С чистого листа (СИ) - Баранников Сергей - Страница 49

Слова Михайловского произвели на меня глубокое впечатление. Выходит, эти мерзавцы совершенно не боятся действовать открыто. Но зачем им убирать с должности Петра Николаевича?

— Скажите, а есть кто-то, претендующий на ваше место? — поинтересовался я.

— В том-то и дело, что нет! — отозвлася мужчина. — В полиции мне уже задавали этот вопрос, но реальность такова, что в случае моей отставки на роль ректора никто не может претендовать. У нас попросту нет человека, который бы соответствовал требованиям к этой должности — то возраст не позволяет, то стажа недостаточно.

Михайловского позвали для проведения церемонии, и он поспешил откланяться.

— Николай, ещё раз прошу прощения за вчерашнее и благодарю за то, что пришли. Думаю, Танечке было бы приятно видеть вас.

Обратно на работу я вернулся в подавленном настроении. Я никак не мог оправиться от утраты Михайловской и мысли, что неизвестные продолжают терроризировать город, а полиция только разводит руками.

— Всё, Ник, дожили! — выпалил Ярик, ворвавшись в ординаторскую. Анненков плюхнулся в кресло, закинул ногу за ногу и объяснил причину своего поведения. — Меня вызвали на дуэль.

— Кто? — машинально спросил я, не придавая особого значения словам друга. Мало ли что там заявляют пациенты в порыве чувств, а затем приносят извинения? Выдерживать выпады пациентов — это тоже часть работы целителя, с которой приходится мириться.

— Я! — торжественно заявил Дементий, появившись на пороге ординаторской.

— Дуэль? — переспросил я, всё ещё отказываясь верить в то, что услышал. — Вы совсем с ума посходили?

Я тут ломаю голову, пытаясь понять как остановить волну преступлений в городе, здесь люди гибнут, а они ерундой занимаются. К чему тогда удивляться, что в Дубровске нет порядка? Я с трудом поборол жгучее желание подняться и прямо здесь надавать обоим охламонам по шее, но разве от этого кому-то станет легче? Пора уже брать свои эмоции под контроль, а то гормоны в молодом теле начинают брать надо мной верх, а это никуда не годится. Чтобы выжить в этом мире и занять достойное место в обществе, нужна холодная голова.

— Ник, не пытайся нас отговаривать! Наши противоречия не разрешить пустыми словами. Пусть нас рассудит поединок, — с неожиданной экспрессией выпалил Завьялов.

— Надо же! Наш Дёмушка к двадцать третьему году жизни вылупился из яйца, и у него прорезался голос! — не переставал куражиться Анненков, который явно не воспринимал намерения парня всерьёз. — Ладно, Ник! Действительно, что ты взъелся? Хочет человек дуэль, он её получит. Вот только как драться будем? Мы же целители. Предлагаю тогда уже на шпагах или на пистолетах, а то как-то несолидно будет, если мы станем соревноваться кто быстрее заживит разбитую коленку или вылечит насморк. Где ты найдёшь две одинаково ободранные коленки у разных людей?

— Будем драться на кулаках, как настоящие мужчины! — заявил Дёма.

Решимость этого парня действительно меня удивляла. Раньше Завьялов от одного слова «дуэль» втянул бы голову в плечи и побледнел, как мел, а теперь вот сам вызывает обидчика и жаждет крови. Причина в этом явно непростая, и я догадывался о её происхождении. Неужели Ярик подкатывал к Свердловой и тем самым нанёс оскорбление чувствам Завьялова? Вряд ли. Я знаю Ярика — пусть он и неудержимый ловелас, но Лия явно не в его вкусе.

— Господа, я так понимаю, между вами возникло недопонимание, но я хотел бы разобраться в причинах, которые толкнули вас на такой серьёзный шаг. Дём, можно тебя на минуту?

Я взял парня за рукав и вывел в коридор. Мы отошли на порядочное расстояние от палат и поста медсестры, чтобы наш разговор никто случайно не подслушал.

— Ты что творишь? — с ходу попытался я осадить парня.

— Отстаиваю честь своей девушки.

— И в чём это заключается? В агрессии по отношению ко всем, кто ей делает замечания? Ладно бы кто-то пытался её оскорбить, но ты ведь даже на Тихоновну сорвался, когда та отчитывала Свердлову.

— А пусть ведёт себя подобающе и не повышает голос! — парень упёрся рогом и отказывался меня слышать.

— Да если на вас не повышать голос, вы же тут всех пациентов угробите. Стажировка заканчивается, вам скоро выходить полноправными целителями, а вы до сих пор детские ошибки делаете. Нужно не обижаться на замечания и не воспринимать в штыки, а работать. Прежде всего, работать над собой.

— Пусть кричат на меня, я мужчина, и смогу выдержать психологическое давление. Но повышать голос на свою девушку не позволю, — упорствовал парень.

— То есть, когда она не была твоей девушкой — пожалуйста. Так, выходит?

Завьялов засопел, не торопясь отвечать на мой вопрос. Судя по затянувшейся паузе, он и не собирался это делать.

— Хорошо, с Аненковым что?

— Лия высказала ему по поводу того, что он гуляет каждую неделю с новой девушкой, а тот сказал, что она такая же. То есть, назвал её ветреной, понимаешь?

— А какое вам дело до Анненкова? Ну, гуляет себе человек — его право. Я его позицию не разделяю, но и запрещать не собираюсь. Как его близкий друг, я беседовал с ним, но Ярик меня не услышал. Теперь, как твой друг, я беседую с тобой, но ведь та же проблема — ты меня не слышишь.

— Он оскорбляет мою девушку!

— Погоди, фактически Ярик не оскорбил её, а если сделал это, то только после того, как вы нанесли ему равноценное оскорбление. К тому же, Лия действительно меняет парней, как перчатки. Ты вообще знаешь о том, что она в положении?

— Ещё одно слово, и я также вызову тебя на дуэль! — пригрозил Дёмушка.

— Слушай, если бы это помогло вставить тебе мозги, я бы с удовольствием согласился, но тут есть риск выбить остатки разума, поэтому я не буду упорствовать.

В этот момент к нам подошла Лия и взяла Завьялова за руку.

— О чём вы тут общаетесь? Настраиваешь Дёму против меня? — казалось, Свердлова была готова прожечь меня взглядом насквозь. — Дём, ну, так ты учти, что Ник — близкий друг Анненкова, и наверняка будет на его стороне. Задумайся!

— Нам не о чем больше разговаривать, — отрезал Дементий таким тоном, словно со мной общался не стажёр дубровской больницы, а сенатор Древнего Рима, принимающий у себя по меньшей мере послов греков или египтян.

Больше я не пытался вразумить стороны. Хотят начистить друг другу лица — пускай. Чем бы дети ни тешились, лишь бы последствий не было. Может, и нужно дать им выплеснуть излишки адреналина, чтобы оба успокоились.

Дуэль пришлось проводить вечером, потому как все участники мероприятия оказались заняты. А что эти горячие головы себе думали? Хорошие целители всегда заняты. Тем более, что уже на этапе подготовки дуэли возникли сложности.

— Нет, Ярик, я не могу быть одновременно и секундантом, и целителем на дуэли, — запротестовал я, когда Анненков обратился ко мне с такой просьбой.

— А как тогда быть? Дуэль уже через пару часов, а у меня никого нет на примете, кто может быть секундантом. Или целителем вместо тебя. Других друзей у меня нет, а Жаров уже пообещал Завьялову, что будет целителем с его стороны.

Я не смог сдержать улыбки, когда вспомнил реакцию Афанасия Ильича на просьбу Дёмушки побыть целителем на его дуэли. Таких отборных ругательств от наставника я ещё никогда не слышал, а фразы «ходячие противопоказания» и «продукты врачебной ошибки» были самыми цензурными из услышанного.

От души пройдясь по умственным способностям обоих дуэлянтов, Жаров немного успокоился, а немного подумав, даже согласился.

— Вы же, бестолочи, там друг друга поубиваете, а мне потом с кем работать? Я вас зря, получается, два года всем премудростям учил?

Целители для дуэли у нас нашлись, а вот с секундантами проблема оставалась нерешённой. Я не особо торопился помогать парням в этом деле, но Завьялов до того разошёлся, что готов был вцепиться в горло Ярику прямо в больнице, поэтому нужно было срочно решать вопрос чести и закрывать тему. И тут мне на ум пришла хорошая идея.

Я решил проведать брата и его друга по несчастью Мухомора. Они лежали в одной палате и понемногу восстанавливались, но Тихоновна уже планировала выписывать их на днях.