Мое неправильное лето - Каблукова Екатерина - Страница 3

Тётя Вика покачала головой:

– Я же говорила, что собаку перед дорогой нельзя кормить!

– Мама волновалась и забыла… – я беспомощно моргнула, не зная, что еще сказать в свое и Миккино оправдание

– Ладно, – Не отрывая взгляд от дороги, она протянула мне влажные салфетки, которые достала из бардачка. – Держи. В кармане кресла, кажется, есть пакет

– А… зачем? – я покрутила упаковку с салфетками. Там был нарисован белый пони с радужной гривой и таким же хвостом. Симпатично.

– Убери за собакой.

Грива пони словно потускнела. А сам он теперь, казалось, глумливо улыбался, ехидно поглядывая на меня.

– А… почему я? – глупый вопрос вырвался сам. Тётя Вика в ответ пожала плечами:

– А кто еще? Она же твоя.

– Это мальчик.

– Сути проблемы это не меняет, верно?

– Да… – меня охватила паника. Я никогда не убирала за Микки. У шпица был свой лоток, как у кота, но его чистила всегда мама. Да и остальное…А что, если и меня стошнит? Но выбора не было. Тётя Вика и не думала остановиться и помочь. А ехать так несколько часов не хотелось.

– Ладно, – стараясь задержать дыхание и не смотреть лишний раз на содеянное Микки, я кинула несколько салфеток, потом смяла их, стараясь дотрагиваться только до чистого кусочка, запихала в пакетик, а потом новой салфеткой протерла сиденье. Осталось огромное пятно. Пришлось протереть еще раз. Все это время шпиц стоял рядом и тяжело дышал, а потом его опять стошнило. И еще.

– Микки! – я. не знала, злится мне или сочувствовать псу.

– Бедный пес, – посочувствовала тётя Вика. Она съехала на обочину и остановилась. – Давай, выходи!

– Вы что, его высадите? – охнула я. – Он же не виноват, что мама волновалась и забыла! Тогда и меня с ним!

На меня посмотрели, как на сумасшедшую.

– Просто пройдись с ним и потом дай попить.

– А… – я вдруг вспомнила, что миски Микки остались дома, как и его лежаночка и игрушки. Даже любимый мячик! И пищащего фламинго.

– Так, сама собралась, а про собаку забыла? – понимающе протянула тётя Вика.

– Мне всего одиннадцать лет! – возразила я.

– Тебе уже одиннадцать. И пора начинать брать ответственность за других. Вот ты забыла про Микки, а пес теперь мучается, да ему даже глоток воды не сделать!

Мне стало невыносимо стыдно, я опустила голову. Вместо того, чтобы продолжать меня отчитывать, тётя Вика вздохнула:

– Ладно, иди пока прогуляйся, только далеко не отходи.

Я понуро побрела по высокой траве к лесу. Микки послушно семенил рядом, иногда оглядываясь, будто опасался, что машина уедет без нас. Дойдя до деревьев, пес задрал лапку, после чего мы вернулись.

– Карина, подставь ладошку, – тётя Вика достала бутылку с водой. – Пусть Микки попьет.

Я послушно сложила ладони и поднесла к собачьей морде. Шпиц жадно залакал, а потом завилял хвостом.

– И запомни, ты всегда сначала должна думать о тех, за кого отвечаешь, а потом уже о себе, – назидательно произнесла тётя Вика, протягивая воду мне. Мы тоже отпили по глотку и поехали дальше.

Чат вскоре заглох, интернет то и дело пропадал, и я, вставив наушники, включила один из фильмов, которые мне закачал папа. Про девочку и черную лошадь.

Лошади мне всегда нравились. Они были очень красивые, особенно когда стояли в парке, нарядные и катали прохожих. Там даже был пони с радужными крыльями и рогом во лбу, как единорог! Я несколько раз просила родителей прокатиться, но мне отказывали. “Лошадям в городе не место, и мы не станем поощрять тех, кто этого не понимает!” – пояснял мне папа.

Я только вздыхала. И вот теперь с интересом смотрела на приключение девочки, почти сразу приручившую строптивую лошадь, просто протянув ему яблоко. Недоверчивый конь узнал в героине родную душу, после чего они удачно выступили на соревнованиях, завоевав первое место. Я с завистью вздохнула, вот бы и мне так же! Закрыв глаза, я помечтала о том, как в деревне обязательно встречу красивого коня, залезу на него и помчусь по полю, бесстрашно прыгая высокий забор, как в фильме.

Я почти доскакала на лошади куда-то, когда меня потрясли за плечо:

– Карина, просыпайся, мы приехали.

– А? Что? – я с трудом разлепила глаза.

Машина уже стояла во дворе, впереди виднелся небольшой дом, выкрашенный серо-голубой краской, а сбоку приютился совсем маленький домик.

– Это кухня, – пояснила тётя Вика, перехватив мой удивленный взгляд.

– А почему она отдельно?

– Так безопаснее. Все-таки дом старый, деревянный, – не дожидаясь, пока я выберусь из машины, тётя Вика начал выгружать вещи из багажника.

Я осторожно достала Микки и поставила на землю. Шпиц был очень маленький, и ему нельзя было спрыгивать с сидения, иначе он мог сломать лапку. Микки радостно запрыгал вокруг меня, я погладила его и направилась к дому.

– Карина, кроме нас никого нет, так что захвати что-нибудь из вещей, – остановила меня тётя Вика. Пришлось взять один из чемоданов. Конечно, у чемодана были колесики, но они сразу же увязли в высокой траве, поэтому я понадеялась, что мама не заметит зеленые пятна от травы на пластике, и потащила его к высокому крыльцу.

Внутри дом оказался очень светлым и каким-то легким: стены, обитые вагонкой, кружевные занавески на окнах, мебель из настоящего дерева, я даже поискала портрет страуса из сучков. Подвявший букет полевых цветов стоял в огромной стеклянной кружке на столе, а в воздухе витал запах печенья. Микки радостно завилял хвостом, показывая свое одобрение.

– Подожди, вдруг это обман, – проворчала я, но шпиц мне не поверил. – И все окажется, как в сказке, где злая ведьма хотела зажарить брата и сестру в печке. Брата у меня нет, но есть ты… хотя ты слишком мелкий и мохнатый.

Микки радостно рявкнул, поддерживая разговор.

– Карина, твоя комната на втором этаже. Давай помогу, – тётя Вика подхватила чемодан и начала подниматься по лестнице. – Ох, какой тяжелый!

– Мама старалась, а папа даже шапочку из фольги сделал!

Я тоже пошла наверх, а Микки радостно поскакал по ступенькам следом за нами.

– Ну вот, – выдохнула тётя Вика. Она переступила порог и поставила чемодан. – Надеюсь, спальня тебе понравится.

Мне понравилось честно-честно. Широкая кровать, застеленная лоскутным покрывалом, на ней можно было лежать поперек, комод из светлого дерева, и небольшой столик, около которого стоял сиреневый плюшевый стул. Я подошла к окну и только тогда осознала, что см дом стоит на холме. поэтому из окна второго этажа видны окрестности: зеленые луга и блестящая полоска воды за ними. А еще…

– Ой, а это что, лошади? – охнула я, всмотревшись в темные силуэты на зеленой траве. Их было не больше десяти. Коричневые, рыжие и одна белая. Они мирно стояли в поле, опустив голову.

– Да, лошади, – тётя Вика тоже выглянула из окна.

– А откуда они взялись?

– Здесь есть конюшня, – она махнула рукой в сторону одноэтажного здания с серой крышей. – Тебе разве родители не сказали?

– Не-а, – я мотнула головой, сразу же схватила телефон и сделала фото, чтобы выложить на канал.

“Смотрите, лошади!” – подписала я. И сразу же получила несколько сердечек и один язвительный комментарий от Настьки: “Подумаешь, у меня тут дельфины!”

– Да ты вообще думать не умеешь, – фыркнула я в телефон, словно он мог просто так передать мои слова главной врагине.

– Это ты мне? – тётя Вика приподняла брови.

– А… ой, конечно, нет! – я виновато потупилась.

– Тогда хорошо, а то я уже испугалась, что придется тебя воспитывать.

– Как будто вам не надо это делать, – рискнула сказать я. К моему удивлению тётя Вика пожала плечами:

– А зачем? Для этого у тебя есть родители.

– А… но… – опешила я.

Тётя Вика улыбнулась и отправилась за вторым чемоданом, а я снова выглянула в окно и замерла: по полю мчался всадник на черном коне. Почти таком, какой был в фильме! Он двигался вдоль невысокой изгороди, которую я сперва не заметила, слишком потрясенная тем, что почти под окнами разгуливали лошади.