Хозяйка дома воздушных шаров (СИ) - Андреева Регина - Страница 28

Теперь стало тише.

Лестница внизу скрипнула – и на меня чуть не наступил Демиан.

– Дьявол! Алина? Чего расселась на дороге?

Мужчина устал после работы и, видно, сильно нервничал. Рубашка расстегнута, рукава небрежно собраны.

– Пытаюсь понравиться твоим родственникам.

– Что? Не понял.

– Демиан Мор-Госсен, – я посмотрела на него снизу. – Почему ты запустил этот дом? Щели, сквозняки, осыпавшаяся краска. Твоим родителям бы это не понравилось.

– Только на этой половине.

– Очень странное решение – жить на одной половине дома, а другую забросить в край.

– Здесь раньше жил мой дед, Ульрих Мор-Госсен. Мы не сказать, чтобы ладили.

– И после его смерти ты решил превратить его часть дома в руины? Оригинально.

– Просто не люблю здесь находиться. Дед будто дышит в спину.

"Шлеп", – замазка потекла по стене.

– Непутевая, – Демиан отобрал у меня шпатель. – Надо вот так.

Потеснив меня на узенькой лестнице, мужчина принялся учить меня ремонту. С открытым ртом и ошалелым выражением лица я наблюдала, как он аккуратно втирает замазку в каждую трещину. Бормочет под нос, старается. Умеет ведь! Руки из нужного места растут. Чего же тогда ждал, пока дом развалится?

– А где твои бродяжки? – вдруг спросил он.

Я поникла.

– Ушли.

Демиан молча заделал последнюю дыру. Стена перестала походить на деревянное решето. И пусть поверх еще следовало положить краску, первый шаг был сделан.

– Не вини себя, они не простые дети.

– Другой человек говорил мне то же самое, – я вспомнила фокусника Густава.

– Эти дети многое повидали в жизни. Уж поверь, в полиции часто приходится работать с бродягами. При всей доброте, оказанной помощи, они никогда не остаются. Не верят людям. И это недоверие сложно преодолеть подарками, шариками и пирожками.

– Я уже поняла…

– Не грусти, – Демиан щелкнул меня по носу. – Дай им время.

Часто-часто заморгала. Ну вот, только отвлеклась, и опять подступают слезы.

Я успела привязаться к этим ребятам, хоть до последнего отрицала это. Почему-то видела в них себя, такую же потерянную в этом мире, ненужную, без средств и без будущего. Казалось, я смогла обеспечить им уют, дала ночлег, теплую еду. Но нет…

– Пойду, – вытерла руки о тряпку и поплелась к себе.

Как вдруг краем глаза увидела тень у лестницы на чердак.

– Лиза? Сева? Вы вернулись?

Метнулась к люку. Взлетела по узкой лестнице и не поверила своим глазам.

Нет, не вернулись.

Вместо них на чердаке вовсю хозяйничали синеглазые демоны.

Они кружились, играли в догонялки, отбирали друг у друга голубой шарик, оставленный Севой. Будто дети, играющие в невидимую игру.

Их синие глаза светились в темноте чердака, как яркие звезды на небе, и нисколько не пугали. Сотканные из тьмы, они почти сливались с пространством чердака. Если бы не яркий воздушный шарик, витающий в воздухе, я могла бы их не заметить.

Зрелище завораживало и пугало.

Вдруг одна из теней заметила меня. Синеглазые собратья дружно застыли на месте. Голубой шарик медленно опустился на пол.

– Играйте-играйте… – пролепетала и попятилась назад.

Что я несу? Демоны? Играют в шарики? Кажется, я дурно влияю на всех темных в этом доме. Демиан ремонтирует стены, его демоны резвятся на чердаке, как малые дети.

Дети.

А ведь точно. Ведут себя, как обычные дети.

Не понимая, что творю, я вновь посмотрела на дверцу люка. Ступая на цыпочках и стараясь не спугнуть, заглянула внутрь.

Демиан Мор-Госсен

Не помню, как отключился. Проснулся от бьющего в окно солнца, дурацкого щебета птиц за окном, в полном одиночестве. Скатился с кровати и первым делом задернул штору.

Весна. Худшее время года. У преступников весеннее обострение, у гражданских – любовные похождения в неположенное время и в неположенных местах. Весна так действует на людей. Становятся смелее, глупее, поступки – абсурднее. От того на работе весной всегда завал. С каждым годом всё хуже.

Только один свет меня не раздражал.

Алина.

Старик Ульрих непременно назвал бы меня тряпкой. А затем доходчиво прибавил клюкой. Сам-то он никогда не позволял женщинам согреть свое черствое сердце. Хотя, Берлингтон рассказывал мне одну историю. Будто мой дед в юности был влюблен. И не в кого-либо, а в светлую ведьму.

Ну, нет! Бред.

Только не Ульрих Мор-Госсен. Этот старый чурбан был влюблен только в свою черную тьму, безграничную силу, дареную власть. Его порождений боялся весь город. Черные вороны с огромными крыльями и острыми когтями предвещали скорое явление Темнейшего Мор-Госсена. Его никто не любил. Потому бред о его тайной любви к светлой я отрицал как самое абсурдное, что можно было придумать.

О чем я вообще?

Посмотрел по сторонам – тишина. По позвоночнику пронеслось странное беспокойство.

А где, собственно, мои демоны?

Я обошел весь дом, заглянул в кухню, вышел во двор, вернулся. Их нигде не было.

Шорох на потолке заставил вздрогнуть. Чердак!

Демоны были здесь. Все трое. Двое, которые воплотились, когда я был юным. И третий – тогда, в библиотеке…

Я хотел рявкнуть на них за непослушание, когда среди тьмы разглядел бледное тело.

Алина.

Внутри стало мертвецки холодно.

– Что вы с ней сделали?

Она лежала на тонком матрасе, на котором раньше спали бродяжки. Волосы разбросаны по подушке, будто просто спит.

Разогнав демонов, я схватил ее за плечи.

– Ай-ай! – она распахнула глаза, а я забыл, как дышать.

Жива.

– Прости меня, – порывисто прижал к себе. – Они больше никогда не притронутся к тебе. Обещаю.

– А? Кто?

Она не понимала. Ее чуть не сожрали!

– Мои демоны.

– Точно! Я должна сказать. По поводу твоих демонов.

Алина вырвалась из моих объятий, пугливой кошкой отпрыгнула на безопасное расстояние, вздернула нос и сообщила:

– Я решила. Теперь твои демоны будут жить со мной.

Глава 30

Алина Цветкова

В его бездонных глазах горело синее пламя. Еще чуть-чуть – и от пыльного чердака с его обитателями ничего не останется.

– Что, прости?

– Твои демоны замечательные! – заявила смелее. – Мы хорошо провели время, а потом вместе уснули. Они не причинили мне вреда. Они же как дети.

– Дети?

– Любят вкусно поесть, поиграть, порезвиться, им нужно внимание и ласка.

– И всё это ты поняла за одну ночь?

– Я и раньше подозревала, что они не чудовища. Приглядись.

Понурив головы, демонята вышли из тени. Задрожали от строгого взгляда "отца", пригнулись, побледнели.

– Никчемные, – отчеканил Демиан. – Вместо того, чтобы вырасти в страшных порождений тьмы, пугать и стращать, вы пригрелись в постели светлой попаданки.

И замолчал, будто задумался о чем-то.

Демонята потянули призрачными носами в мою сторону, мол, помоги, оправдай. Скажи, что мы хорошие.

Я встала грудью на их защиту.

– Демиан! Они рассказали мне кое-что.

– Ты теперь и разговаривать с ними умеешь?! – мужчина был крайне зол.

– Ну, не то чтобы… Они показали ваш семейный альбом, тут на чердаке лежал. Меня заинтересовала одна дата.

Я помедлила, взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

– С днем рождения, Демиан.

На чердаке стало слишком тихо, мыши перестали шуршать, ветер – дуть.

Чтобы не пребывать в молчании, я залепетала всякую чепуху. Собрала в кучу все поздравления, которые помнила. Одну строчку, другую.

– Света, радости, тепла… – запнулась, желать темному магу света не очень хорошо.

– Светом пусть наполняется дом… – судя по изогнувшейся брови, тоже мимо.

– Успеха, смеха, позитива… – тут уже демонята замахали своими призрачными ладошками.

– Любить тебя я буду вечно… – ой, это из другой оперы.

– Чтоб исполнились желанья!

Вот!