Шипы в сердце. Том первый (СИ) - Субботина Айя - Страница 96

— Самого денежного, ты хотел сказать. Привет, Алекс, — отвечаю я, не отрывая взгляда от фигурки Крис на пляже. — Мои мозги в порядке. В отличие от нервов некоторых наших европейских коллег. У тебя все готово?

— Как ты и просил. Второй пакет документов полностью сформирован. «Аргос» выглядит чертовски убедительно. Все финансовые выкладки по «Argos Maritime» на месте, аналитика по их флоту, даже пара «внутренних» писем о разногласиях в их совете директоров. Конфетка, а не наживка.

— Отлично, — киваю, хотя он этого и не видит. — Мне нужна стопроцентная уверенность, что это единственная версия, которая будет циркулировать по открытым каналам. Все, что касается «PortLink» и голландских активов, должно лежать в самом дальнем сейфе, доступ к которому есть только у тебя, у меня и у Дёмина.

— Не волнуйся, — в голосе Алекса слышится усмешка. — Все сделано чисто. Для всех остальных это будет выглядеть исключительно как поглощение старой греческой развалины. Никто не догадается, где настоящий приз.

— Хорошо. Убедись, что «лазейка» с миноритарным акционером «Argos» выглядит максимально соблазнительно. Наш старый друг должен поверить, что ему выпал золотой билет. Что он может перехватить эту сделку прямо у меня из-под носа.

«Наш старый друг». Гельдман. Лёва уже запустил свои щупальца в мои дела, ищет слабые места. Уже несколько месяцев я скармливаю ему дезу, чтобы убедиться, что «крыса» работает как часики, и сливает именно то, что нужно.

Что его «длинные руки» таскают не золотые яйца из-под моей гусыни, а выгребают дерьмишко.

В этот раз он обязательно должен найти именно то, что я для него приготовил.

— О, он поверит, — голос Алекса становится жестче. — Мы подсветили эту «слабость» так, что даже слепой ее увидит. Решит, что ты, как всегда, действуешь слишком прямолинейно, и попытается сыграть на опережение. Классика.

— Именно на это я и рассчитываю, — я смотрю, как Крис наклоняется и поднимает с песка какую-то ракушку. Рассматривает ее, улыбается. Такая, блядь, далекая от всего этого дерьма. И от меня, как будто, тоже. — Пусть думает, что обводит меня вокруг пальца. Пусть начинает скупать их акции.

— Сделаем, Авдеев. Брокеры готовы. Как только Гельдман начнет скупку, мы начнем играть на понижение. Он даже не поймет, откуда прилетит.

«Он никогда ничего, сука, не понимает, и в этом его главная проблема», — думаю про себя, а вслух благодарю Алекса и прошу держать меня в курсе, если вдруг в поведении «нашего старого друга» появится что-то нетипичное.

Убираю телефон и, наконец, полностью переключаюсь на пейзаж.

Барби выходит из воды, отжимает волосы. Капли стекают по ее телу, блестят на солнце и щекочут мои пошлые фантазии. Подходит к своим брошенным вещам, но не спешит одеваться. Просто стоит, подставив лицо солнцу, и улыбается.

— Эй, русалка! — кричу, перекрикивая шум прибоя. — В дом планируешь заходить или решила схватить солнечный ожог на все каникулы?

Она поворачивается, улыбка, сначала широкая, снова становится натянутой.

— Мне нравится океан. Он успокаивает.

Я возвращаюсь в дом, беру первое попавшееся полотенце из ванной, выхожу и заворачиваю ее до самого носа. Крис дергается, пятится, бормочет, что с ней все в порядке, что она на «ты» с калифорнийским солнцем. Я отступаю, даю ей пространство.

Крис, промокнув волосы, первой заходит в дом, давая понять, что готова к экскурсии.

Но тоже как будто делает мне одолжение.

Хуй его знает, сколько я еще продержусь в таком режиме, но по ощущениям как будто рвануть меня должно было вот как раз сейчас. Спасибо вышколенному самоконтролю.

Мы идем по дому. Я показываю комнаты, рассказываю, что где будет. Она слушает, кивает, иногда отпускает какие-то комментарии, но без особого энтузиазма. Все та же отстраненность, все та же вежливая улыбка. Как будто она снова надела броню.

В гостиной я пытаюсь ее обнять, притянуть к себе. Хочу почувствовать ее и запах, хочу снова увидеть в ее глазах тот огонь, который видел на пляже. Но Барби снова дергается. Отстраняется. Как будто боится моего прикосновения.

— Крис, что, блядь, происходит? — не выдерживаю я. — Ведешь себя так, будто я тебя сейчас изнасилую.

— Все нормально, Тай, — она отходит к окну, держится за кроя полотенца как за оберег от сатаны. — Просто… устала с дороги. И немного не по себе на новом месте.

Врет. Я это четко фиксирую. Но давить не хочу.

— Ладно, — натягиваю маску пофигиста, раз ей так комфортнее. — Тогда предлагаю съездить в супермаркет. Холодильник у нас пустой. А шампанское само себя не купит. Заодно и проветришься.

Возле дома стоит машина, которую я взял напрокат на эти несколько дней. Я не люблю понты, но когда еще кататься на красном кабриолете «Феррари», как не в солнечной Калифорнии? Крис, увидев машину, на мгновение замирает, потом на ее лице появляется что-то похожее на улыбку. Настоящую.

— Авдеев, ты решил окончательно меня добить? — проводит пальцем по блестящему капоту. — Сначала частный джет, потом вилла на океане, теперь — «Феррари». Что дальше? Полет на Луну в компании Илона Маска?

— Если захочешь, Барби, — усмехаюсь, взглядом предлагая ей прыгнуть на пассажирское сиденье.

В супермаркете я беру самую большую тележку. Крис ходит за мной, как тень, все так же молчит, только изредка бросает удивленные взгляды на то, как я методично загружаю тележку продуктами. Стейки, овощи, фрукты, сыры, вино. Потом сворачиваю в детский отдел. Беру несколько упаковок подгузников, несколько пачек влажных салфеток, воду.

Крис останавливается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Тай, а это… для кого?

— У нас будут гости, Крис, — разглядываю стеллаж с разными детскими приблудами, пытаясь прикинуть, что стоит взять ради перестраховки. Знаю, что Лори точно все предусмотрела — они с Шутовым, насколько я знаю, не первый раз выезжают так далеко вместе с детьми, но на всякий случай. — Завтра утром прилетают крестные Стаськи. Лори с мужем. У них восьмимесячные близняшки. Пусть будет на всякий случай.

Она молчит. Просто стоит и смотрит. Впервые не очень понимаю, о чем думает.

— Надеюсь, ты не против? — Пытаюсь прикинуть, насколько не правильно было не обсудить это заранее. Наверное, нужно было. Все же, привычка быть одному и принимать решения в одно лицо дает о себе знать.

Крис упорно не произносит ни звука. Только разглядывает содержимое корзины с таким видом, словно у меня там арсенал для маленькой войнушки, а не детские принадлежности и продукты. Ну, логично, что ее не радует перспектива провести четыре дня в компании двух незнакомых людей и двух младенцев — ей же всего двадцать пять.

— Крис, слушай… — собираюсь объяснить, что вместе с моими друзьями прилетит их няня, и что, если ей будет не комфортно — она может просто не пересекаться с ними и все. В доме и на территории вокруг него столько места, что можно вообще даже не встречаться.

Но Кристина перебивает.

— Лори… замужем? — Глаза у нее круглые, удивленные.

— Угу, уже два года. — все-таки бросаю в корзину присыпку и детский крем под подгузники. Чувствую, что лыблюсь как дурак, потому что вспоминаю Стаську, когда она еще даже толком ходить не могла, и как почему-то все время смеялась, когда я пытался упаковать ее в подгузник. Облака из присыпки ее тоже страшно веселили.

— А ее дети… — осторожно спрашивает Барби.

— Это их с мужем дети, — стараюсь объяснять спокойнее, хотя, кажется, начинаю понимать, откуда ветер дует. — Я к ним, как ты понимаешь, не могу иметь никакого отношения в принципе.

Вариант о том, чтобы рассказать ей чья Стаська, я пока не рассматриваю даже в теории.

Мне нравится секс с ней, проводить вместе время, как она смеется, как краснеет от мелочей, даже если пять минут назад стонала и клянчила трахнуть ее. Даже немного нравится ощущение некоторой… зависимости от ее перепадов настроения, вот как, например, в последний день. Но моя дочь — это абсолютное табу до тех пор, пока я не буду полностью уверен в человеке. Мне ее Шутову доверять было пиздец сложно, хотя он точно костьми бы лег — но не позволил бы случиться ничему плохому. Барби пока не входить в категорию людей, которым я готов настолько довериться. Даже если успела подобраться к ней быстрее остальных за такой короткий срок.