Флегморий - Красная (СИ) - Казаков Артем - Страница 4

Стрелка «компаса» Охотника резко зафиксировалась, словно указывая точное направление.

— Так вы поможете нам?

— Я уже здесь, так как ранее принял условия контракта. Разумеется, я сделаю всё необходимое.

— Отлично. Сумму в три тысячи Единой Космической Валюты вы получите после окончания дела…

За окном грянул гром, и на мгновение комната осветилась синевой. Вспышка выхватила из теней лицо гостя — бледное, с тёмными прожилками у глаз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Три тысячи пятьсот единиц ЕКВ, — уверенно произнёс Охотник.

— Но в контракте Галактической Сети Поручений мы указали именно три тысячи…

— И не указали, что у вас стрёмный труп в морге. Хотите, чтобы он вырвался и принялся жрать местное население? Не рассматривали такой вариант?

Администратор активно заёрзал на стуле, нервно подёргивая пальцами:

- Я… Я согласен на добавку в пять сотен.

— Неофициальную добавку. Три тысячи по контракту и пятьсот после избавления от жуткого трупа в морге. Ах, да. Мне понадобятся адреса мест, в которых произошли убийства.

— Дайте подумать… Точные адреса…

— Не думайте. Предоставьте мне карту города с опознавательными знаками и маршрутами. Загрузите всю информацию о странных инцидентах в накопитель данных, а я пока займусь подготовкой. Вернусь за носителем через двадцать минут, — гость резво встал и направился к выходу.

Дверь захлопнулась.

Блеклые, еле заметные пылинки витали над полом — тот же самый след, что вечно тянулся за Охотником. Чиновник его не увидел. Он гневно орал в устройство связи на помощника, раздавая указания и повторяя ругательства о зажравшихся наёмниках.

Где-то в Нижнем Городе Красная прижалась к стене, чувствуя, как её татуировки пульсируют в такт чужого сердцебиения.

— Он уже близко… — непроизвольно прошептала она, удивилась сказанному и скрылась в тёмном проулке.

Глава 2

Капли дождя стекали по запотевшему стеклу дешёвого бара, превращая огни Нижнего Города в расплывчатые кляксы.

Волков поднял стакан с чем-то, что местные называли виски, и выпил содержимое — на вкус, как растворитель с нотками тоски.

Бармен, мужик с бионическим глазом и шрамом вместо уха, налил Александру ещё:

— Жмакин постоянно спрашивает про тебя.

Детектив даже не удивился:

— И что?

— Каждый раз говорит мне… Если увидишь этого долбоёба, напомни ему о долге в три сотни ЕКВ.

Мелочь для кого-то, а для Волкова сейчас — целое состояние. Он криво улыбнулся и ответил:

— Был у него час назад и занял тот самый полтинник, из которого десяткой расплатился за выпивку.

Работник бара хмыкнул. В его глазном яблоке мелькнула красная точка — своеобразная пометка в базе данных заведения об обязательной предоплате.

Александр сделал небольшой глоток и услышал громкий сигнал микрокомпьютера. Некто звонил со скрытого номера. Детектив вновь отхлебнул пойло и принял входящий вызов:

— Говорите.

Тишина продлилась недолго — грозовой раскат разорвал её на куски. Затем из устройства донёсся женский шёпот:

— Ты будешь с нами…

— Кто это? — но Волков не получил ответа из-за прерванной связи, нахмурился и добавил. — Надоел уже этот сраный спам…

Бармен покосился на Александра, тяжело вздохнув:

— Допился, да?

Неоновая надпись на стене «Градус» мигала, как аритмичное сердце, отбрасывая фиолетовые блики на лицо детектива. Он прищурился, разглядывая микрокомпьютер — совершенно никаких записей о звонке.

— Ну и хуйня, — прошипел Волков.

И тут сигнал повторился. Входящий вызов оказался реальным — работник бара вздрогнул, отпрянув от стойки, и грязно выругался на фоне неожиданности. На экране приспособления появилось наименование контакта — Жмакин.

Александр поднёс устройство к уху, но рот открыть не успел. В динамике раздался хриплый голос Дровосека:

— Ты должен мне триста пятьдесят ЕКВ.

— Знаю. Ты говорил об этом перед моим уходом.

— Знаешь, да не возвращаешь и продолжаешь занимать.

— Слушай… Сказал же, — детектив допил «виски» и жестом дал понять бармену о желании получить добавку. — Я рассчитываю восстановить репутацию и тогда смогу всё вернуть.

— Рассчитываешь? Пока ты там себе рассчитываешь, я собираю материалы в кучу и наталкиваюсь на повреждённые или зашифрованные файлы, в которых сплошная мерзость, похабщина и почти никакой важной информации.

Волков взбодрился и округлил глаза:

— И? Есть что-нибудь интересное? Может наконец перекинешь мне? А то я смотрю на этот стакан и со скуки начинаю сходить с ума…

— Ты, сукан, в баре что ли?! Ты сказал, что деньги тебе нужны на жрачку и сигареты, а сам сидишь и бухаешь? Детектив… Ну, что ты вот такой…

— Какой?

— В говно рукой!

Александр приподнял брови от удивления, почувствовал лёгкий зуд в височном разъёме и ничего не ответил, а Глеб продолжил:

- Ладно. Проехали, говнюк. Я перешлю тебе все собранные данные и скажу следующее… Мне очень не нравится это дело. Такое ощущение, что оно загонит тебя в какую-нибудь жопу. И если это будут не новые долги, так могила.

— Это волнение, основанное на приятельских отношениях? — усмехнулся Волков.

— Да пошёл ты нахер! Понял?

Связь прервалась, а затем послышался раздражающий писк микрокомпьютера. Прилетело сообщение. Детектив искренне улыбался — до тех пор пока не открыл содержимое и не узнал о том, что покойная бабка отправила на заказ с интеллектуальным извратом именно Красную.

Дело развивалось закономерно — с учётом единственной вменяемой зацепки в виде адреса прелестной девчушки.

Дождь непрестанно стучал по куполу станции Сектора 38 — будто сотни крошечных кулачков пытались пробиться внутрь. Ржавые вентиляционные решётки хрипели, выплёвывая в воздух густой пар, смешанный с запахом перегара, пота и чего-то кислого — похожего на разлагающуюся органику. Хотя, вполне возможно, Полесье-5 просто напоминало о своём дурном нраве.

Александр стоял у края платформы, зажав в зубах сигарету. Внизу, на железнодорожных путях, тьма словно шевелилась, как нечто живое и плотное.

— Отправила именно Красную…

Мысль вертелась подобно заевшей пластинке и обрастала яркими образами. Сводница, цветок из кожи на подушке, девочка с татуировками, «Тлен».

Справа заскрежетали тормоза. Из туннеля выполз состав — трещащая многоножка с потухшими фарами. Вагоны были исцарапаны до металла. Надпись «Не прислоняться» кто-то дополнил кривым «И не дышать тоже».

Двери с пыхтением разошлись, выплюнув наружу волну спёртого воздуха. Волков избавился от сигареты и вошёл внутрь, бросив мимолётный взгляд на бледного, худого человека, который копошился в мусоре рядом с центральной колонной платформы и жадно жевал что-то подёргивающееся.

Через пару минут состав уже мчался по тёмному тоннелю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Детектив сидел, откинув голову на верхушку потрёпанного пластика сиденья, и сквозь полузакрытые веки наблюдал, как на потолке с трудом прокручивался вентилятор. Где-то неподалёку хрипел старик с кашлем курильщика, чьи лёгкие частично растворились в кислотных испарениях. Напротив, прижав к груди смятый пакет, дрожала девчонка лет шестнадцати: смуглая, с синяками под глазами и голографической татуировкой на шее — «Собственность клуба Малиновый Восход».

— Телепатический секс с глубоким погружением…

Запись, выловленная из бабкиного чипа, периодически вторгалась в сознание — будто сама по себе. Именно на оказание этой услуги сводница отправила Красную, которую, к слову, звали Екатерина Шапошникова.