Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант - Шекли Роберт - Страница 14

– Конечно нет. Это ведь, в конце концов, «Дом для невменяемых преступников».

– Нужно разрешение врача?

– Безусловно. А на этой неделе к нему лучше не соваться. Он в полнолуние всегда очень раздражительный.

– Мне надо уйти сегодня же, – тревожно сказал Джоэнис. – Или завтра утром самое позднее.

– Довольно неожиданно, – заметил Лам. – Уж не крошка ли Дейрдра со своими матримониальными планами заставляет тебя нервничать?

– Она, – признался Джоэнис.

– Не стоит беспокоиться, – сказал Лам. – Я возьму на себя Дейрдру и завтра же тебя отсюда вызволю. Доверься мне, Джоэнсик, и ни о чём не волнуйся. Лам все устроит.

Позже, днём, вернулся доктор, чтобы повести Джоэниса на встречу с пациентом, возомнившим себя воплощением Бога. Они прошли несколько гигантских стальных дверей и остановились в конце мрачного серого коридора.

– Не помешает, а на самом деле будет несравненно лучше, если вы к моменту встречи освоите наши психотерапевтические методы, – предупредил врач. – Пусть пациент думает, что вы разделяете его заблуждение.

– Хорошо, – согласился Джоэнис и внезапно почувствовал прилив волнения и надежды.

Врач отомкнул дверь, и они ступили в камеру. Напротив зарешёченного окна у стены стояла аккуратно застеленная койка. У маленького деревянного столика заходилась душераздирающим плачем полевая мышь. На столике лежала записка.

– Крайне странно, – проговорил врач, беря записку. – Полчаса назад, когда я запирал дверь, он казался в хорошем настроении.

– Каким образом ему удалось выбраться? – удивился Джоэнис.

– Безусловно, он использовал некую форму телекинеза, – сказал врач. – Я не претендую на то, что много знаю об этих так называемых психических феноменах; но это ярко демонстрирует, сколь далеко может зайти потерявший ориентацию человек в стремлении себя оправдать. Сама интенсивность попытки бегства от реальности показывает степень умственного расстройства. Очень жаль, что мы не смогли помочь бедняге; я лишь надеюсь, что там, где он сейчас находится – где бы это ни было, – он вспомнит основные принципы осознания собственного психического нездоровья, которым мы пытались его обучить.

– А что говорится в записке? – поинтересовался Джоэнис.

Врач взглянул на клочок бумаги и сказал:

– Похоже на список необходимых покупок. Правда, весьма странный список. Не представляю себе, где он сумеет это купить…

Джоэнис попытался заглянуть в записку через плечо доктора, но тот резко отдёрнул руку и убрал записку в карман.

– Привилегия врачей, – объяснил он. – Мы не можем позволить посторонним читать подобные вещи. По крайней мере, сначала записку надо тщательно проанализировать и снабдить комментариями, а также заменить некоторые ключевые термины для сохранения в тайне имени пациента. А теперь не вернуться ли нам в Комнату отдыха?

У Джоэниса не оставалось другого выхода, как последовать за доктором. Он разглядел первое слово записки: «ПОМНИ». Совсем немного, но Джоэнис запомнил это слово навсегда.

Джоэнис провёл беспокойную ночь. Его тревожило, сможет ли Лам выполнить обещания, касающиеся Дейрдры и освобождения Джоэниса из сумасшедшего дома. Но он ещё не знал о всех способностях своего друга.

С надвигающимся бракосочетанием Лам разобрался, сообщив Дейрдре, что у Джоэниса третья стадия сифилиса. Курс лечения может занять много времени; а если он не принесет успеха, заболевание поразит нервную систему и превратит Джоэниса в овощ.

Дейрдру опечалили эти известия, но она заявила, что всё равно выйдет замуж за Джоэниса четвертого июля. Дейрдра сказала Ламу, что, с тех пор как она изменилась, половые отношения стали ей глубоко противны. Поэтому недуг Джоэниса скорее можно считать положительным фактором, так как он неизбежно ограничит их связь лишь духовным единением. Что касается замужества с овощем, то таковая жизнь не является отталкивающей для девушки с возвышенными мыслями, и вообще она всегда мечтала стать сестрой милосердия.

Тогда Лам сказал, что людям, страдающим таким заболеванием, не положено выдавать брачные свидетельства. Это вынудило Дейрдру сдаться, так как недавно обретённая ею гражданская зрелость не допускала даже мысли о чём-то, запрещённом федеральным законом или законом штата.

Таким образом Джоэнис был спасён от союза, не сулившего ему ничего хорошего.

Что касается выхода из психиатрической лечебницы, то Лам побеспокоился и об этом. Вскоре после полдника Джоэниса позвали в Комнату для посетителей. Там Лам представил его декану Гарнеру Дж. Глупсу, который, вместе с несколькими своими коллегами, составлял Преподавательский комитет Университета Сент-Стивенс Вуд (УССВ).

Декан Глупс был высоким жилистым человеком с мягким взглядом ученого, ироничным улыбчивым ртом и сердцем большим, как окружающий мир. Замечанием о погоде и цитатой из Аристофана он расположил к себе Джоэниса и помог ему почувствовать себя здесь как дома. А потом изложил причину, побудившую его к знакомству с Джоэнисом.

– Вы должны понять, мой дорогой господин Джоэнис, если я могу вас так называть, что мы, работники сферы – ну, скажем, просвещения, – постоянно находимся в поисках талантов. Нас нередко уподобляют, причем, как правило, в положительном аспекте, тем лицам в бейсболе, которые осуществляют аналогичную функцию.

– Понимаю, – сказал Джоэнис.

– Также следует добавить, – продолжал декан Глупс, – что мы ценим не столько обладателей учёных степеней, отвечающих формальным академическим требованиям, как я и мои коллеги, сколько людей с абсолютным пониманием своего предмета и динамичным подходом к передаче знаний по этому предмету всем, кто захочет прослушать курс. Не слишком ли часто мы, люди академического склада, оказываемся оторванными от главной – да позволю себе так выразиться – струи американской жизни? Не слишком ли часто игнорируем мы тех, кто, не имея педагогического опыта, блестяще ведёт свою работу? Впрочем, я уверен, что мой добрый друг господин Лам объяснит всё это куда убедительнее, чем когда-либо удастся сделать мне.

Джоэнис перевел взгляд на Лама, и тот сказал:

– Как ты знаешь, я два семестра преподавал в УССВ «Взаимосвязь между джазом и поэзией». Потрясный курс, дружище. Клёвые ударные и прочее. Народ балдел.

– Лекции господина Лама имели грандиозный успех, – добавил Глупс. – И мы с радостью их повторим, если господин Лам…

– Нет, старина, – отрезал Лам. – Мне не хочется вас огорчать, но вы знаете, что я пас.

– Разумеется, – торопливо сказал Глупс, – если вы выразите желание преподавать что-нибудь другое…

– Может быть, я дам семинар по дзену, – неуверенно произнес Лам. – Дзен-буддизм сейчас снова в силе. Но я должен подумать.

– Ну конечно. – Декан Глупс повернулся к Джоэнису. – Как вам, безусловно, известно, господин Лам вчера вечером мне позвонил и проинформировал меня о вашем опыте.

– Весьма любезно с его стороны, – осторожно сказал Джоэнис.

– У вас великолепные данные, – продолжал Глупс. – Я уверен, что курс, который вы собираетесь у нас прочесть, будет иметь успех в полном смысле этого слова.

Джоэнис уже сообразил, что ему предлагают работать в университете. К сожалению, он понятия не имел, чему он должен учить и, между прочим, чему он вообще может научить. Лам, погруженный в мысли о буддизме, сидел глаза долу и не подавал никаких намеков.

– Я счастлив преподавать в таком славном учебном заведении, как ваше, – заверил Джоэнис. – Что касается курса, который мне предстоит вести…

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – горячо произнес декан Глупс. – Мы ясно представляем себе узкий, специальный характер вашего предмета и все трудности, связанные с его изложением. Предлагаем вам для начала полную профессорскую ставку, то есть тысячу шестьсот десять долларов в год. Я понимаю, что это не очень большие деньги. Иногда я с грустью думаю, что какой-нибудь помощник водопроводчика зарабатывает у нас не меньше восемнадцати тысяч. И всё же университетская жизнь имеет определенные преимущества.