Наследник огня и пепла. Том Х (СИ) - Добрый Владислав - Страница 44

Алнез протянул руку. Сперат с поклоном отдал ему бутыль. Гарвин прошёлся взглядом по пергаментному свитку, обёрнутому вокруг стекла, пока Роннель и Вирак осматривались, довольно бесцеремонно ступая сапогами по разложенным на полу наброскам.

— Почти уверен, что это настоящее таэнское, — наконец заключил Гарвин. — К тому же, мы такие бутыли не продавали уже пару лет.

У Алнез были виноградники на склонах, но не было своего «вина». Они, если верить Гарвину, небезуспешно гнали подделки самых дорогих вин. И это его неизменно забавляло.

Я с раздражением заметил, что на бархате поддоспешника остались следы от лат. Адель будет в ярости. Но посылать за камзолом не стал — сообразительный слуга уже подскочил со щёточкой и начал быстро исправлять ситуацию.

— И давно ты, значит, решил обзавестись такой мастерской? — неприятным тоном спросил Тибальт Вирак. Он кривил губы — это у него значило крайнее отвращение. А это уже плохо.

Я взял вино из рук Сперата и шагнул к Тибальту.

— Когда понял, что память слишком легко теряется. А художник — единственный, кто может остановить время. Кроме, разве что, летописца. Но с ними у меня отношения… сложные.

Роннель присел на деревянную скамью у стола и засмотрелся на разложенную на нём карту. Вернее, один из первых вариантов.

— И что тут рисуют? Вот это? Твоя битва? Хочешь, чтобы так размалевали стены в святилище предков? — не унимался Тибальт.

— Нет. Если бы я хотел, чтобы нарисовали меня, я бы попросил — в грязи, под ливнем, с перекошенной рожей, — ответил я.

В павильон ворвался запыхавшийся слуга с вытаращенными глазами. В руках он нёс лёгкий, парадный камзол.

— Мастерство ведь в том, чтобы сказать честно. Но сказать красиво. Присмотрись.

Вирак рассмеялся.

— Это же битва у Древнего Тракта… Хотя, постой… Это ведь не Караэн?

Он остановился у прислонённого к углу здоровенного куска пергамента, натянутого на могучую раму. Очередной неудачный проект. Я планировал заставить художника, который его нарисовал, соскрести краски. Пергамент — дорогой, а вот его мазня нет.

— Это Золотой Город, — сказал я. — Честно, я пытался ему объяснить, как он выглядит. Но он просто взял Караэн, увеличил его в два раза и разместил на полуострове.

— Вы видели Золотой Город, сеньор Магн? — рядом со мной встал Гарвин. Отпил из кубка. Пока мы брали свои, он оценивающе смотрел на картину.

— Нет, но я очень тщательно расспросил тех, кто видел. Это большой город. А Золотые Палаты, где живут вампиры, похожи на сотню замков Дар, составленных вместе. И высоких, как Орлиное Гнездо.

На самом деле я был недоволен не только этим. Я был недоволен всем. Тут имели очень смутное представление о перспективе. Даже битвы изображали трафаретными человечками — и далеко не такими красивыми, как у египтян. А больше похожими на детские рисунки.

Я потратил много времени, объясняя, что такое перспектива, даже нарисовал пару примеров. Оставил художников наедине с работой в уверенности, что теперь дело пойдёт. Вернувшись через пару недель, увидел… это. Нет, художник уловил смысл — но по-своему. Я показывал перспективу на примере кирпича — и он так и нарисовал отряды. Множество кирпичиков из людей, похожих на щётки из-за копий, бестолково заполняли зелёный луг перед по-детски нарисованными стенами.

— Это отряды пехоты? — догадался Гарвин.

— Да. Бранкоты, как их называют сейчас. Около тысячи человек, или немного меньше. Как пиратов на том холме.

— Тогда их многовато, — хмыкнул Гарвин. — Не меньше сорока отрядов!

Да, «художник» портил пергамент с удивительным прилежанием.

— На самом деле мало, — тяжело вздохнул я. — И он неправильно их расставил…

— Мало⁈ — удивился Вирак.

— Понимаете, сеньор Тибальт, насколько мне известно, чтобы держать в страхе весь мир, Золотой Империи достаточно пары армий в тридцать-сорок человек. Значит, нам потребуется не менее ста тысяч, чтобы осадить Золотой Город.

— Вы всерьёз? — Гарвин посмотрел на меня как на сумасшедшего. С опаской.

— Понятно, что это дело будущего, — отмахнулся я.

Людям нужен образ будущего. Если сказать караэнцам, что в будущем они не будут голодать и каждый сможет легко позволить себе покупать одежду хоть раз в год — мне никто не поверит. Нужно что-то более актуальное и в то же время невероятное и непостижимое. Колонизировать Марс, построить справедливое социальное общество… В нашем конкретном случае — взять и разграбить самый большой город в мире, где даже крыши из золота. Нужна идея. Цель. Что-то, что сплачивает.

Может, конечно, моя социальная инженерия и наивна, но я особо и не планировал в это вкладываться. Просто повесить картину в Серебряной Палате.

— А где стяг предводителя? — как-то вымученно спросил Вирак. Я заглянул ему в лицо. И понял — он просто хорошо держится. На самом деле… он потрясён. Похоже, местный художник лучше чувствует публику. Он нарисовал то, что Вирак понимает.

— Позади, — я неопределённо махнул за край картины. — Увы, но великой армией должен командовать великий полководец. Он не ведёт в атаку закованные в сталь десятки преданных ему людей. Его воля двигает в бой десятки тысяч. Летающие машины, магия и многое ещё, чего мы пока не придумали — вот что сделает эту картину реальной.

Вирак протянул руку и коснулся тонко выделанной кожи. А потом глянул на мазню, изображающую Золотой Город.

— Да… Но я слышал: у Золотого Города три стены. Первая не ниже Караэнской, а каждая следующая в два раза выше и в три раза толще предыдущей…

— Я что-нибудь придумаю, — не удержался я от смутного намёка.

— Жаль, что не вы один, — хохотнул Гиран Алнез. — В наше время, сеньор Тибальт, всё меньше надежд на стены.

Он заглянул в лицо Тибальта и продолжил:

— Сначала Король берёт не самый маленький замок. Сеньор Магн берёт с ходу Вириин, не простояв под ним и одного дня. Потом какие-то разбойники с моря и вовсе щёлкают города и замки как орешки. Разве что долгобороды застряли под Орлиным Гнездом на пару месяцев. Но все знают, как они верны традициям. Всегда опаздывают… Зато всё равно его взяли.

Алнез расхохотался. Причина его веселья понятна — он очень уверен в своих укреплениях, выстроенных на скалах. А вот замки всех остальных Великих Семей, и впрямь, выглядят уже не такими надёжными, как раньше.

Магн внутри меня заворочался. Твердыня — такая как Бурелом или Горящий Пик — это не просто место, где можно пересидеть. Это в самом деле — необходимая часть нашей силы. Дар, в своём красивом, как из сказки, замке, трижды выдерживал долгие и совсем не сказочные осады. И потом легко возвращал себе прилегающие земли.

Большой замок, в котором сидит сотня решительных людей — это не просто шанс, а почти гарантированный способ отбиться от целой армии в пару тысяч. А потом подчинить себе окрестности. Потому что летучий отряд, выезжающий из замка и прячущийся обратно при первой опасности, почти невозможно парировать. Это как партизанский бронеотряд с неуязвимой базой.

Семья может потерять всё — деньги, земли, влияние. Но если за ней остаётся хотя бы один большой замок — значит, она ещё не потеряла саму возможность вернуть потерянное.

— Думаете, вы сможете устоять, если вас будут штурмовать долгобороды? — мягко спросил у Гирана Этвиан Роннель. Это заставило веселье Гирана померкнуть.

— Я дарю вам эту картину, сеньор Тибальт, — сказал я.

— Боюсь, сеньор Гиран, сегодняшний день принёс нам ещё одно доказательство вашей правоты. Джевал Гру взял Селларе, — раздался голос от входа.

Я обернулся. Там стоял Бертрам Треве.

Бертрам унаследовал титул и земли, но не сразу потребовал место за большим столом в Золотой Палате. В первые месяцы после гибели отца он будто исчез — а потом вдруг начались переговоры. Сначала с Алнезом. Потом с оружейниками. Потом с людьми Маделар. И только потом — со мной.

Пришёл в маске. Я заметил: он никогда ничего не просит. Он как бы говорит: «Смотрите, как нам будет выгодно».