"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 217

Всадники поднимались северным склоном Плохого места, а вершину уже окутывало тёмно-серое облако, и холодный, злой ветер дул навстречу. Путь преградило болото, среди которого зеленели два озерца.

   — Тут на дне лежат упыри, сторожат храм. Сотню отборных воинов для этого умертвил Биребиста, — сказал Яснозор. — Они и нам, пастухам, по ночам докучали, покуда я Перуновой секирой охоту не отбил. Хорошо хоть сейчас светло.

Но серый туман уже наползал сверху, обволакивал со всех сторон. Синие огни загорелись на болоте, едва рассеивая наступивший полумрак. Озарённые их зловещим светом, из трясины, из пожелтевших хвощей и тёмных вод поднялись рядами бородатые воины в дакийских плащах и войлочных шапках, с кривыми мечами в руках. Стоявший впереди седой дак с витой серебряной гривной на шее недобро взглянул на Яснозора:

   — Кого ты привёл сюда, разбойник? Мы давно уже не трогаем твоих людей.

   — Привёл я того, кто освободит вас, — Ардагаста, царя росов и венедов. Не будет этого храма — кончится и ваша служба. Разве это жизнь — не сметь днём на Солнце ясное взглянуть? Это, что ли, царство Залмоксиса — в болоте с чертями?

   — Мы ещё не заслужили царства Залмоксиса. А освободить нас может только слово мудрейшего Декенея и приказ Биребисты Непобедимого. А не какие-то росы с венедами! На Днепре мы били и тех и других. А ещё греков и скифов, царских сарматов и языгов, бастарнов и дунайских кельтов. Мы жгли их города и сёла, вырезали стойбища, уводили скот, разрушали святилища, и никто не мог остановить нас, воинов Биребисты! Уходите все прочь или будете сторожить храм вместе с нами!

Среди лаков стояли с оружием в руках и другие живые мертвецы: кельты, германцы, языги, греки. Не мало, но и не много находилось храбрецов, пытавшихся проникнуть в Чёрный Храм. А позади всех стояли чёрные и волосатые болотные черти с мечами и дубинами.

   — Вы что же, сами согласились на такую службу? — спросил Ардагаст.

   — Непобедимый и Мудрейший не спрашивали ничьего согласия. Они сами отобрали достойных почётной участи — стать их бессмертными воинами.

   — Хорохорятся перед нами. Перебили рабов, что строили храм, а потом дружинники Биребисты перестреляли их самих, — сказал Яр.

Зореславич с отвращением взглянул на бледные, безжизненные лица «бессмертных».

   — Так для вас почёт — нечистью болотной сделаться? Мало вам было злодейств при жизни? В пекло идите, к хозяевам своим!

Ардагаст поднял Колаксаеву Чашу, Яснозор взмахнул громовой секирой. Золотой свет чаши и синий — секиры рассеял тьму, и немало упырей рухнуло без сил от одного этого света. Но остальные с яростными криками бросились на пришельцев. Робевших сзади подгоняли черти. Однако русальцы знали, как биться с нечистью, да и многим гуцулам это было не в новинку. Воины старались разить упырей в сердце или сносить им головы. Золотой луч чаши обращал «бессмертных» в кучи пепла, удары Перуновой секиры — в почерневшие недвижные трупы. Ловко и безжалостно перекусывал глотки нечисти Серячок. Но живые мертвецы бились отчаянно, не отступая, словно позади них стоял кто-то ещё более страшный и безжалостный.

Наконец на болоте не осталось ни одного врага. Более храбрые погибли — во второй и последний раз, более трусливые спрятались на дне трясины и озёр. Среди росов и гуцулов одни были ранены, другие потеряли коней, но не погиб никто.

Трудно было с живыми, постоянно сражавшимися или упражнявшимися воинами тягаться тем, кто по большей части лежал неподвижно в болоте, а бился изредка и вдесятером на одного.

Путь к вершине был открыт, хотя тёмно-серый туман продолжал окутывать всё вокруг. Откуда-то снизу доносились ржание коней и дакийская речь. Освещая дорогу пламенем Огненной Чаши, Ардагаст повёл отряд в гору.

Чёрный Храм встал перед ними внезапно, так что царский конь едва не ткнулся в него мордой. Приземистое, всего в два человеческих роста, здание было сложено из грубо отёсанных снаружи, но плотно подогнанных глыб чёрного камня. Плиты такого же камня составляли двускатную крышу. На коньке восседала каменная фигура ворона с распростёртыми крыльями. Ниже была высечена голова быка — могучего, полного безжалостной, нерассуждающей силы. Ещё ниже, над дверями, держал свой хвост в зубах опоясывавший всё здание змей. На дверях из дорогого эбенового дерева были вырезаны и выложены кусочками кости, уже пожелтевшей от времени, два скелета с воздетыми то ли в молитве, то ли в угрозе руками.

— Ворон, бык и змей — три мира, и над всеми властен Чёрный бог, и будет это вечно, а значит — покоритесь ему, люди, потому как все умрёте, — пояснил Вышата. — Что, воины, стоило идти на Чёрную гору за такими премудростями?

Ардагаст разгладил золотистые усы, улыбнулся:

   — Умереть умрём, только до того ещё много чего натворим Чернобогу назло. Верно, дружина?

Росы и гуцулы одобрительно зашумели.

   — А когда умрём, то снова воплотимся и придём охранять мир от Разрушителя, — сказал Вишвамитра. — И так, пока не заслужим воплотиться на небе Индры-Громовержца.

Да и там, в Ирии, не усидим, а прилетим Перуновыми и Даждьбожьими воинами на крылатых конях, с небесным оружием! — тряхнул чёрными волосами Яснозор.

   — Много тут чар наложено, — озабоченно сказал Вышата. — Успеть бы снять хоть с дверей...

Плавно поводя перед собой руками и приговаривая заклятия, волхв принялся разрушать паутину чужих чар. А ржание и голоса снизу доносились всё ближе. Воевода гуцулов спрыгнул с коня и, занеся секиру обеими руками, ударил точно в щель между чёрными створками дверей. Ослепительная вспышка, грохот — и двери широко открылись внутрь, а горца неведомая сила отшвырнула далеко назад.

За дверями... не было ничего. Лишь непроглядная темнота, ещё более чёрная, чем стены храма. Вышата досадливо прикусил губу. Неужели сбылись его опасения, что храм — всего лишь вход в подземный мир, а Секира Богов давно там, в преисподней? А из темноты уже доносилось громкое злобное шипение. В дверном проёме появился огромный змей с пятнистым телом в локоть толщиной. В разинутой пасти белели острые клыки, с которых капал яд. О длине чудовища, чья голова уже поднялась вровень с лицами всадников, можно было лишь догадываться. Вишвамитра припомнил, что питон, да и любая змея, может поднять голову лишь на треть своей высоты. А сила змеи — в быстроте. Знал это по опыту и Ардагаст, а потому, не дожидаясь броска, направил свет Огненной Чаши в голову змею. Видимого ущерба это чудовищу не нанесло, но оно тут же отступило назад в проем, возмущённо шипя.

   — Что, не нравится свет Даждьбожий? — засмеялись воины.

Яснозор вновь поднял секиру, а индиец обнажил кханду, но Вышата остановил их, крикнув:

   — Не ступайте в храм, вход зачарован сильнее дверей! — А потом вдруг, приглядевшись к змею, рассмеялся: — Старый знакомый! На него и сталь не нужна. Хватит... кота. Рыжего такого, пушистого.

Волхв произнёс заклинание на каком-то незнакомом ни росам, ни горцам языке. Золотой луч оторвался от чаши и превратился в огромного золотисто-рыжего кота с ножом в лапе. Кот бросился на чудовище, принялся рвать его тело когтями и зубами, кромсать ножом. Змеиные зубы тщетно пытались преодолеть густую шерсть. Наконец коту удалось рассечь ножом шею своего врага, и оба удивительных существа, солнечное и подземное, вместе исчезли.

   — Это египетский подземный змей, враг Солнца. Или отродье того змея. Заклятию от него меня научили в Братстве Солнца. А Декеней в Египте был жрецом Сета, ещё и от колдунов, что молятся Апопу и другим преисподним змеям, кое-чему выучился, — пояснил Вышата.

А тьма внутри храма совсем рассеялась. В свете Колаксаевой Чаши стали видны стены с высеченными на них чудищами, демонами, скелетами. Все эти твари, одна страшнее и омерзительнее другой, были обращены головами в одну сторону — к стоявшей в глубине статуе из чёрного камня, выделявшейся на фоне задней стены, выложенной человеческими и звериными черепами. Статуя изображала длиннобородого старика с железной кочергой в руке. Под его правой ногой были фигуры муравьёв, под левой — воронов и чертей. Кочерга была погружена в кучу человеческих костей и черепов, поднимавшуюся из ямы у ног идола.