С чистого листа (СИ) - Баранников Сергей - Страница 31

— Прямо как с людьми: пока ты можешь тянуть на себе заботы, с тобой считаются, а когда силы на исходе — просто выбрасывают за ворота, — мрачно произнёс я, вспоминая свою прошлую жизнь и работу.

— Вы так говорите, будто с вами это случалось, — забеспокоилась девушка, заметив на моём лице грусть.

— Не со мной, я ещё слишком молод, чтобы отдать все силы профессии. Это случилось с моим отцом. Когда он слёг из-за болезни, о нём быстро забыли даже те, кто был обязан собственной жизнью.

— Вы ведь Павлов? Я слышала о вашем отце. Примите мои искренние соболезнования, — пролепетала девушка. — А я Татьяна Михайловская. Наверно, вы слышали о моём отце.

— Профессор Михайловский? Разумеется, слышал. Он читал у нас лекции в академии. Потрясающий человек. Вам повезло с отцом.

— О, вы едва ли не первый, кто так тепло о нём отзывается. Обычно студенты его ненавидят.

— Ненавидят только те, кто не хочет учиться, а если впитывать каждое слово, обронённое этим мудрейшим человеком, можно почерпнуть массу полезной информации.

— Да, только в обычной жизни он такой же, как в академии. Нам с матерью иногда кажется, что мы его студентки, которые должны прилежно себя вести и выполнять все его задания. Но есть и приятные воспоминания. Отец подарил мне Валькирию, когда мне исполнился двадцать один год, с тех пор я навещаю её каждую неделю. Знаете, прогулка верхом помогает мне немного расслабиться и посмотреть на происходящее под другим углом. Не хотите прокатиться?

— Честно говоря, наблюдатель из меня лучше, чем наездник, — признался я.

— Не волнуйтесь, вам подберут лошадь, которая сама будет следить за тем, чтобы вы не упали. Попробуйте! Только будьте осторожны: если понравится, обратного пути уже не будет.

Час прогулки верхом на лошади стоил всего две с половиной тысячи, но я понимал, что от моего выигрыша остаются сущие копейки. И всё равно согласился, потому как Михайловская смогла меня заинтересовать. Я понимал, что это была необычная девушка. Несмотря на состояние её отца, Татьяна не кичилась достатком семьи, не выпячивала свои преимущества и не пыталась соперничать с остальными. Не знаю чем она занималась в жизни, но явно не бездельничала.

— А вы целитель, верно? — поинтересовалась девушка, наградив меня пытливым взглядом.

— Прохожу стажировку в отделении терапии нашей больницы.

— Это должно быть так интересно! — в глазах Татьяны вспыхнул неподдельный интерес. — Сколько жизней вы спасли, если это не врачебная тайна?

— Знаете, на самом деле целители редко спасают жизни. Конечно, если не брать отделение экстренной помощи, где специалисты выезжают на вызовы, а жизнь пациентов висит на волоске. Но мы делаем жизнь людей лучше, помогаем им бороться с болезнями, которые отбирают жизненные силы или лишают их трудоспособности. Можно сказать, что чаще всего мои коллеги возвращают радость от жизни. Разумеется, если она исчезла по медицинским причинам.

— Вы так интересно рассказываете! — зарделась девушка.

— А какое у вас призвание? — настала моя очередь задавать вопрос.

— Я учитель. Только не как мой отец — я учу детей.

Казалось бы, девушка могла позволить себе не работать в принципе, потому как денег у её отца хватило бы, чтобы содержать её до конца жизни, а там и замуж может выскочить. Но Татьяна решила не сидеть, сложа руки и нашла себе призвание по душе.

— Конечно, моя работа не такая интересная, как у вас…

— Не скромничайте! — возразил я. — Вы формируете личности будущих поэтов, целителей, ремесленников и защитников Родины. Именно в это время формируется характер и мировоззрение молодых людей, а вы им в этом помогаете. Знаете, это как горшечник лепит посуду из глины, прикладывая усилия в нужных местах, так и вы своим трудом придаёте форму и узор неокрепшим умам.

— Вы так интересно рассказываете о моей работе, что я стала любить её ещё больше, — засмеялась моя спутница. — Не думали о том, чтобы стать философом?

— Хороший целитель лечит не только тело, но и душу, — заметил я, заработав ещё один восхищённый взгляд.

— А вы романтик, — заметила девушка с улыбкой. — Знаете, в последнее время такие люди редко встречаются. Чаще ищут рациональности.

— А я не ищу выгоды, я стараюсь не потерять себя.

Мы покинули ипподром и прокатились по просторной дорожке, которая частично проходила через лес. Час пролетел совершенно незаметно, и я с большим сожалением направил лошадь к стойлам, где мне помогли спуститься.

— Николай, вы замечательный собеседник, мне было приятно с вами пообщаться, — призналась Татьяна.

— Ник. Пожалуйста, просто Ник. И позвольте поблагодарить вас за компанию.

— Может, на следующей неделе устроим ещё одну конную прогулку? — предложила Михайловская.

— С огромным удовольствием принимаю ваше предложение.

— В таком случае, увидимся в это же время!

Ипподром я покидал в приподнятом настроении. Наконец-то мне удалось пообщаться с девушкой, которая не пытается задурманить мой разум своей красотой, или продемонстрировать своё высокое положение. Татьяна была той самой отдушиной в этом безумном мире, к которой неумолимо тянуло. Разумеется, я приду сюда снова через неделю, но прежде меня ждёт работа и ещё целая уйма важных дел.

Выйдя на улицу, я замер, потому как заметил Лёню, торопившегося к Вельскому. Он что-то ему кричал, но целитель пропустил слова мимо ушей, сел в заведённый автомобиль, и уехал. Похоже, брат не собирался сдаваться. Он заскочил на ступеньку проезжавшего мимо трамвая и следил за машиной. Мне срочно нужно за ними!

Я поймал такси и буквально запрыгнул внутрь.

— Поезжайте вон за тем трамваем! — попросил я водителя.

— А конечный адрес будет какой?

— Пока не знаю, но плачу двойную таксу, — я достал бумажник и показал наличные, которые после победы на ставках немного распирали кошелёк. Этого показалось достаточно таксисту, чтобы не задавать лишних вопросов.

Мы проехали вслед за трамваем, а затем выбрали другую цель — машину Вельского. Таким образом, через несколько минут я попросил остановить неподалёку от его дома, чтобы не привлекать внимания. Расплатившись, я отпустил водителя и осмотрелся.

Лёня! Так и думал, что он явится сюда. Я увидел как брат направлялся к дому Вельского. Не иначе, как он сложил два плюс два и вычислил настоящего убийцу отца. Ох, и наломает же он дров! Зная его вспыльчивый характер, не удивлюсь, если он сломает шею Вельскому. Или погибнет по дурости, потому как я ни за что не поверю, чтобы этот негодяй не перестраховался на случай, если кому-то придёт в голову вершить возмездие.

Нет, я не допущу, чтобы ещё один член семьи Павловых пал жертвой хитрого замысла. Достаточно и того, что мы потеряли отца. Я выскочил из своего укрытия и поспешил к дому. Если брат заходил через центральный вход, то мне пришлось пробираться через окно в саду. Понимаю, что камеры скорее всего засекли меня, но другого варианта уже не было — просто не успеваю.

На удивление, в доме меня никто не встречал. Я спокойно прошёл по коридору к лестничному пролёту и поднялся на второй этаж. Что-то мне подсказывало, что свой кабинет Владислав гаврилович оборудовал именно там.

Пробежав по лестнице вверх, я замер у самого входа и понял, почему хозяин дома не особо заботился об охране. На полу развалился огромный ноктхаунд — особая выведенная порода псов со сверхспособностью видеть днём и ночью. Благодаря своим особенностям этот пёсель может полностью обходиться без органов зрения при выслеживании жертвы, а ещё у него мощнейшие челюсти и острые клыки, и мне совершенно не хотелось это проверять.

Заметив моё появление, зверь подскочил на лапы и бросился навстречу. Мне пришлось спешно искать укрытия за первой попавшейся дверью. К моему счастью, она оказалась открытой.

— Николай, а вы в курсе, что ваши действия расцениваются как проникновение на частную собственность? — донёсся голос Вельского из другой части комнаты. Я повернулся и заметил его, стоящим у окна. Не удивлюсь, если благодаря камерам он заранее заметил моё появление и сменил положение, а в руках сжимает направленный на меня пистолет.