"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 246

Вдвоём они вышли к поляне, где собрались вокруг костра росы, их пленницы и зихи. Амазонок уцелело всего пятеро, кроме Ардагунды и Меланиппы. Сокровища Сосруко были разложены на полотне шатра. Седельные сумки с ними отыскал Манучихр, точнее, его демон, переворачивавший камни, завалившие ущелье. Горцы поглядывали на пришельцев-росов кто с затаённым восхищением, кто с открытой неприязнью. Доко-Сармат, упёршись рукой в увенчанную кольцом рукоять меча, говорил:

   — Ты великий воин, Ардагаст. Но ты не взращён нашими горами. Какое тебе дело до наших распрей и наших славных предков? Боги избрали тебя, но для твоей земли. Оставь сокровища Солнечного Вождя нам, сынам гор.

   — Кому же из вас? Сосруко объединил горцев и степняков в единое царство. Кто из ваших бесчисленных царей и князей сравнится с ним? Доко, сын Хаташоко?

   — Может быть, и я. Что, если мне назначено стать великим царём гор и степи? Это решать богам, а не тебе, чужаку! — гордо заявил царевич под одобрительные возгласы своих дружинников.

   — Всех вас, чужаков, гнать надо из наших гор! — проревел Хвит-мезиль.

   — Не боги за вас решают, а торгаши из Пантикапея. Это они наняли чернокнижника, который всех вас водил за нос, — сказал Ардагаст.

   — А тебя кто послал лезть в наши дела? Рескупорид? Цари Боспора давно хотят прибрать к рукам наши племена.

Доко явно нарывался на ссору. Единственное, что ему оставалось, чтобы не вернуться из похода без славы и добычи, — это отбить сокровища у росов. Ардагаст спокойно взглянул в глаза царевича:

   — Кто меня послал? А кто посылает Солнце, чтобы оно даром светило всем, даже глупцам и негодяям? Ты равняешься с Солнечным Вождём. А вы с отцом и братьями хоть раз брались за меч не ради славы, богатства и женщин? За что погиб твой отец? И где твой брат Тлиф?

Между деревьев вдруг появилась девушка в зелёном платье. Её золотые волосы струились, подобно речной воде.

   — Твой брат, которого ты бросил в бою, погиб со всей дружиной. Пастухи с Лаго-Наки перебили их. А ты теперь станешь царём зихов. Этого хочет бог. Знаешь, какой? Сырдон подземный, сеятель раздоров и губитель Сосруко. Ты тоже избранник богов, Доко-Сармат! — расхохоталась речная дева и скрылась в чаще.

Зихи пристыженно замолчали. Они-то были уверены, что Тлиф разгонит жалких оборванцев, посмевших мстить царевичу. С секирой в руке вперёд выступил Вышата. Доко и Хвит взялись за оружие.

   — Вы ещё не стали бесами, чтобы бояться этой секиры,— усмехнулся волхв. — Она — чтобы разить духов и говорить с богами. Пусть они решат судьбу сокровищ. — Он поднял Секиру Богов и торжественно произнёс: — Зову тебя, Морана-Артимпаса, несущая смерть и жизнь, сестра и жена Даждьбога-Солнца! Когда он на земле был Сосруко, ты звалась Ацырухс, солнечной царевной. Ты же в этом мире была Томирандой, первой царицей мужеубийц.

Из леса на поляну выехала черноволосая всадница с прекрасным бледным лицом, в красном плаще. На ней был кожаный панцирь, а на кожаном поясе с золотой пряжкой висели секира и горит. Все воители, мужчины и женщины, простёрли руки к богине.

   — О, богиня! Мы верно служили тебе. Почему же ты дала истребить нас каким-то лесным уродам? — с горечью сказала Ардагунда.

   — Вы верно служили. Только не мне, а моей тётушке и моему подземному супругу. Я люблю войну, но мне не всё равно, как им, из-за чего люди убивают друг друга. Вы им так верно служили, что я уже думала, не забрать ли вашу общину в подземный мир. Из вас бы вышли хорошие демоницы! Правда, не из всех. — Она грустно взглянула на блестевшее в свете костра золото. — Вы хоть знаете, что вернули в мир? Вот мои украшения. А этот золотой шлем погубил Сосруко: выдавал все его тайные мысли Сырдону.

Она замолчала, предавшись воспоминаниям. Меланиппа робко спросила:

   — О, богиня, что же будет с нашей общиной? Нас осталось двенадцать: семеро тут и пять в Девичьей крепости.

   — Уходите с Кавказа. Хватит вам тут воду мутить! В царстве Ардагаста есть мой старый священный град. Поселитесь рядом и будете хранить его. Уважайте обычаи росов и венедов. Можете выходить замуж и воспитывать сыновей.

   — Только чужих мужей не соблазняйте, кроме как на Ярилу и Купалу. У нас с этим строго, — улыбнулся Ардагаст.

К костру вышел, поглаживая длинную бороду, старейшина испов Диченаг:

   — Отдай нам на сохранение эти сокровища, богиня. Мы-то их никому не дадим без твоего слова. Нам до этих царей, великих воинов, магов дела нет.

   — Возьмите их, — кивнула богиня. — Пусть лежат у вас в пещерах, пока не найдётся вождь, способный объединить горы и степь.

   — Прошу тебя об одном, богиня: разреши ещё раз воспользоваться Чашей Сосруко, чтобы Ардагаст и Ардагунда могли поговорить с матерью, — сказал Вышата.

   — Это можно... Кто хорошо служит мне, так это Саумарон.

Ардагаст с сестрой сели наземь, с замирающими сердцами склонившись над чашей. Все умолкли. Вышата наполнил чашу водой, поводил над ней руками, шепча заклятия, и вот уже в воде появилось лицо темноволосой женщины со шрамом на лбу.

   — Вот твои дети, царица, — сказал волхв.

   — Здравствуй, мама! — в один голос тихо произнесли брат с сестрой.

Женщина улыбнулась, и из чаши прозвучал негромкий голос, в котором радость смешивалась с печалью:

   — Здравствуйте, дети! Какие вы красивые, смелые... Оба в отца. Знаете, я всегда верила, что вы живы. И что станете славными воинами. А про твои подвиги, Ардагаст, я давно узнала. «Длинное ухо» донесло весть. Два раза слала к тебе гонцов с письмами. Видно, не добрались. Только, — она вздохнула, — у венедов говорят: не та мать, что родила, а та, что вырастила. А я... оставила вас на Вышату. А сама бросилась в бой. Об одном думала: рядом с Зореславом победить или погибнуть. Простите меня, детки! Волчица детёнышей не бросит...

   — Это ты меня прости, мама! Я убил двух твоих братьев, Сауаспа и Сауархага. И меня теперь зовут Убийцей Родичей.

   — Пусть стыдно будет тем, кто раньше не убил Сауархага, этого беса в людском обличье! А Сауасп... Он бы не стал таким, если бы не эта ведьма Саузарин. Она его и мёртвая в покое не оставила.

   — А ты как, мама? — спросил Ардагунда.

   — Я... Испробовала всё, что могут сделать с красивой рабыней. Несколько раз бежала. Ловили, продавали всё дальше, до самой Ханьской земли. Потом встретила князя Гяня. Он лучший воин во всей степи! Много лет мы с ним воевали с ханьцами и их прислужниками. То побеждали, то спасались в пустыне, в горах... Теперь он царь Исседона и Кашгара, а я царица. У вас двое братьев и сестра. Такие же храбрые воины, как вы. Потому что выросли в степи, а не во дворце.

   — Ну вот, — вздохнула Ардагунда. — Ты — царица, Ардагаст — царь, а я — бестолковая мужеубийца. Ни ведьмы из меня не вышло — только руками светить умею, ни военачальницы, ни царицы...

   — Не говори такого! — строго сказала мать. — Ты — дочь Зореслава и моя! И царица из тебя непременно выйдет... А кто эта скуластенькая у тебя за спиной? Ларишка?

Ардагаст с сестрой пропустили Ларишку ближе к чаше.

   — Здравствуй, матушка! Ты и обо мне знаешь? — сказала тохарка.

   — Конечно! О тебе «длинное ухо» тоже славу разносит. Хорошо, что ты воительница. Только поменьше воюй с мужем и с младшими жёнами, тогда останешься старшей женой... Ты тохарка, мой муж — тохар. Какая же большая степь — и какая маленькая! Если бы кто-то собрал её в одно великое царство, чтобы по ней можно было спокойно ездить из конца в конец, как по землям ханьцев или римлян... Это был бы самый великий из людских царей.

   — Он ещё явится в мир, — раздался спокойный голос богини. — Нет, никто из вас не увидит его даже младенцем. И ваши внуки, наверное, не увидят.

Но у нас, бессмертных, времени хватит. Он придёт, повелитель степи, леса и гор. Не знаю только, кто из моих мужей раньше найдёт и изберёт его... Ну всё, чаше пора под землю. А вы ещё сможете видеться и говорить через Колаксаеву Чашу.