С чистого листа (СИ) - Баранников Сергей - Страница 29

Я решил сделать ставку в три тысячи на победу Слейпнира и заинтересовался другой опцией, которая называется «Кто выше?». Нужно назвать пару лошадей и сделать ставку на ту, что придёт первее. Разумеется, Слейпнир был выше конкуренции, но я был готов поспорить, что Горацио не попадёт в тройку лидеров, а значит, у меня есть хороший шанс. Например, познавший вкус победы Буран явно должен обойти Горацио, да и коэффициент хороший — три и два. А третью ставку я сделал на призовое место Шипа. Да, возможно, это безумие, но меня насторожили слова комментатора и поведение одного из собеседников Ягудина, который поставил пятьдесят тысяч на эту опцию и обменялся довольными взглядами с Олегом Артемьевичем. Посмотрим, насколько я был прав.

— Ты безумец! — прокомментировал мои решения Анненков. — Шип наверняка не войдёт в тройку, а Горацио победит на опыте.

— Посмотрим! — отмахнулся я, желая поскорее занять место на трибуне и проверить верность своих наблюдений.

Уже на месте я едва не столкнулся с Шеншиным. Юрий Александрович не участвовал в тотализаторе и держался особняком от общей компании. Было видно, что мужчина пришёл посмотреть на забег и не интересуется закулисными играми знати.

— Господин Павлов! Вчера в суматохе совершенно позабыл выразить мои глубочайшие соболезнования, — произнёс Шеншин, отвесив небольшой поклон. — Имел честь знать вашего отца и частенько пересекался с ним по работе. Замечательный был человек. Жаль, что болезнь так рано забрала его у нас.

— Благодарю, Юрий Александрович. Вы хорошо знали отца?

— Мы с ним учились в академии в одно время, только я был на два года младше. Когда я пришёл на стажировку, ваш отец уже работал целителем в городской больнице. Конечно, тогда она была гораздо больше, не то, что сейчас.

— А вы не знаете кому бы могла принадлежать эта вещь? — я снял перстень и протянул его Шеншину.

— Увы, не имею ни малейшей догадки. Герб этого дома мне не знаком. Если захотите продать, не продешевите. Камень, инкрустированный в этот перстень — настоящий изумруд. А лучше оставьте себе, ведь изумруд — камень целителей. Он помогает нам восстанавливать силы и сохранять концентрацию.

Что-то я не заметил особой разницы. Хотя, стоит отметить, что я стал немного сильнее. Когда я лечил Арбузова и принимал пациентов, заметил, что сил у меня стало больше и восполнялись они с повышенной скоростью. Выходит, дело не в развитии моих способностей, а в банальной стекляшке, пусть и драгоценной? Даже немного обидно.

— Благодарю, Юрий Александрович, но я не планирую расставаться с этой вещью. По крайней мере, пока не отыщу её предыдущего хозяина.

Я уже заглядывал в архив и пытался узнать какому дому мог принадлежать герб, изображённый на перстне, но не преуспел. Как мне сказал архивариус, скорее всего, это просто замысловатая картинка, или неофициальный герб какого-то дворянского дома, который не был занесён в реестр.

— Николай, не сочтите за грубость, но не рано ли вы прервали траур по отцу? Прошло всего несколько дней с его смерти и похорон, а вы уже развлекаетесь на охоте и красуетесь на ипподроме.

— Охоту сложно назвать развлечением, когда на неё приглашают в качестве целителя, а не гостя, — ухмыльнулся я. — Уж вы-то меня понимаете, как коллега. А что на счёт скачек, я здесь не ради развлечения. Просто невыносимо оставаться дома, где всё напоминает об отце. Здесь я могу хоть немного забыться и отвлечь себя несущественными переживаниями. Например, с минуты на минуту начнётся заезд, а я поставил на Слейпнира большие деньги.

Шеншин посмотрел на меня, с нескрываемым волнением.

— Надеюсь, вы не поставили все деньги своей семьи? Понимаю, что в такие моменты люди способны на необдуманные поступки, но нужно как-то жить дальше и думать о том, что наступит завтра.

— Не волнуйтесь, Юрий Александрович, я держу себя в руках.

В этот момент объявили о начале заезда, зрители засуетились, и наш разговор с Шеншиным оборвался сам собой.

Первый круг Слейпнир прошёл лидером, Молния мчался за ним по пятам, уступая всего три секунды, третьим шёл Буран. Как я и предполагал, Горацио откровенно сдавал, причём мне казалось, что причина не столько в лошади, сколько в жокее.

А вот Шип меня огорчал — скакун шёл пятым и отставал от третьего места на целых семь секунд. Если так и дальше пойдёт, то одна моя ставка не сыграет.

— Буран вырывается на второе место, оставляя после себя Молнию! Отставание от Слейпнира всего две секунды! — закричал комментатор. — До конца заезда остаются считанные секунды. Кто же станет победителем?

Похоже, меня вообще хотят оставить в минусах. Но как же договор знати? Неужели я неверно истолковал их ужимки? Молния не собирался сдавать позиции и смог вернуть себе звание главного соперника фаворита заезда, но потом случилось непредвиденное. Выходя из поворота, Слейпнир запнулся и рухнул на землю, а Молния не успел сместиться в сторону и зацепился за жокея Ягудина, рухнувшего прямо под копыта животного.

Зато у Бурана была какая-то секунда, чтобы избежать столкновения, и жокей заставил скакуна перепрыгнуть через препятствие.

— Что происходит! — немедленно отозвался комментатор. — Слейпнир получает травму и выбывает с гонки, а его жокею тоже требуется помощь целителей. Молния выбывает с гонки!

Целители уже стояли у края дороги, дожидаясь, пока все участники гонки проедут мимо, чтобы беспрепятственно добраться до пострадавших.

Я посмотрел на Ягудина и понял, что такой поворот явно не входил в его планы. Олег Артемьевич подскочил с места и с каменным лицом наблюдал за происходящим. К нему уже спешили его друзья. Директор ювелирного салона тянул его за рукав и что-то кричал в лицо, но Ягудин лишь разводил руками и виновато лепетал какие-то оправдания. Увы, из-за крика трибун было так шумно, что я не мог расслышать ни слова. Я понял только то, что Слейпнир не придёт первым, это не входило в планы махинаторов, а моя ставка прогорела.

Шум трибун заставил меня вновь обратить внимание на гонку, потому как в этот самый момент определился победитель.

— Буран побеждает в этом заезде, Горацио приходит вторым, а Шип — третьим! — комментировал результаты заезда ведущий.

Ну, хоть эти две ставки сыграли, и я всё равно окажусь в выигрыше.

— Плакали мои денежки! — раздосадовано произнёс Анненков.

— А я тебя предупреждал, что азартные игры до добра не доведут, — назидательно произнёс я. — Давай, заканчивай с этим! Если так хочется, можешь просто приходить и смотреть.

— Так не интересно, стимула нет, — отмахнулся Ярик.

Парень остался наблюдать за происходящим на ипподроме, а я направился в кассу, чтобы получить положенный мне выигрыш.

— Ставка на победу Слейпнира не сыграла, — принялась комментировать девушка-кассир, рассматривая мои билеты. — Ставка «Кто выше?» Буран против Горацио сыграла, ваш выигрыш составляет семь с половиной тысяч. Ставка на призовое место Шипа сыграла, ваш выигрыш — девять тысяч шестьсот рублей. Итого выплата — семнадцать тысяч сто.

Почти удвоил поставленные деньги! А мне нравится. Вот только больше я не собираюсь играть. Лучше зафиксировать выигрыш, пусть и небольшой, чем рано или поздно попасть в минуса и загонять себя ещё дальше, пытаясь из них выбраться. Я пересчитал деньги, протянул девушке купюру в тысячу рублей в виде благодарности, как было заведено в таких случаях среди успешных игроков, а остальное спрятал в кошелёк.

— Тоже прогорели со Слейпниром? — поинтересовался мужчина, который был мне не знаком.

— Как видите, — ответил я, пожав плечами.

— Да, много кому из нас он подпортил планы. А вы опытный игрок, раз смогли так тонко предугадать результат.

— Новичкам везёт, — отмахнулся я. — Если бы не падение Слейпнира, он бы пришёл первым, а остальные призовые места достались бы Молнии и Бурану, и тогда бы моя ставка на Шипа не сыграла. В таком раскладе я бы всё равно остался в выигрыше, но между тремя тысячами и восемью всё же есть разница.