Комэск (СИ) - Башибузук Александр - Страница 36

Вот и сейчас, практически перед самым началом операции, очень кстати поступили новые вводные. Как выяснилось, освобождение заложников и смерть охранников, все-таки всполошили балаховцев и их покровителей. В Столбцы дополнительно прибыл взвод улан, а патрули и блокпосты усилили бандитами батька Булак-Балаховича.

Лексу известие об усилении городского гарнизона сильно насторожило, он даже хотел отложить операцию, но, одновременно с тревожными новостями, поступили сведения, что пани Генбарска-Межвиньская, к счастью или к несчастью, все еще работает в своем имении. Вдобавок, через городского аптекаря, она недавно заказала и получила много разного лабораторного оборудования и зачем-то закупила большое количество серной и соляной кислоты. А так же, рядом с ней проявилось еще три мужчины, охарактеризованные источниками, как: «видать городские и шибко умные на обличье». Что прямо намекало: безумная полька не только не сворачивает дело, но и расширяет его.

Алексей поколебался, но потом, тщательно взвесив ситуацию, все-таки решился действовать. Пани Янина в любой момент могла уехать, а без ее надежного устранения затея не имела никакого смысла.

Правда, первоначальный план операции пришлось сильно изменить. Теперь, для отвлечения городского гарнизона, сначала планировалось устроить нападение на полицейский участок в поселке Новый Свержень, рядом со Столбцами. А в это время, Алексей со своими штурмовиками собирался проникнуть в город. Группу он разделил на три отряда, два подходили к городу по суше и завязывали перестрелку с блокпостами, тоже, чтобы оттянуть на себя обороняющихся, а третьему отряду, во главе с самим Алексеем, предстояло атаковать имение со стороны реки Неман

Луна внезапно прорвалась сквозь плотную завесу облаков, все вокруг мгновенно окрасило мертвенно-бледным светом. Курящийся над водой зеленоватый туман придавал окружающей действительности зловещий вид.

— Буу-ууу-бе!.. — в воздухе неожиданно пронесся истошный вопль, полностью заглушив лягушачий ор в камышах.

Беня вздрогнул и злобно забормотал себе под нос:

— Гейн золсту, а капорэ фар колам исроэл*, бля…

гейн золсту, а капорэ фар колам исроэл(идиш) — чтоб ты стал жертвой искупления грехов всего еврейского народа.

— Не ссы, жидовин, это выпь! Птица такая… — вполголоса пояснил Клещ. — Орет мерзко, но вреда от нее никакого нет…

Он стоял на корме лодки и правил длинным шестом, а Лекса, Беня, Фока, Жирик и Цвай лежали на дне, прикрытые сетями и прочим рыбацким добром.

Имение стояло фактически на берегу Немана, так что планировалось подойти прямо к месту.

Если повезет, конечно. Алексей не признавал такой параметр в планировании операции, но соглашался, что без везения даже в отхожее место благополучно сходить проблематично.

— Кто жидовин? Я жидовин? Я правоверный иудей из колена Иосифа… — начал шипеть Беня, но Алексей двинул его кулаком по спине и правоверный иудей сразу заткнулся.

Снова проорала выпь, ее поддержала лягушачий хор, следом в воде плеснулось что-то огромное.

Алексей закрыл глаза и неожиданно представил жену.

Гуля лежала на диване в кабинете Алексея, подложив под голову одну руку, а второй медленно листала толстую книгу. Легкий халатик распахнулся, обнажив небольшую округлую грудь с маленьким соском, изящный изгиб талии и задорный черный хохолок внизу живота. Мягкий, обволакивающий свет керосиновой лампы подсвечивал ее кожу в бронзовый цвет…

Лекса едва не застонал от желания, видение было настолько живым, что ощущался даже легкий аромат фиалок, стоявших в вазочке рядом с диваном.

— Внимание! — негромко отозвался Клещ. — Впереди баркас…

Алексею очень захотелось пристрелить рулевого, но желание мгновенно пропало, потому что над водой загрохотал усиленный рупором голос.

— Кто разрешил, пся крев⁈ Куда, стоять, курва ваша мать, стоять!!!

Орали на обычном для этих мест суржике, но, чувствовалось, что обладатель хриплого баса поляк.

— Пятьдесят метров, сорок пять… — комментировал Клещ. — Тридцать! На борту трое, судя по всему, полиция!

— Как станут рядом, берем без шума, — отдал приказ Лекса.

— На месте, вашу мать! — драл глотку полицейский. — Совсем страх потеряли, собачьи дети! Я урядник Возняк, это моя река! Бунтовщики, сволочи, выблядки!

На лодке скрестились лучи фонарей. Лекса поудобней перехватил свою немецкую «трещотку» и подобрался.

— Как скажете, господин начальник, уже стою! — заискивающе залопотал Клещ. — Рыбку ловим. Кушать то надо! Из Шахновщины я, брат тамошнего мельника, помилуйте…

— Рыбку?!! — заревел урядник. — Что? Это моя река и моя рыба! Без моего разрешения здесь даже лягвы не гадят! Яцек, цепляй этого недоноска…

Об борт стукнул багор.

— А не пошел бы ты, залупа полицейская… — осклабился Клещ и выхватил из-под полы плаща Маузер с пристегнутой кобурой.

Одновременно на полицейских уставились пулеметные стволы.

— Руки у гору, усим пязда! — глухо заревел Цвай, тыкая стволом Льюиса в морду уряднику. — Нихто не съябецца! Ну, айн, цвай!..

— Мамо… — ахнул Возняк, вздернул руки вверх и упал на колени. — Помилуйте!

Следом за ним задрали руки остальные полицейские — тоненький и длинный паренек в конфедератке не по размеру и сутулый пожилой мужик.

— Мы же не от зла, а порядку ради! — брылястая физиономия урядника затряслась. — Не замайте, маткой боской молю, у меня детки…

Лекса мгновение поколебался, полицейских следовало тут же на месте ликвидировать и притопить, но что-то его все-таки удерживало.

У молодого по щекам побежали поблескивающие в свете фонаря струйки слез.

Но пока Алексей думал, все решилось само по себе. В баркас запрыгнули Беня, Цвай с Жириком, положили полицейских на дно, а потом…

Потом раздались удары, хруст и негромкие, стонущие хрипы. Стоявший над водой запах сырости и тины разбавил сладковатый смрад свежей крови, внутренностей и мочи.

Через мгновение все было кончено. Трупы скинули в воду, Клещ оттолкнул баркас багром и спокойно пояснил.

— Снесет по течению, на повороте в осоке застрянет. Не сразу найдут…

Лекса неожиданно сильно разозлился, хотя группа все сделала правильно. Он сам учил людей, в том случае, когда пленные помеха, никогда не колебаться. Впрочем, злость почти сразу прошла. Алексей отругал себя за дурную мнительность, приказал себе забыть о случившемся и сосредоточился на задании.

Впереди показался черный силуэт водяной мельницы, в темноте слегка смахивающий на громадного рыбака с удочкой в руках, а далеко позади, внезапно застучала едва слышная стрелковая канонада.

Лекса глянул на часы и сам себе кивнул — судя по всему, это уже атаковали полицейский участок в Новом Свержене. К тому времени, как группа доберется до имения, большая часть уланов и балаховцев должны будут уже уйти из города. А оставшиеся силы свяжут боем группы Сеньки и Монаха.

Еще через полчаса над холмистым берегом показался едва различимый в темноте высокий шпиль костела святого Казимира.

Лешка, смотря на часы, зачем-то начал считать, почти беззвучно шевеля губами.

— Один, два, три… пять… восемь…

На счете десять уже в самом городе забухали винтовочные выстрелы.

— Есть! — обрадовался Лекса и требовательно пристукнул по борту. — Гони, кобылья срака, гони что есть сил!

Беня и Цвай вставили в уключины весла, Клещ навалился на шест. Лодка быстро заскользила по черной воде.

Стрельба в городе усилилась, в треск винтовок начали вплетаться пулеметные очереди.

Лекса перебрался на нос, установив на него пулемет Льюиса.

Впереди показался причал, а за ним, на берегу, чернело несколько зданий. В окнах горел свет, а во дворе метались лучи фонарей.

— Внимание!

На причале показался человек, он поднял фонарь в руке и беспокойно поинтересовался.

— Пан урядник, это вы? Пес его знает, что в городе творится…