"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 327

Пир в доме-холме окончился, и гости вместе с хозяевами заснули вповалку на мягких шкурах. Лишь девять гостей, не проронивших ни одного человеческого слова, но внимательно всё слушавших, вышли наружу. Трое из них надели волчьи меха, трое — орлиные шкуры необычной величины, трое — безволосые шкуры с ластами и хвостами. И вот уже побежали в тундру три волка, взмыли в небо три огромных орла, а в море уплыли три касатки.

Наутро войско росов выступило в поход. Заснеженная тундра, словно степь, стлалась под ноги закованных в железо всадников. На морозном ветру трепетало красное знамя с золотой тамгой. Вслед за конниками ехали на собаках сииртя и печорцы с копьями и луками. Часть сииртя шла морем на байдарах, а вместе с ними — сарматы Сагдева и Сорака. В особой, расписанной колдовскими знаками байдаре ехали Сигвульф, обе волхвини, Сята-Сава и пятеро дружинников. А впереди всех плыла маленькая кожаная лодка — каяк. В ней, бодро загребая веслом, сидел шаман Або. Края его малицы были пристёгнуты к краям отверстия закрытой со всех сторон лодочки. Из заплечного мешка выглядывал костяной гарпун. Там же, в мешке, лежал бубен с колотушкой. Немолодой и тщедушный на вид шаман не уступал лучшим гребцам.

На Мысу Идолов выстроились обе дружины: конная — росов и оленная — Хан-Хаденготы. Предводители с затаённым недовольством поглядывали на Чёрного Быка: надо же, тянул с походом, пока с юга не подошёл Ардагаст со всей ратью. А колдун в шапке с деревянной совой и оленьими рогами стоял себе с важным видом на нарте с железными полозьями, знаменитой нарте вождя ненцев. Вокруг нарты столпились десять сильнейших чёрных шаманов из четырёх народов — ненцев, сииртя, печорцев и манжар. За их спинами угрюмо возвышалось изваяние Чернущего Идола. Окинув властным взглядом воинов, Паридэ-Хабт ударил в бубен и заговорил:

   — Воины Нга! День настал, час настал. Откроется для вас путь между небом и землёй к Белому острову. Раньше нельзя было, позже нельзя будет. Но к проливу уже подходит Ардагаст. Войдёт в святилище — на тот путь выйдет, нас догонит. Потому к Белому острову пойдут только росы и с ними семь шаманов. Чтобы не пустить Ардагаста на Священный остров, здесь останутся ненцы и три шамана, четвёртый — я сам. Так велит Нга!

Гордые воители лишь молча кусали губы, слушая распоряжения чёрного шамана. Даже Саузард не пыталась их оспаривать. Взгляд царевны был прикован к тому, что видела лишь она, да ещё шаманы. Перед строем росов стояла всадница в чёрном кафтане, усыпанном золотыми бляшками поверх панциря, на вороном коне. Её пояс и венец блестели золотом и голубой эмалью. Чёрными распущенными волосами и хищным носом она напоминала саму Саузард. То был призрак Саузарин, Черно-золотой, царицы росов, погибшей почти тридцать лет назад в бою с венедами за Экзампей. Презиравшая всех Саузард уважала лишь её, свою мать.

Андак только горбился и ёжился от холодного ветра, чувствуя присутствие мёртвой тёщи. А та говорила дочери голосом, слышным лишь им двоим:

   — Я хотела бы, доченька, чтобы ты сквиталась с этим венедским ублюдком Ардагастом, убийцей твоего отца. Но так даже лучше: пусть Солнце-Царя убьют не родичи, а какие-то ненцы, о которых на Днепре никто и не слышал. А мы с тобой пойдём разорять Белый остров. Когда сгинет это гнездо Михра-Гойтосира, люди ни во что не будут ставить ни его самого, ни его избранников. Саубараг — вот кто станет богом воинов!

Чёрный Бык тем временем возгласил:

   — Кровь тринадцати женщин пусть свяжет три мира! Волей Нга, силой Нга чёрный столб пусть встанет!

Сииртянки отчаянно завизжали, заплакали, когда дружинники и шаманы принялись бросать их в провал. Но никто из росов и ненцев не вступился за своих недавних любовниц. Вопли женщин заглушал грохот бубнов и мерное зловещее пение. Последняя жертва скрылась в пасти провала, и оттуда взметнулся к небесам столб густого чёрного тумана, пронизанного языками синего пламени. Чёрный Бык приказал:

   — Подойдите, воины Нга! Сила Грома пусть войдёт в ваше оружие из чёрного столба!

Всадники подъезжали к провалу, протягивали к столбу копья, мечи, пучки стрел. И синие молнии, срываясь со столба, входили в оружие, наделяя страшной силой даже костяные стрелы. Потом Чёрный Бык показал шаманам два больших черепа: один — с длинными зубастыми челюстями, второй — с двумя рогами на носу и остатками чёрной шерсти.

   — Череп Ящера бросите в прорубь у берега Белого острова, череп зверобога — на жертвенник в Доме Солнца. Носорог-зверь землю расколет, море в трещину хлынет, до подземного огня дойдёт, и остров совсем утонет.

Оба черепа водрузили на нарты, в которые запрягли коней. Чёрный Бык вынул из ларца золотую стрелу (в последние дни он часто колдовал с ней), положил её на камень остриём на северо-восток и понёсся бешеными скачками вокруг камня, то ударяя в бубен, то потрясая двумя мечами. Это было какое-то страшное подобие древней пляски арьев в честь Митры-Солнца. Змеиное шипение, волчий вой, совиное уханье вырывались из глотки шамана, и остальные десять колдунов, встав в круг, вторили ему. Наконец он упал, корчась и извиваясь, и тут же на северо-востоке, среди тундры, вспыхнула арка, переливавшаяся всеми цветами радуги. Языки золотого пламени трепетали над ней.

Чёрный Бык поднялся и вручил стрелу — не Андаку, но Саузард. Глаза царевны вспыхнули гордостью сильной, самоуверенной хищницы.

   — Женщина-вождь! Вот ворота. Скачи через них с дружиной до самого Белого острова. Стрела вам путь укажет. Ударишь ею — белые сияющие скалы расступятся, золотые двери Дома Солнца откроются. Убейте всех мудрецов острова, возьмите сокровищ сколько хотите — всё равно ещё больше останется. Всё остальное шаманы сделают. Вперёд, воины Нга! Вернётесь — мир совсем переменится.

С громким кличем «Мара!», гремя железом, росы понеслись к огненной арке. Огнём пожара трепетал красный стяг, сияла золотая стрела в высоко поднятой руке Саузард. Ho впереди всех скакала незримая чёрная всадница — Саузарин. Это она сделала всё, чтобы вместо свадьбы родителей Ардагаста произошла война между росами и венедами. Даже мёртвая, она усердно сеяла зло, подбивая на кровавые подвиги и раздоры сначала мужа, Сауаспа-Черноконного, потом дочь и зятя. А зять её сейчас думал об одном: вернуться живым из этого безумного похода. Но даже это от него уже не зависело. Куда уж думать о судьбе мира такой вот щепке в доспехах, подхваченной чёрным потоком!

Паридэ-Хабт провожал взглядом всадников, исчезавших под пылающей аркой. Он не сказал им главного: что Солнечный Всадник и его воины, разгромив шулмусов и мангусов, уже скачут над степями, горами и тайгой, спеша вернуться на свой остров. Но воинам Нга и незачем всё знать. У Чернущего Идола хватало рабов, даже верных. Не было лишь готовых пожертвовать жизнью ради него.

А из провала вылезали, потрясая дубинами и копьями, существа одно уродливее другого: с громадными головами; вовсе без голов, с лицами на груди; с висящими шарами вместо глаз; с каменными телами; с хвостами, оканчивавшимися костяным ножом; собакоголовые. То были черти-тунгаки. Из тундры и из-за пролива по льду ехали на белых и бурых медведях волосатые сюдбя-великаны. Глядя на них всех, Хан-Хаденгота приободрился. Теперь он не боялся схватиться с росами и их союзниками, которых было в несколько раз больше, чем его дружинников. Он завалит врагов трупами глупой нечисти, а перед грозовым оружием не устоят и доспехи «железных людей». И тогда он, Хан-Хаденгота, станет не просто вождём. Царём севера, Потрясателем Вселенной, как говорят гунны. А что? Объединить ненцев. Покорить манжар. А потом можно будет потягаться и со степью...

Опоздали! Ардагаст и его воеводы поняли это сразу, выйдя к проливу. Над белыми скалами Священного острова поднимался в небо зловещий чёрный столб. Через пролив, ещё недавно скованный льдом, плыли, с грохотом сталкиваясь, льдины. А среди льдин то появлялись, то исчезали существа, с первого взгляда похожие на исполинских змей с заострёнными головами. Коричневато-серые тела извивались, поднимая волны. Из ноздрей вырывались клубы пара. Иногда показывались перепончатые лапы.