Ревизор: возвращение в СССР 41 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 51

Они присели на скамейку и Назаров с интересом углубился в текст.

Закончив, он поднял голову и сказал:

– Невероятно! Значит, Андропов, совершенно спокойно воспринял, что Вавилов самовольно велел нашим нелегалам покупать акции из списка Ивлева?

– Получается, что так, Виктор Константинович...

– Но почему? Только потому, что какой-то арабский торговец фруктами поверил Ивлеву?

– Он не только успешно торговал фруктами в Ливане, но открыл процветающее предприятие в Италии после переезда, как и указано в докладе. Какие-то новомодные чемоданы, которые стали пользоваться спросом у европейских богатеев. Ну и также, возможно, еще потому, что в том списке нет сомнительных акций, – пожал плечами помощник. – Только акции серьезных американских и европейских предприятий. Какая нам разница, какие акции покупать, если мы в КГБ все равно не разбираемся в этом капиталистическом рынке?

– Ну если так… – недовольно хмыкнул Назаров. Помолчав, он спросил:

– Так, значит, председатель поверил в этого Ивлева? В то, что тот может прогнозы выдавать почище, чем штатные аналитики Вавилова?

– Из доклада и слов моего знакомого это точно следует. – согласился с ним помощник.

– С одной стороны, это хорошо, что прогнозы аналитиков Вавилова выглядят так жалобно на фоне прогнозов этого Ивлева. Но с другой стороны, плохо, что это не привело к оргвыводам со стороны Андропова в его адрес! И более того, теперь Вавилов будет использовать этого Ивлева, чтобы влиять на председателя… – начал рассуждать Назаров.

Губин молча кивнул, соглашаясь.

– И вот это уже совсем нехорошо. Он будет использовать заинтересованность Андропова в новостях от Ивлева, чтобы попутно свои вопросы продвигать. За счет интересов нашего управления. Надо нам с этим Ивлевым что-то делать…

Помощник, вздрогнув, спросил:

– Что вы имеете в виду, Виктор Константинович?

Да уж, времена изменились… – подумал раздраженно Назаров. – Подумать только, помощник зампредседателя КГБ испугался, решив, что его начальник решил ликвидировать пацана. Еще лет тридцать назад в НКВД такое было бы немыслимо… Что там один человечек, когда в расход тысячи пускали. Правда, были и свои минусы. Те, кто сегодня пускал в расход, шли в расход сами завтра… Сегодня ты к стенке ставил, а завтра тебя. Назаров как-то посмотрел личные дела в архиве начальников разных уровней в НКВД в тридцатые-сороковые. Если один из трех выжил, то уже хорошо, и всех свои же шлепнули. Нет, сейчас все же работать гораздо спокойнее. Но и методы надо использовать совсем другие, чем раньше можно было…

– Имею в виду, что надо бы нам этого Ивлева как-то отстранять от наших комитетских дел… Но для этого сначала нужно собрать о нем информации побольше. Понять, чем его сбить с пути можно. Чтобы он сам добровольно отказался с Вавиловым работать, и наших ушей при этом бы не торчало.

Поняв, что он неправильно понял начальника, Губин успокоился и сказал:

– Но с этим могут быть проблемы. Стоит кому-то из наших кадровых сотрудников примелькаться около Ивлева, то сразу потом при первом сигнале от Ивлева это разроют и поймут правильно. Никто при всей симпатии к вам, Виктор Константинович, против Андропова не пойдет.

– Согласен, кадровый сотрудник около Ивлева – это слишком опасно для нас.

– Значит, нам нужен кто-то, кто сможет выполнить эту задачу, не являясь кадровым сотрудником. Пенсионеры, значит, тоже не годятся, – задумчиво сказал Губин.

– Пенсионеры тоже правила игры знают и против председателя КГБ не пойдут, – развёл руками Назаров.

Назаров и Губин помолчали с минуту, прохаживаясь по дорожкам сквера. Дождя сейчас не было, но людей было мало – небо было слишком хмурым, и прохожие с опаской посматривали на небо, на облака, в ожидании, что вот-вот ливанёт.

– В принципе, есть у меня один человек на примете, – наконец сказал Губин. – Никак формально с комитетом он не связан, племянник моего хорошего друга, замминистра промышленности. Он очень хотел к нам в комитет устроиться, но не прошёл по здоровью, но приносить пользу очень хочет Советскому КГБ. Я его уже в паре дел аккуратно и задействовал, результат был неплохим.

– Досье на него как агента у нас в комитете лежит? – спросил его Назаров.

– Нет, учитывая наши дружеские связи с его дядей, никакого досье у нас на него нету.

– Отлично, – сказал Назаров. – Остался только один вопрос: как его к Ивлеву аккуратно подвести? Где он работает?

– В ЦК комсомола, – ответил Губин задумчиво. – У Ивлева достаточно много инициатив в разных сферах, надо посидеть и прикинуть, по какой из них он может его зацепить и вывести на взаимодействие, чтобы подружиться и войти в доверие…

– Да, давайте так и сделаем, – согласился генерал. – Хотя… Можно сделать проще. У меня про этого Ивлева не так много информации, но мы же взяли к себе Третьякова, которого Вавилов выгнал, а Третьяков, насколько я понимаю, про этого Ивлева диссертацию уже написать сможет при необходимости. На само дело его не надо ориентировать, просто тщательно расспросить.

– Понял, – сказал Губин, – задействую Третьякова по поводу необходимой информации по этому вопросу. Отчитаюсь вам, как придумаю план по вводу нашего агента в его ближнее окружение.

***

Италия, Больцано

Приехав в Больцано, Диана первые пару дней летала, как на крыльях. Она сама не ожидала от себя такого восторга. Ей нравилось здесь абсолютно все. И то, как тепло и радостно встретили их Тарек с Нуралайн, закатив по случаю их приезда вечеринку в местном ресторане и пригласив туда по ощущениям половину Больцано. И то, насколько теплой и солнечной была здесь погода, что после осенней промозглой Москвы чувствовалось особенно сильно. И то, как серьезно и уважительно относились к ней все на фабрике, внимательно выслушивая просьбы и отвечая на все вопросы. И курсов этих бесконечных не было опять-таки… Хотя насчет языковых курсов Диана несколько переменила свое мнение, с удивлением осознав по приезде, насколько продвинулась в языках, по крайней мере в итальянском точно. Она уже почти не напрягалась, как раньше, стараясь вспомнить слова и понять смысл предложений. Да и речь давалась намного легче. Не зря так впахивала, получается, – с удовольствием подумала Диана, когда в Риме без труда поняла все объяснения быстро тараторящего сотрудника встречающей компании, который уведомил их о поломке автомобиля и замене, которую им предоставят.

В первый день в Больцано по настоянию Тарека и Нуралайн они с Фирдаусом просто отдыхали, гуляя по городу и общаясь со знакомыми и с родителями. А на второй день оба поехали на фабрику. На сегодня как раз было запланировано большое совещание, так что была возможность быстро погрузиться в последние новости и влиться в работу.

Диана на совещании утром с большим энтузиазмом вникала в каждый вопрос, стараясь наверстать все, что пропустила. А событий было много. Фабрика развивалась большими темпами, появилось еще два крупных партнера в Италии, расширился ассортимент, да и новый цех стремительно доводился до ума, а ведь его запуск почти удвоит производство чемоданов. В целом новости по бизнесу были отличные, поэтому на этом фоне Диану неожиданно зацепила информация, изложенная финансовым директором, который, озвучивая темпы прироста заказов за последний месяц, указал цифру в восемнадцать процентов. Это было на полтора процента ниже, чем в прошлом месяце. И, насколько Диана помнила, процент прироста снизился впервые с тех пор, как фабрика начала продавать чемоданы на колесиках. До этого наблюдался неуклонный и постоянный рост.

– Синьор Сандрелли, а с чем связано снижение темпов прироста? – поинтересовалась она. Пашкины лекции по экономике конечно неплохо ей помогли, но все же во многих вопросах она пока откровенно «плавала», поэтому старалась не упускать ни одной возможности прояснить моменты, в которых сомневалась.

– Определяющим фактором является конкуренция, синьора Эль-Хажж, – ответил финансовый директор. – Это нормальное явление для бизнеса. Темпы прироста могут колебаться, и существенно, под воздействием самых разнообразных факторов и условий. В целом же, хочу заметить, развитие бизнеса идет хорошо, если не сказать великолепно. Спрос на нашу продукцию намного превышает предложение и еще достаточно долгое время останется таковым.