Ревизор: возвращение в СССР 41 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 36

Но Женька Брагина – человек всё же чрезвычайно принципиальный, поэтому Карину она, скорее всего, всё-таки додавит. Так или иначе, а с моей точки зрения, для Миши будет важнее, если сегодня мы, его хорошие друзья, докажем своим поведением, что безусловно принимаем его новую подругу Наташу и одобряем его выбор. Что бы кто там ни говорил плохого по поводу их отношений…

Так я и сказал Галие, когда мы собирались идти в гости.

Так что в ходе этой вечеринки мы старались с Галией быть чрезвычайно любезными с новой девушкой Миши. Тем более он сам был очень напряжён, явно переживая, не поверили ли мы словам Карины...

Надо сказать, что лично мне Наташа вполне понравилась еще в прошлый раз, когда пельмени вместе лепили.

Ну и кроме того, я сразу же, когда мне про неё рассказали, оценил тот финт, что она проделала с переводом в Москву.

Непонятно было только: то ли она действительно так влюбилась в Мишу, что перевелась в Москву, что выглядит очень романтично, либо оказалась достаточно прагматичной, чтобы, услышав про способ перевестись из Калинина в более престижную столицу, тут же им воспользовалась.

Ладно, так не угадаешь, тыкая пальцем в небе. Да и жизнь обычно сложнее, чем мы про нее думаем. Так что вполне может быть, что налицо и то и другое. Всё же она не просто перевелась в Москву, использовав полученную от Мишки информацию, но и нашла его почти сразу после этого. И если так, то оно и к лучшему – законченные романтики милы, когда с ними начинаешь встречаться, но могут оказаться совершенно неприсобленными к жизни, когда попытаешься жить вместе с ними.

Я планировал сделать из Мишки рационально мыслящего управленца и прекрасно понимал, что огромную роль в его будущей карьере будет играть его жена. И вот эти первые шаги, что она сделала, отправившись по его примеру в Москву, меня уже достаточно впечатлили. Ну а что будет дальше посмотрим. Главное, чтобы из Наташи тоже демоны какие не полезли, а то Карина вон в начале тоже паинькой была…

Вернувшись из гостей спустя три часа, мы уложили детей спать, и у Галии появилось настроение поговорить про Мишу и Наташу.

– Ну что, – сказала Галия, – вроде неплохая девчонка эта Наташка. И, самое интересное, несмотря на сложную ситуацию с поклепом от Карины, держалась она более уверенно, чем сам Миша: не нервничала совсем, не пыталась как-то доказать, что она не такая, как сказала про нее Карина. Спокойная такая, ровная девчонка. И если у Мишки с ней до брака дойдёт, то, я думаю, и за детьми дело не станет. Видел, как она охотно с нашими парнями возилась: то с Русланом играла, то с Андрюшкой? А то есть же девушки, которые при виде маленького ребёнка в ступор впадают, понятия не имеют, что с ним делать вообще.

– Ты уже прямо будущее их совместное себе нарисовала, смотрю, – усмехнулся жене. – Не будем спешить с выводами. Но соглашусь, что первое впечатление Наташа произвела вполне положительное, тут не поспоришь. Будем надеяться, что Миша нашёл себе неплохую партию на будущее, – согласился я.

– Ага. И главное, что она Мишку любит похоже, искренне. Приехала к нему, перевелась учиться в Москву. Так романтично! – вздохнула жена.

– Прямо как ты когда-то, - улыбнулся жене, которая зарделась довольная, что у нее в жизни тоже есть романтика…

– И не сказать, что Наташа какая-то совсем уж стеснительная, – с энтузиазмом продолжила рассуждать Галия. – Когда вы этот разговор затеяли по Ближнему Востоку, она вовсе не молчала, вставляла свои пять копеек. Я, правда, в этом деле совсем не разбираюсь, так что не могу сказать, уместно или неуместно.

– Да нет, вполне уместно, – заверил я жену. – Всё же она не зря на историческом факультете учится, что-то да понимает. У неё, правда, основная специализация не по этому региону, а по восточным славянам, но определённое понимание процессов, идущих на Ближнем Востоке, у неё явно имеется.

Хотя и очевидно, что она отличница: не была бы отличницей, не смогла бы из Калинина в Москву перевестись. Кроме разве что варианта, что у неё уж совсем какие-то фантастические связи, хотя и это возможно. Миша и Марат достаточно чётко сказали, что все, кто были на том водохранилище, явно к простым ребятам не относились. Дети серьезных людей из этого города…

– Ну и на фоне Карины она неплохо смотрится, – продолжила развивать тему Галия. – Та всё-таки какая-то манерная была…

Впрочем, на эту тему я уже рассуждать не стал. К Карине мы заведомо уже относились с предубеждением, всё же она наговорила всякой ерунды о нашем друге и его новой девушке. Какой смысл теперь сравнивать Наташу с девушкой, которую мы с Галией оба теперь не любим? Это будет заведомо неадекватная оценка.

В воскресенье хотели ехать в деревню, в баньке попариться, свежим воздухом подышать, но полил такой ливень, что стало ясно – придется откладывать эти задумки на следующую неделю. Что поделать, осень есть осень.

***

Москва, Лубянка

Подполковник Кутенко, едва придя на работу, тут же сел корпеть над отчётом за сентябрь 1973 года. Его сегодня к 16.00 сдать нужно, а ведь еще нужно выделить время на то, чтобы его напечатали… Муторное все же это дело – писать отчеты... Так что, когда зазвонил телефон, он даже немного обрадовался, что отвлечется на время от этой писанины. Взяв трубку, он услышал:

– Товарищ подполковник, это полковник Кочетов. Зайдите ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.

Кочетов был заместителем генерала Комлина, руководителя их первого главного управления. До этого Кутенко виделся с ним только один раз.

Подтвердив, что сейчас будет и положив трубку, Кутенко задумался. Голос начальника прозвучал как-то индифферентно – невозможно было понять, зачем его вызывают: ругать или хвалить, а то и просто ставить какую-то новую задачу.

Ругать вроде было не за что – никаких проколов в работе отдела вроде бы не было. А с другой стороны, всего же он знать не может… Может, и были какие-то проколы, только на его уровне они остались незаметны, так что такой вариант никогда, к сожалению, исключать нельзя.

Вызвали, чтоб похвалить? Вот тут у него уже были определённые ожидания. Всё же он на встрече с генералом Комлиным несколько недель назад передал тому свою докладную записку о том, как можно использовать концепт ядерной зимы для запугивания населения западного мира с целью давления на западных политиков. И ведь прошло уже прилично времени… Может быть, за это время генерал Комлин посоветовался с кем-то выше себя, и было принято решение задействовать эту концепцию?

Но почему в таком случае его вызывает не сам Комлин, к которому он тогда ходил, а всего лишь его заместитель? Ведь он точно знал, что Комлин сегодня на месте, ни в какую командировку не уехал, что могло бы объяснить, почему разговор предстоит с его заместителем. Он генерала, входя в здание, случайно увидел издалека в коридоре, и двигался тот как раз по направлению к своему кабинету.

Значит, вполне возможно, могут не ругать и не хвалить, а просто поставить какую-то новую задачу. Ну что же, если она будет интересной, то почему бы и нет? Впрочем, какое «почему бы и нет» – какую бы задачу ни поставили, он будет её выполнять со всей ответственностью, уж выбирать ему точно никто не даст.

Занятый на ходу этими размышлениями, он не заметил, как добрался до кабинета полковника. Постучав в дверь, приоткрыл её и спросил:

– Разрешите, товарищ полковник! Подполковник Кутенко по вашему указанию прибыл.

– Да, конечно, заходите, Глеб Петрович, присаживайтесь, – ответил тот.

Кутенко устроился на стуле перед столом начальника. Начало разговора вроде начинается неплохо, раз Кочетов его по имени-отчеству величает…

– Ну что же, Глеб Петрович, рад вас поздравить с тем, что у вас работают такие инициативные подчинённые. А именно – речь о майоре Артамоновой.

Кутенко молча кивнул, не совсем понимая, почему его хвалят за Артамонову. Что-то он не помнил за последний месяц у неё каких-то особых заслуг, да и в целом за время работы с ней ничего такого выдающегося пока что точно связано не было. Может быть, речь идёт о чём-то, что связано с тем периодом её работы, когда он ещё не был начальником отдела? – подумал он, но пока что молча кивнул в надежде, что полковник сейчас всё разъяснит.