах, были водка, травка, карты и девочки.

Гость сел за стол, дородная повариха мигом принесла прибор, тарелку. Налил себе стопку водки, сморщившись, выпил. Подцепил вилкой кусок с тарелки с мясным ассорти, закусил и, медленно пережёвывая пищу, оглядел собравшихся. Я, сидя с краю, внимательно смотрел на него и поражался, как такие тёртые жизнью люди — тот же Сергеич — не видят презрения на его лице? Он смотрел так, будто весь мир в его кармане, а здесь собрались не люди, а насекомые, которых он может раздавить в любой момент. Мне тогда показалось, что он сейчас не сдержится и с его губ сорвутся примерно такие слова: «Вы быдло, господа бандиты! Ничего-то, кроме такого вот скотства, вам не нужно. Пальцы гнуть легко, а вот по-настоящему ничего и не имеете. Вся ваша жизнь — непрекращающийся общак, сплошная праздничная распальцовка!» Но, подумав об этом, невольно оглянулся назад — за моей спиной висело большое, от пола до потолка, зеркало — нет ли такой гримасы и на моём лице? Почему-то подумалось, что я полностью согласен с Аркадием, и это мои ощущения, мои чувства, моё отвращение к компании сложилось в столь циничную фразу.

Один из гостей по кличке Малина пнул проститутку. Та, визжа, упала на кресло, опрокинув его. Почему-то бандитам это показалась забавным — они покатились со смеху. Аркаша брезгливо сморщился. Я обратил внимание, что Сергеич, сидевший с другой стороны длинного, во весь холл, стола, тоже внимательно наблюдает за гостем.

— Ну, за твоё здоровье! — Аферист опрокинул ещё стопку, так же сморщился и, тщательно оглядев блюда, решил закусить солёным огурчиком. Я знал, что Профессор брезглив, во время прошлых дел, в поездках, как бы долго ни находились в пути, он никогда не ел в придорожных кафе. — Без обид, Жбан, и ты, Сергеич, — он слегка поклонился в сторону заслуженного тренера, — не поймите неправильно — ехать надо, разговор важный. Сами понимаете, лучше бы с вами в баньку тут сходил, но вместо этого ночь на трассе парился, машина встала.

Пока они прощались, пока Профессор перекидывался фразами то с тем, то с другим, Сергей Сергеевич кивнул мне, со значением посмотрев на Аркадия. Но мне даже не пришлось напрашиваться на обратную дорогу, он сам подозвал меня.

— Яшка, ты, смотрю, не пил, давай за руль. Тема важная, как раз по тому делу, с человечками встретиться надо будет. Нужно подстраховать меня. — Заметив пьяненькую девчонку, что всю ночь не отлипала от моего друга, Аркадий окликнул её:

— Ленка. Салова, кому говорю! — Проститутка, вздрогнув, уставилась на Аркашу. Я удивился, заметив в её глазах испуг, который, впрочем, исчез после следующих слов:

— Чеши тоже в машину. Подзаработать хочешь?

Та, обрадовавшись, расцвела и метнулась по лестнице наверх — за сумкой, но я притормозил её, ухватив за локоть:

— Где Иван?

— Да спит он, хоть самого трахай — толку-то, нажрался, пьяный…

— Ты базар фильтруй, дура. — Я хотел подняться посмотреть, как там друг, но Иван уже сам спускался вниз. На площадке он едва не упал, но я успел подхватить его под локоть.

Аркадий, увидев, что я веду Ваньку к машине, недовольно поморщился и, процедив: «Ладно, всё равно по пути, забросим», сплюнул под ноги. Я уже начал немного различать состояния Аркадия — сейчас он, несмотря на показную раздражительность, был доволен и в то же время сосредоточен. Таким аферист становился, когда возникала новая тема, касавшаяся больших денег, и такое же состояние было перед тем, как эти «большие деньги» оседали в его карманах — перед самым завершением «темы».